Глава 3: Голоса

В комнате 12 было холодно. Не физически — холод шёл изнутри, из ощущения, что они перешли невидимую черту. Чонвон смотрел на кассету, пальцы всё ещё дрожали. Голос Суны не мог быть галлюцинацией. Он узнал его с первого слова. Тембр, интонация, лёгкое сдерживание дыхания... это была она.

Киджу осторожно приблизилась к окну. За мутным стеклом серел лес. Ветки качались на ветру, царапая стекло, будто кто-то хотел войти. Чонвон, не отрываясь, продолжал смотреть на проигрыватель, словно кассета могла снова заговорить.

— Она жива, — прошептал он.

Киджу кивнула медленно, будто соглашалась скорее из страха, чем из уверенности.

— Или её... часть, — добавила она. — Возможно, не в нашем понимании.

— Что ты имеешь в виду?

— Голоса. Здесь. — Она провела пальцами по виску. — Они начинают звучать в голове. Сначала как мысли. Потом — как кто-то рядом. Я слышу их уже третью ночь.

Чонвон почувствовал, как внутри всё сжимается. Он вспомнил прошлую ночь — шёпот за дверью, голос Суны. Вряд ли это совпадение. Скорее, начало.

Он подошёл к стене между комнатами 12 и 13 и приложил ладонь. Дерево было тёплым. Слишком. Как будто с другой стороны кто-то стоял вплотную.

— Мне нужно узнать, что здесь происходило. Кто проводил "эксперименты". Кто был до нас. Всё, что ты можешь рассказать — важно.

Киджу кивнула и присела на край кровати.

— Я нашла старые журналы. В подвале. Хозяин прячет их в металлическом ящике. Там были отчёты. Тесты. Медицинские записи. Но самое странное — фотографии.

— Какие?

— Группы. Пациенты. Все — с пустыми лицами. Будто выгоревшие. У кого-то — чёрные глаза. У кого-то — следы бинтов на висках. Эксперименты были связаны с сном. С тем, что происходит с сознанием в определённой фазе.

Чонвон нахмурился.

— Суна страдала от лунатизма. Когда была маленькой, она могла бродить по дому во сне, разговаривать. Я даже однажды нашёл её стоящей у окна — она шептала что-то про "белую дверь". Мы не придавали значения...

Он замолчал. Мысли закрутились с бешеной скоростью. Лунатизм. Сон. Комната. Эксперименты. Всё сходилось.

— Мне нужно в подвал, — сказал он решительно.

Киджу встала.

— Я покажу.

Спуск в подвал проходил по старой лестнице, покрытой пылью и паутиной. Запах был гнилой, тяжёлый, но неотъемлемый — запах забытого. Лампочка над ступенями мигала, и каждое её вспыхивание казалось последним.

Внизу было темно. Киджу включила фонарик на телефоне, и их окружила бетонная камера с низкими потолками. Полки, ржавые стеллажи, старые тумбы. Всё покрыто слоем времени. Она подвела его к тяжёлому ящику, накрытому брезентом. Чонвон сорвал ткань, открыл замок — и сердце у него ёкнуло.

Папки. Сотни. Все с именами. Он пролистал несколько."Пациент 027. Объект подвержен ночным галлюцинациям. После шестой процедуры начал слышать «Голоса». Испытывает страх перед зеркалами."

"Пациент 031. Испытывает навязчивые сны о коридоре. В снах открывает двери, за которыми — пустота. Просыпается с кровавыми царапинами."

На последней странице была приклеена фотография.

Суна.

Он застыл. Дата — за два дня до её исчезновения. Под фото — гриф:"Неустойчивый результат. Изолировать."

— Чёрт... — прошептал он. — Они на ней экспериментировали.

— Но как? Она была просто туристкой... — Киджу выглядела растерянной.

— Они выбрали её. Возможно, потому что она подходила по профилю. Возможно — заранее. Или она сама что-то узнала.

Чонвон убрал несколько папок и наткнулся на аудио-кассеты, подписанные датами. Одна — той ночью, когда Суна исчезла. Он схватил её.

— Нужно снова наверх. Я должен услышать, что было записано.

Он вернулся в комнату 13 один. Киджу осталась у себя — что-то в её взгляде изменилось. Будто она почувствовала, что зашла слишком далеко. Или — уже слышала то, что он собирался узнать.

Чонвон вставил кассету в проигрыватель. Нажал "Play".

Сначала — только статический шум. Затем — голоса. Приглушённые, неясные.

— Объект в состоянии транса. Реакция на внешние раздражители — минимальная.

Шорох.

— Она начала говорить. Неразборчиво. Фиксируем.

Пауза. Потом голос Суны. Едва слышный.

— ...за стеной... белая дверь... не открывай... он идёт... за зеркалом...

Потом — вскрик. Пронзительный. Как будто душу вырывали. И тишина.

Кассета закончилась. Чонвон не дышал.

Он медленно поднялся и посмотрел на зеркало в углу. Его поверхность дрожала. Будто дышала. Он подошёл ближе и увидел, как собственное отражение отвернуло голову. Сам он — нет.

Шаг назад. Сердце колотилось. Паника. В отражении — он стоял неподвижно. Смотрел прямо. Но за его спиной — тень. Человеческая. Высокая. Неопределённая.

Он обернулся — никого.

Раздался звон. Стекло треснуло. Он рванулся к двери — и в ту же секунду в зеркало кто-то ударил изнутри.

Звон. Трещина расползлась паутиной. В углу появилась рука — изнутри. Женская. Из зеркала. Из другого мира.

— Чонвон... — прошептал голос, и на мгновение он узнал её.

Суна.