6

Ты ощущаешь себя в безопасности, находясь на свету?

Или это место, где скрываются монстры?

— Господи, — мычит парень, резко отходя в сторону. Круглыми от тихого шока глазами смотрит перед собой, каждую секунду поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. Вздрагивает, шугается любого неожиданного звука. — Господи, — повторяет тихим голосом, хватаясь пальцами за кусочек ткани одежды Чонгука, который идёт впереди, время от времени поглядывая на Пака. Чон достаёт из кармана джинсов телефон, смотря на время. Ага. Полчетвёртого говорите? Через четыре часа начало тренировки. Парню никто не звонил, так как когда он ушёл, его друзья спали. Веселье начнётся в том случае, если они не успеют вернуться к началу тренировки и обнаружат, что Чонгука нет. Ладно там если бы Чимин не явился, это, походу, ни для кого не новость, а вот Чон, да.

Они шли по рельсам, пока не наткнулись на город. Дома тут в основном частные, улочки очень узкие, со множеством магазинов. Людей очень мало в такое время, но даже этого достаточно для того, чтобы Чимин начал пугаться. Он съёжился, боясь того, что его татуировку в виде месяца заметят, поэтому Чонгук отдал ему свою кофту и натянул капюшон Паку на голову. На самом деле Чон думал, что парень побоится зайти в город, но любопытство сильнее.

Сейчас лето. Небо всё ещё очень бледное, но скоро, минут через двадцать, начнётся восход солнца, осталось только подождать.

— Кто это? — слышит Чонгук знакомый вопрос и поворачивает голову, проследив за взглядом Чимина. Тот указывает пальцем на некогда белого кота, чья шерсть от грязи стала местами серой, в основном на лапах и хвосте. Он сидит около горшка с цветами, стоящим у входа в забегаловку, тщательно вылизывается, трёт лапой за ухом.

— Кот, — с простотой отвечает Чон, сунув руки в карманы.

— А, — тянет с детским восторгом Чимин. — Вот как они выглядят, — слегка наклоняет голову вбок, пока Чонгук издаёт непонятные Паку звуки, чтобы подозвать кота. Тот, как по команде, отрывается от своего дела, поспешив к парням, в надежде, что его покормят. Животное подходит к Чону, начав тереться головой и телом о его ногу. Чон делает шаг назад, отходя от кота, тем самым вызывая удивление у Чимина:

— Ты чего?

— Он грязный, — поясняет парень. — И может быть заразным.

— Какой ты привередливый, — хмыкает Чимин, приседая на корточки. Осторожно протягивает руку коту, давая тому её понюхать, и стоит его мокрому носу коснуться подушечки пальца, как Пак резко одёргивает руку, пугаясь.

— Я просто… — начинает говорить Чонгук, наблюдая за тем, как Чимин вновь тянется к коту. — …Не люблю грязные вещи, — Пак касается животного, аккуратно начиная гладить его за ушком. Тот выпячивает тело вперёд, прикрывая веки и вытягивая шею.

— Почеши её, — указывает Чон, направляя Пака. Тот начинает гладить это растрёпанное недоразумение под шеей. Кот издаёт мурчание, первый раз пугая этими Чимина, но вскоре тот привыкает, подключая вторую руку. Чонгук скептически изгибает брови, когда Пак просто берёт кота на руки и поднимается вместе с ним, продолжая гладить. Тот, знаете ли, хорошо устроился. Глазки закрыл, мурлычет, радуется. Чтоб Чон так жил.

— Он голодный, — внезапно оповещает Чимин, позволяя коту коснуться головой его носа.

— И?

— Он хочет кушать, — решает перефразировать свои слова Пак, поднимая взгляд на Чонгука. Тот прекрасно понимает, что имеет в виду парень, но решает сыграть дурака:

— И?

— Купим ему еды, — спокойно выдаёт брюнет, вынуждая Чона сощурить веки:

— Нет, — просто отрицает. — Почему мы должны кормить его?

— Потому что он голодный, это разве не очевидно? — хмурится Чимин, на некоторое время опуская взгляд на кота и не переставая его гладить. — Если тебе нужна еда — ты покупаешь её. Так в чём дело? Чем кот отличается от тебя? — искренне не понимает. Чонгук по привычке закатывает глаза, выдавая:

— Платишь ты.

