30) Эпилог

Карибы. Морской воздух заполнял грудную клетку, освежая изнутри. Одинокие острова без единой живой души поблизости были самым идеальным местом для смирения. Для покоя.

С ним её чёрные волосы давно сошли на нет, проявляя свою натуральную белизну. Золотые длинные локоны по поясницу нежно распластались по песчаному берегу.

Сакура лежала на его коленях, зарываясь ножками в горячие дюны. Капли прохладной карибской воды брызгали ей в лицо, охлаждая нагретую солнцем кожу. Умиротворение и блаженность растекались у неё в груди, успокаивая бьющийся пульс. Как выглядят другие люди? Как теперь они говорят и что любят делать? Она не знала этого.

Она наизусть выучила все его родинки на лице. Она утонула в его сумраке чёрных и таинственных глаз. Сакура нахлебалась и не смогла всплыть, не смогла упорхнуть от него, словно пташка. Они были крепко связаны, крепко сшиты. Можно было бы вновь попробовать сбежать, обхитрить его, перекроить ткань. Но она не умела шить.

Её привычный облик вернулся на круги своя. Она убегала от себя, но глаза совсем не изменились. Голубые и доверчивые. Такие же нежные и чувственные, как пресная вода, что выплакала всю соль.

Его рука трепетно поглаживала её по голове, успокаивая, усыпляя. Шум волн, разбивающихся о песчаный берег, забрал всю боль, что накопилась у них внутри. Он исцелился. Раны зажили, обрели дом рядом с ней. А Сакура? Вряд ли шрамы можно залечить.

— Любимая, сегодня ровно два года, как мы вместе. — прошептал он ровным и спокойным тоном, любуясь своей единственной.

Сакура усмехнулась. Он стал её единственным домом и единственным человеком рядом. Только она и он. Она знала, что больше и быть не может.

Разворачиваясь к своему мужу, она вжалась коленками в колючий песок. Кольцо ощутимо обволакивало её безымянный палец, напоминая о своем предназначение. Встретившись с ним взглядом, она не почувствовала дрожь в теле. Нет сбитого дыхания и нет панических атак. Только смирение и покой.

Позволяя ему приблизиться, Сакура соприкоснулась с ним в легком поцелуе. Тёплый воздух обдувал его темные волнистые волосы, которые падали на бесцветное спокойное лицо. Она стала его. Она принадлежала ему во всех смыслах и отношениях. Её тело, её разум и сердце. Он был уверен, что теперь Сакура научилась любить его.

— У нас же есть впереди целая вечность. Правда, моя дорогая?  — на его лице появилась радостная улыбка, которая освещала острые зубы.

Ей не сбежать. А нужно ли?

— Да, сэр.