Глава 24

Он

- Каждый раз, когда ты появляешься в этом доме, у меня появляются незапланированные траты на ремонт, - Бэн принялся убирать беспорядок, что я устроил в порыве гнева. - Но это - он указал на разбитое в дребезги зеркало и небольшую вмятину в деревянной стене, - вообще не похоже на тебя. Что происходит?

- Прости, - мои кулаки все ещё чесались. - Я не должен был...

- А она кто? - он указал пальцем на второй этаж.

Я не знал что ответить, поэтому просто встал на ноги и пошёл в сторону кухни.

- Есть что выпить?

- Ты начинаешь пугать меня.

- Так есть или нет? - гнев и страх всё ещё не покинули мой разум.

- Здесь тебе не забегаловка. Бренди или виски ищи в другом месте.

Я обернулся. Бэн сказал последнее предложение без злости или какого-то иного негативного умысла, я это твёрдо знал.

- Правда. Прости что так вышло.

Он ухмыльнулся и бросив веник на пол, выпрямился, потирая поясницу.

- У меня есть только спирт. Но пить всё равно не советую, мало ли что ещё можешь мне разбить.

- Один глоток.

***

На улице уже наступила глубокая ночь, а я никак не мог заставить себя подняться наверх, в дальнюю комнату.

- Да всё с ней будет нормально, - старик прекрасно видел мои метания. - Она спит, с капельницей и перевязанной раной, - он поставил на стол две тарелки, в которых лежало подобие мясного рагу. - А вот твою руку стоит обработать.

Он проследил мой взгляд.

- Ты прекрасно знаешь, как я готовлю. Скажи спасибо, что я не затеял выпечку пирога, а сделал вот это, - его рот исказился в подобии улыбки. - Приятного аппетита!

Бэн так же как и я не привык проявлять нормальные человеческие эмоции, от чего такие вещи как смех и улыбка давались ему с трудом.

Мы принялись за еду, ожидая, кто первым нарушит молчание. И первым не выдержал старик.

- Так кто она такая? Для напарницы слишком молода и невинна, - от последнего слова меня вновь передёрнуло. - Или это твоя...

Я отложил вилку и внимательно посмотрел на него.

- Даже и не знаю кто! Случайная жертва? - он снова ухмыльнулся. - Но признайся, это всё выходит за рамки. Хотя, если ты решил остепениться и нашёл себе девушку, то... - он почесал затылок. - Нет, всё равно дико звучит. Это она из-за тебя, хм, "порезалась"?

- Не думаю, что стоит начинать...

- Я просто думаю, что бы сказал твой отец...

- Всё не так!

- ... но я не собираюсь читать тебе нотации...

- Тогда какого чёрта...

- ... просто ты знаешь, что я не лечу здесь кого попало...

- Хватит! - мой гнев вырвался наружу. - Она - невинное недоразумение, которое пострадало по моей вине!

- Почему ты вообще возишься с какой-то девкой?!

Я вскочил со стула, схватил старика за горло и резким движением прижал к стенке. Боль в руке тут же дала о себе знать.

- Не смей, - мой голос был твёрже металла.

Его руки попытались оттолкнуть меня, но все попытки были тщетными.

В мгновение я увидел полную картину - я готов задушить старика только из-за неосторожно брошенного слова в её адрес. Мне буквально сносит крышу от одного её упоминания, и это продолжается с тех самых пор, как только я встретил эту девушку на той сумеречной улице, всего несколько дней назад.

Она пропитала собой все мои мысли.

Она отравила меня.

Бэн хрипел всё тише и тише, его руки безвольно повисли вдоль туловища.

Я убрал руку с шеи и осторожно посадил старика на стул.

- Извини, - перед глазами всё ещё пылали ярко-красные круги. - Прости.

- Что-то ты часто извиняешься, - он никак не мог отдышаться. - Значит, плохо дело.

Я сел на своё место и тупо уставился на недоеденное мясо.

- Давай, надо промыть порезы, - старик неуклюже встал, прокашлялся, и ещё раз схватился за горло. - Крепко ты меня приложил.

Он притащил аптечку и начал промывать порезы на правой руке. Его собственные руки немного подрагивали.

- Она... - начал было я, но тут же запнулся.

- Я понял. Иначе, зачем душить старого приятеля.

- Она дорога мне. И я втянул её в очень запутанную историю. Это сложно.

- В нашем деле иначе не бывает.

На его лице не было ни капли злости или обиды. Он за пару минут вновь превратился в себя самого - профессионального врача.

- Я помню, как собирал твою ногу по кусочкам, зашивая кожу как после мясорубки. Ты тогда был очень плох, я даже подумал, что в какой-то момент всё, - он чёткими, выверенными движениями перебинтовывал мою руку. - Но вижу что сейчас гораздо хуже.

- Я же говорю, это сложно... - в груди снова закололо.

- Иди. Посиди с ней. Она должна скоро проснуться.

Моё существо рвалось изнутри наверх, но как только я поднялся на ноги, они вдруг налились свинцом.

- Иди же.

- Спасибо...

Чем ближе я подходил, тем сильнее тревога нарастала внутри. Вдруг я найду её... мёртвой? Обескровленной, бледнее тени, призрака, навсегда холодную Энни? И она уже не засмеётся как раньше, и не посмотрит на меня своими выразительными, безмерно глубокими глазами?

Что же я наделал...

Дверь тихонько скрипнула, в комнате горел тусклый свет. Она лежала на том же самом месте, укрытая белым одеялом, неподвижная и тихая.

Я запер за собой дверь, придвинул кресло и сел рядом, взяв в руку её холодную ладонь. Из руки тянулась длинная прозрачная трубка от капельницы, а рядом, в такт её слабого сердцебиения, пищал монитор. Её левое запястье было аккуратно перебинтовано.

Такой, чистой от крови и с уже появившимся легким румянцем на щеках, она выглядела гораздо лучше, чем я запомнил в последние прошедшие часы.

- Прости меня, пташка Энни. Я должен был защищать, а не бросать тебя как последний трус.

Боль внутри постепенно утихала. Ярость прошла, а на её место пришло тянущее ожидание - испытание временем, когда же она придёт в себя.

Вынув из-за пояса брюк пистолет, я положил его на бедро.

Я и сам не заметил, как медленно откинулся на спинку кресла, а мои тяжёлые веки закрылись сами собой.

В беспокойный и страшный сон меня сопроводил мерный писк сердцебиения.