Круглосуточный торговый центр пользуется популярностью у тех, кто живёт в этих окрестностях. До больших городов ехать далеко, а в этом магазине есть практически всё, чтобы выжить «вне цивилизации». Здание огромное, с множеством отдельных магазинов внутри. Оно расположено там, где раньше было кукурузное поле, вокруг густой лес. Но сейчас вокруг тихо.

Чонгук с Чимином шагают к прозрачным автоматическим дверям торгового центра, и Пака немного забавляет взгляд, которым охранник провожает их внутрь, сидя в своей будке. Думает, что за кретины закупаются в такой час?

Зал огромный. Свет приглушён для сохранности электроэнергии. Парням не нужно проходить мимо турникетов в основной зал, где находятся ряды высоких стеллажей. Им требуется пройти в другой конец магазина, куда и начинают двигаться, пока Чонгук молча тащится за Чимином. Тот с любопытством осматривает продукты, то и дело, что спрашивая, мол, что это такое и с чем его едят. Как итог, Пак кладёт в тележку всё, что кажется ему съедобным и забавным.

— Нам нужен молочный отдел, — оповещает Чонгук, сравнявшись с брюнетом. Разворачивается, направившись в нужную ему сторону. Чимин хмурится, обижаясь на то, что у него забрали тележку. Не хочет идти за Чоном. Хочется стоять здесь, не двигаться. Паку всё же требуется больше личного пространства, в котором нет этого парня.

Медленно поворачивает голову, краем глаз улавливая движение. Трое мужчин, явно нетрезвых, бродят в отделе с алкоголем. Пак напрягается, хотя они далеко от него и вряд ли вообще способны в таком состоянии что-то сделать. Качаются из стороны в сторону, опьянено смеются, поддерживая друг друга за плечи.

Чимин непроизвольно поспешил ближе к молочной секции. Он не особо доверяет Чонгуку, но незнакомых мужчин боится сильнее, поэтому будет стараться держаться рядом с парнем, чтобы недоброжелатели думали, что он не один здесь. Звучит так же жалко, как и выглядит? Пак прикрывается человеком, которого так же остерегается, как и любого другого. Но… Чимин не любит пьяных. Они страшные, способные на ужасные поступки, люди. Сам брюнет не позволяет себе напиваться до такого состояния, зная насколько это отвратительно.

Чонгук берёт бутылку молочного коктейля, неосторожно положив в тележку, и оглядывается, когда Пак подходит ближе, ладони скрывая в карманах.

— Ты уже был тут? — интересуется брюнет, пока они идут покупать коту еду.

— Нет. Впервые в жизни здесь, — отвечает Чон, беря с полки три небольших пакетика с жидким кормом и один большой с сухим. — Пошли уже отсюда.

Такое чувство, что они с парнем мешают всем, кто работает в ночную смену. Та же молодая кассирша в забавной кепке еле открывает веки, вырываясь из сна, пока Чонгук щёлкает пальцами у её носа, а Чимин выкладывает продукты из тележки, закатив глаза.

Пока девушка лениво выполняет свою работу, Пак изучает разные конфетки на стенде и берёт арбузную жвачку с чупа-чупсом. Чонгук тоже тянет руку, взяв мятную и упаковку сигарет. Кхм, интересно, помнит ли он, что оплачивает покупки Чимин? Чон поворачивает голову, фыркая:

— Чего? — бросает всё на ленту, непринуждённо сложив руки на груди. Нет, ничего, совсем ничего.

Работница с равнодушным выражением берёт упаковку сигарет, оставив её напоследок. Поднимает на Чонгука взгляд, лишённый интереса, а тот лишь изгибает брови:

— Проблемы?

— Есть двадцать? — девушка лет двадцати семи сонно зевает, поворачивая покупку так, чтобы было видно красный значок с пометкой «20+».

— Серьёзно? — Чонгук начинает недовольно качать головой, роясь в карманах в поисках документов. — А как развлекаться детям до двадцати? — на этих словах Чимин, стоящий позади, изгибает брови, не веря, что сейчас Чонгук намекнул на него. Кассирша, конечно, не поймёт, но вот до Пака дошло моментально. Брюнет подозрительно сужает глаза, полу-шёпотом произнося:

— Ты неприятный, — недовольно складывает руки на груди, на что Чон отвечает, взглянув на Чимина через плечо:

— У нас это взаимно, — после чего отходит вбок, позволяя Паку приблизиться к кассе, чтобы оплатить покупки. Он достаёт из кармана кошелёк, спрашивая у работницы:

— Сколько с меня?

— Тридцать четыре тысячи вон, — озвучивает цену, на что Чимин кивает, отдавая женщине нужные деньги. Чонгук в это время стоит сбоку, с пакетом в руках и, заглянув в кошелёк Пака, недоумённо спрашивает:

— Какого чёрта ты таскаешь с собой ёбаных пятьсот тысяч? — они идут к выходу. Пак в это время открывает чупа-чупс, сунув его себе в рот, слегка неразборчиво говорит:

— Обычно я ношу больше. Цены у нас во много раз выше, поэтому на эти деньги у нас и одежды не купишь, — с простотой в голосе произносит, пихнув леденец за щёку, и кидает подозрительный взгляд на Чонгука. — Не верится, что тебе двадцать, — всё-таки слетает громче, чем Чимин планировал. Чонгук держит во рту сигарету и хмурится, выдыхая дым через ноздри:

— Да, и мне, оказывается, по закону можно курить и трахаться, — дайте Паку биту, он отобьёт этому человеку яйца. Чимин складывает руки на груди, раздражённо качнув головой:

— Хорошо, что пить нельзя.

Чонгук едва заметно усмехается, вынув сигарету изо рта:

— Мне двадцать один, — сдерживает довольную улыбку, при виде выражения лица Чимина, который смотрит на него исподлобья, одаривая скептическим взглядом.

— Просто… Слов нет, — ёжится от прохладного ветра, начиная бурчать себе под нос. — Много, чем можно заниматься, если твой мозг чуть больше ореха. Я, конечно, не отличаюсь особым разнообразием увлечений, но если бы мне позволили, то занимался бы ещё рисованием, фотографией, изучал внешний мир. Вообще, вокруг полно интересного, прекрасное множество вещей, — рассуждает вслух парень, смотря себя под ноги. Они проходят ещё несколько сантиметров, прежде чем натыкаются на того белого кота, ради которого они, собственно, и шли в магазин.

— Ты, смотрю, в философы заделался, — хмыкает Чонгук, наблюдая за тем, как Чимин отводит кота в небольшую щель между домами, насыпая ему корм, как жидкий, так и сухой. При этом говорит:

— Нет, просто считаю, что люди, живущие в «дне» не особо ценят то, что имеют. Они привыкли к постоянному присутствию растительности, диких и домашних животных, насекомых, и тому, что в магазинах полки трещат под весом всякой еды, — Пак сидит на корточках, наклонив голову вбок, а рукой гладит кота, пока тот с жадностью поглощает свою еду. — Людям из «ночи» подобное чуждо. Понимаешь, это как держать человека в клетке всю жизнь, на одной лишь воде с химикатами, поддерживающими его жизнь и вдруг резко вызволить. Точно такая же ситуация, — пытается донести до Чонгука свою мысль. Тот молча выслушивает парня, не говоря ничего в ответ. Чон понял Чимина, прекрасно понял и порой подобное угнетает. Как бы ты не хотел, ты не сможешь по щелчку пальцев начать ценить всё, что тебя окружает. Не так это работает в жизни. Ты не будешь по-настоящему ценить что-то, пока не потеряешь. Банально, но правдиво.

Чонгук слегка наклоняется, чтобы взять в руки пакет с продуктами и дёргает Чимина за капюшон кофты:

— Поднимай свою задницу, — тянет парня наверх, отчего тот с нежеланием отрывается от кота, всё же встав. — И топай за мной, — приказывает, развернувшись всем телом в противоположную от Чимина сторону. Быстро удаляется, что вынуждает Пака с паникой расширить глаза:

— Эй! Придурок, ты ждать меня будешь?! — переходит на лёгкий бег, дабы нагнать быстро идущего парня. Вытаскивает изо рта чупа-чупс, чтобы не подавиться им.

— Ускоришься, — кидает ему через плечо Чон, не замедляясь ни на секунду. — Нам сюда, — оповещает, свернув в сторону одного из зданий. Протискивается в промежуток между домами, обходя стороной горшок с цветами, стоящий рядом с терраской одного из кафе.

— Ты куда? — слышится вопрос со стороны Чимина, который спешит за Чонгуком, боясь остаться тут одному. Он ничего не знает, поэтому оставить его — худшая идея. — Ты был уже здесь? — вновь повторяет свой вопрос, учитывая то, как раскованно идёт вперёд Чонгук, словно уже знает дорогу. Но говорит обратное:

— Понятия не имею, что это за место, — они выходят из промежутка между домами на небольшую округлую территорию — запасные выходы, где у многих домов присутствует пожарная лестница.

— Кому ты пизд… — не договаривает Пак, когда видит, как Чон цепляется пальцами за железные прутья, явно собираясь забраться наверх. При этом не отпускает пакет с продуктами, поудобнее взяв его в руки. — Что ты творишь?

Чонгук отвечает, не оглядываясь:

— Если хочешь продолжать стоять тут, то не буду мешать, — и начинает стремительно взбираться по лестнице, пока не достигает третьего этажа какого-то жилого дома. Переступает бордюр, вставая на плоскую поверхность крыши ногами, и смотрит сверху вниз на Чимина:

— Поднимайся.

В ответ Пак с недоверием глядит на Чонгука, из-за чего тот раздражается:

— Давай же, мы опоздаем, — слегка пинает лестницу ногой. — Шевели своей толстой задницей.

— Хорошо-хорошо, — бурчит себе под нос Чимин, начиная подниматься. Что они вообще забыли на этой чёртовой крыше?

После того, как Пак ступает ногами на твёрдую поверхность, ему приходится проследовать за Чонгуком, который идёт в сторону соседнего дома — выше где-то на два метра. Здания построены очень близко друг к другу, поэтому тут, в прямом смысле, можно ходить по ним, что парни сейчас и делают. Чимин молча следует за Чоном, поднимаясь на небольшой выступ рядом стоящего дома, чтобы забраться на крышу. Они идут ещё дальше — похоже Чонгук хочет забраться на самую высокую из этих зданий. В конечном итоге, Чон останавливается на самом крайнем доме, вид с которого охватывает практически весь город. Он стоит на холме, и, как Чимин понял, это самая высокая точка. Сам Чонгук приседает на крышу, плюя на пыль и грязь. Ставит рядом с собой пакет с продуктами, роясь в нём:

— Кари, терияки, фунчоза, — не смотрит на Пака, продолжая исследовать содержимое. — Ты взял мочи? Сам на него похож, зачем есть подобного себе? — это шутка, но по виду Чона так не скажешь. Больше похоже на оскорбление.

Чимин молчит. Это заставляет Чонгука обернуться и поднять голову на Пака.

Тот стоит, вскинув голову к бледно-голубому небу, устланному перистыми облаками. Сосредоточено смотрит на горизонт, замечая что в некоторых местах серо-голубые оттенки перетекают в бледно-розовые, а где-то и красные. Медленно отступает ночь, унося с собой тишину. Свист просыпающихся птиц наполняет городок какой-то звенящей невидимой жизнью. Брюнет щурится. Огромное, бледное солнце медленно поднимается из-за горизонта. Оно не торопится — впереди целый день. Чимин не отводит взгляда, застыв на месте. Здесь всё такое… Живое.

Приятное утро. Ветра нет, воздух застыл. Кожу лица покалывает утренний мороз. Уже минуты три Пак стоит на месте, подняв голову и изучая небо с бледноватым диском солнца. Глаза слезятся от света. Частым морганием веки слипаются, и Чимин решает присесть, опустив голову. Пальцами потирает глаза, помогая им шире распахнуться, и выпрямляет спину, в который раз окинув вниманием улицу. Здесь так тихо.

— Северная часть этого города по большей части состоит из жилых домов и заброшенных складов, — внезапно подаёт голос Чонгук, распечатывая пачку покупных мочи. — Но на этой улице есть несколько магазинов, рынок и даже небольшое кафе. Функционирующая детская площадка, на которую сбегаются все дети, — парень указывает пальцем свободной руки вдаль, где-то на середину города. Там есть открытая местность с деревьями и детской площадкой. — Они носятся, играют, создают шум своими голосами и смехом. Взрослые сидят на лавочках и распивают горячий чай. Часов через пять они там появятся.

— Ты всё же был здесь, — утверждает Чимин, наблюдая за тем, как солнце медленно начинает приобретать оранжевые оттенки, окрашивая небо в розово-жёлтые цвета. Перекатывает уже маленький чупа-чупс из одной щеки в другую.

— Ага, — лениво тянет парень. — Как-то довелось.

— Ты родился в большом городе? — интересуется Пак, беря из упаковки мочи — рисовый пирожок. Некоторое время мнёт его в руке, изучая.

— Нет, я переехал в Сеул с мамой, когда мне было шестнадцать. А жил не так далеко от этого маленького городка, — парень сгибает ноги в коленях, положив на них руки. Ждёт пока Чимин высунет изо рта леденец и сунет в рот покупной пирожок, после этого с каменным выражением лица сообщая:

— Там одна химия, они отвратительны.

На этих словах Пак кивает, но мочи проглатывает. Высовывает язык, поморщившись и суёт обратно чупа-чупс, чтобы перебить вкус химикатов. Чонгук роется в пакете, вытаскивая два мандарина, что он взял, яблоко и банан. Протягивает Чимину, в ответ встречая сопротивление:

— Я не голоден, — выбрасывает палочку от леденца.

— Ты не понял меня, — хмурится Чон, вспоминая, что с момента тренировки Пак ничего не съел. Только поклевал салат и то, не доел его. — Я не спрашиваю, чего ты хочешь, — впихивает фрукты парню в ладони, пододвинув пакет для того, чтобы бросить туда кожуру. — У вас же нет фруктов.

— Есть вообще-то, но… — Чимин очищает мандарин, опустив голову. На лицо падают яркие лучи солнца. Парень щурится, отчего глаза практически исчезают. У него пухлые веки, слегка округлые щёки и полные, как у ребёнка, губы. На нижней у него два прокола «укус паука», где обычно вставлены два колечка, но на данный момент они отсутствуют. Вместо одного из них в губу вставлен микробанан — изогнутая серебряная палочка с шариками с двух концов.

— «Но»? — подгоняет Чонгук, стоит Паку замолчать.

— У нас есть фрукты, мучные продукты и овощи, но их катастрофически мало. Так как природы у нас фактически нет, то фабрики научились создавать её подобие с помощью химикатов. Множество растений мутировали, превратились во что-то другое, — рассказывает Чимин, съедая дольку мандарина. Сначала слегка жмурится от непривычной кисловатости, после чего старательно давит широкую улыбку. Доволен. По одному его виду понятно, насколько. В глазах застывает блеск и именно в этот момент Пак выглядит живым. Не забитым, пустым, какими являются все жители «ночи», а живым.

— Ещё немного и кожа человеческий оттенок приобретёт, — едва слышно бурчит себе под нос Чонгук, вынув из пакета бутылку сока из грейпфрута.

— Чего-чего? — переспрашивает Чимин.

Чон закатывает глаза:

— Да ничего хорошего.

Разговоры. Смех. Детские визги. Яркое солнце.

Парень сидит на одной из лавочек под деревом, наблюдая за тем, как маленький мальчик лет шести копается в песочнице, выстраивая баррикаду от своих друзей. Чимин молча наблюдает за ним, изучает. Он изучает абсолютно всё, что видит. Для него всё такое новое и странное. На улице довольно тепло, но Пак всё равно сидит в одолженной Чонгуком кофте, дабы никто не заметил его татуировку на шее. Сам же владелец одежды стоит у прилавка с фруктами, через площадку и ждёт своей очереди.

Слева от Чимина, через неширокую асфальтированную дорогу магазин довольно старой, по меркам прогрессирующего мира, электроникой. Его хозяин включает детские передачи на том телевизоре, что стоит возле витрины, и дети собираются напротив стекла, смотря мультики. Пак наблюдает за группой ребятишек, изучая их довольные и заинтересованные лица в отражении витрины. Выражение счастья вызывает у Чимина улыбку. Он обращает внимание на экран телевизора, чтобы узнать, что дети смотрят с таким интересом.

И ничуть не удивляется, узнав мультфильм о борце против «ночи». Именно его он видел в своё первое утро в этом мире. На экране появляется мужчина с лазерным оружием. Это заставка? Пак щурится, наклонив голову. Весёлая музыка с неоднозначным текстом песни, в которой говорится о борьбе со злом прогресса. И наконец на экране появляется название самого мультсериала. «День против зла».

«День» такой прекрасный мир, наполненный жизнью и такой несправедливый, умеющий прекрасно втирать людям ту правду, которую хотят, чтобы видели жители. Рано или поздно настоящее всплывёт наружу. Хотите вы этого или нет.

***

«Мы — ведущий центр науки, медицины и технологий. Наши открытия — всемирный толчок и основа работ представителей иных государств, а наши учёные — лучшие профессора и заслуженные эксперты мира. Мы гордимся теми успехами, которых добились общими усилиями. Только мы — исключительные двигатели науки. Мы — создатели будущего, и наша общая цель — это его построение. В наших руках сотворение мира без болезней и страданий. Мы продолжим творить историю, творить наше собственное будущее. Во имя Великого Прогресса!»

Парень нажимает на кнопку, выключив телевизор.

Они стоят напротив камеры за стеклом. Белая аппаратура издаёт тихое жужжание и писк, люди в масках и форме ходят рядом с пациентами, уложенными на кушетки. Больных привязывают ремнями, обездвиживают. Они все проявляют признаки агрессии из-за вируса, что поражает их организм. Второй не может судить о том, в чём не разбирается, но он пытается вникнуть в работу, так что часто приходит сюда. Держит в руках документы, которые помогает переносить из архива. Он сделал остановку возле одного из кабинетов. Парень держится за ограничительной линией, которая помогает людям понять, какое расстояние от стекла является безопасным. Люди по ту сторону не могут видеть Второго. Но если он подойдёт вплотную, то его силуэт будет возможно разглядеть.

— Доктор Чхэ, — двери небольшого отдела, через который можно пройти в кабинет с пациентами, раздвигаются в стороны, и оттуда выглядывает мужчина в очках и маске, обратившись к одной из учёных. — Вы не могли бы подойти?

— Минуту, — женщина кивает, продолжая строгим и внимательный взглядом наблюдать за тем, как один из пациентов рвёт глотку, судя по тому, как открывает рот, пока несколько крупных медбратов удерживают его, а доктор вводит иглу в крупную вену, выступающую на его шее. Второй морщится, отворачивая голову, но продолжает с неприязнью следить за происходящим.

— Что они делают? — парень не может сдержать данный вопрос.

— Проводят анализ, — женщина с хмурым видом всматривается в показатели, которые высвечиваются на мониторе одного из компьютеров. — Нам важно знать не только физические показатели, но и психические.

— Понятно, — Второй старается всё уловить и обработать. Хочет чувствовать себя «рыбой в воде», когда речь заходит о больных. Женщина поглядывает на часы. Ей нужно идти, но она оттягивает время, постоянно вздыхая.

— Тебе скоро исполнится двадцать лет, — учёная шёпотом начинает, при этом не отвлекаясь от процесса проведения анализа одного из буйных пациентов. — Ты станешь официальным работником Центра — возможно моим помощником, — Второй сглатывает. Это… Очень престижно и ответственно. Конечно, он безумно тревожится о своих возможностях. Но своих чувств не показывает, слушая женщину:

— У тебя есть выбор, куда пойти. Так что успей решить к тому времени, — она кидает на него косой взгляд. — А пока ты свободен, — отпускает его и Второй разворачивается, направившись в сторону лифта. Ему нужен определённый этаж и опредённый кабинет. Парень погружается в свои мысли.

Он уже несколько лет размышляет над тем, в какой отдел ему пойти. Всего их три: Изучение, Охрана, Выполнение. Первый отдел составляют учёные с докторами, которые занимаются больными и их изучением. Второй отдел — власти, такие как полицейские, выполняющие проверку в стране. Их главная цель — защищать работников Центра, применяя при этом любые методы. Они практически не разговаривают. Парень точно не пойдёт в этот отдел. Он боится представить, что происходит с работниками Охраны перед работой. Они проходят целые опыты, в следствие которых теряют всякую человечность. Второй называет их псами. Третий отдел Выполнения — самый опасный. Людей там мало, потому что только дураки идут туда. Данный отдел выполняет всю самую отвратительную работу, которая только может быть — убивают и ловят людей, расчленяют их, пытают, выискивают предателей и сбежавших больных. Кратко говоря выполняют все грязные поручения, ведь никто кроме них не будет марать руки. Этот отдел так же играет роль детективов и прокуроров. Только находят предателей с заражёнными. Порой не только их. Во главе отдела стоит не менее пугающий человек.

Второй выходит из лифта, направившись в сторону необходимого кабинета. Стучит, входя только тогда, когда слышит разрешение. Парень переступает порог помещения, наблюдая такую картину: Тэхён с закрытыми глазами лежит на диване, в одной руке крутя свой складной ножик. Второй кидает взгляд на брата, который стоит возле входа в кабинет. Первый — парень двадцати двух лет, который как раз-таки один из тех дураков, что выбрали отдел Выполнения, где во главе стоит Тэхён.

Ким с закрытыми глазами улавливает приближение Второго, который минует стол и, с вполне спокойным видом, встаёт сбоку от Тэхёна, сцепив ладони за спиной. Наклоняет голову, без интереса осмотрев парня:

— Неплохо выглядите.

— Иди ты нахуй, — кряхтит Ким, еле заставив себя подняться. Кое-как принимает нормальную позу, ёрзая на диване, и упирается локтями в колени, согнувшись настолько сильно, что касается их носом, измученно выдохнув. Второй смиренно ожидает, пока главный придёт в себя.

— На что уставился? — грубо выплёвывает Тэхён.

— Извините, — автоматически проговаривает парень. Без чувств. И вновь поворачивается всем телом к Киму, который выпрямляет спину, сжав ножик пальцами.

— Где ты был так долго? — ворчит.

— Помогал доктору Чхэ с документами, — честно признаётся, на что получает злой взгляд Тэхёна. Ничего удивительного. Он всегда так смотрит. Вряд ли кто-то вообще видел на его лице какие-то светлые эмоции.

— И? Решил пойти в Изучение? — Ким встаёт с дивана, направившись к рабочему столу.

— Я думаю, — неоднозначно отвечает Второй.

— Делать что-то впервые всегда тяжело, — неприятно усмехается краем губ парень, взяв в руки телефон.

— Я склоняюсь к отделу Выполнения, — в итоге решает сказать.

— Плюю я на то, к чему ты там склоняешься. Либо туда, либо сюда, — грубо произносит Тэхён, просматривая телефон на наличие каких-либо сообщений от Чимина. Ничего. Пусто. И это злит Кима.

— Вы угрожаете?

Ким поднимает на Второго взгляд исподлобья:

— Нет, просто при любом другом, сделанным тобой выборе, я разберу тебя на органы.

— А если я пойду в отдел Выполнения?

— То нормально похороню после твоей смерти. Как тебе перспективка? — язвительно спрашиват Тэхён, задавая реторический вопрос.

Второй постукивает пальцами по костяшкам сцепленных за спиной ладоней. Смотрит перед собой. Он работает на Кима с момента своего появления здесь, поэтому планирует идти к нему. Но не об этом сейчас.

Расследование не сдвинется с мёртвой точки без даже минимальных и незначимых зацепок. Устранение неправильно заражённых, то бишь девиации — то, для чего создан был отдел Выполнения, поэтому никаких сомнений в выборе действий и быть не может.

— У меня есть информация о заражённом и предателе, проживающем около территории леса.

Тэхён медленно поднимает на Второго испепеляющий взгляд, еле воздержавшись от раздражённого рычания:

— И, извиняюсь, какого хера ты молчишь? — негодует и хлопает документами по столу, повернувшись всем телом к парню, который молча пропускает сквозь себя грубые слова Кима.

— Поступила информация от Пятого, что в лесу был замечен предатель. Скрывается он среди людей, которые там живут, — оповещает. Пятый — один из входящих в состав отдела Выполнения людей. Первоначально номера были у Первого и Второго, как последствие их прошлого, а потом ебанутому Тэхёну пришла в голову гениальная мысль. Почему бы не клеймить абсолютно всех работников его отдела, чтобы распределить их по силе? Так вот всем тридцати пяти людям пришлось пережить на себе клеймирование. Но Первый со Вторым свою цифру оправдывают. И даже если Второй не является членом отдела, то всё равно вынужден слушаться и выполнять приказы Тэхёна, так как тот с ними двумя мучается пять лет и, считай, вырастил в этой среде. Вероятно по этой причине Ким хочет, чтобы Второй поступил в отдел Выполнения, ибо такого парня упускать нельзя.

— Дерьмо, — ругается под нос Ким. Хватает со стола свой мобильный телефон и встаёт лицом к парню, уточнив. — Где его искать, ты не знаешь?

— Нет, — Второй встаёт прямо, наблюдая за тем, как Тэхён изучает его, бросив косой взгляд на Первого, что неизменно стоит у двери.

— Значит найдём, — острым, пугающе-ледяным взглядом пронзает парня перед собой. — Тебе печень или лёгкие?

— Селезёнка, — выдаёт свой собственный вариант.

— Отлично. А мне по обычаю эпифиз.