Глава 11

ДжеремиПосле четырёх лет, проведенных вместе с Троянцами, Джереми уже успелсбиться со счёта, сколько раз эта команда заставляла его гордиться ими.Конечно, были моменты, которые выделялись: то, как они сплотились вокругнего на первом курсе, как быстро большинство поддержало Ксавье, когда онрешил начать переход на втором, а также их неимоверная преданностькоманде Лисов, кульминацией которой стало их захватывающеепротивостояние в полуфинале.Неделя, последовавшая за интервью с Жаном, почти сразу же заняла первоеместо в этом списке. Мало кто из игроков был доволен таким развитиемсобытий, но в беспрерывных сообщениях, которые Джереми и Ксавьеполучали в те выходные, было больше любопытства и озабоченности, чемгнева.Осознание того, кем были родители Жана, не могло перечеркнуть того, чтоТроянцы видели своими глазами этим летом – новая информация лишьдобавила ещё одну важную деталь в головоломку по имени Жан Моро. Никтоне отрицал, что он был замкнутым и зачастую резким, но, по правде говоря,оказался вовсе не тем жестоким новичком, каким его представляли. Онивидели его бесчисленные шрамы. Они замечали, как быстро он отступал, когдатренеры бросали ему вызов. Как можно бояться человека, который дажеспустя два месяца летних тренировок не мог смотреть Реманну в лицо?Тренировка в понедельник началась с командного собрания, но Джереми онобольше напоминало простую формальность. У Троянцев было достаточновремени, чтобы обсудить всё самостоятельно через чаты и звонки друг другу,вероятно они также пересмотрели интервью столько раз, сколько требовалось.Их мнение сформировалось задолго до того, как они ступили на Золотой корт13 августа.Тренеры разобрали наиболее важные моменты, такие как повышенноевнимание прессы и возможные попытки журналистов проникнуть натерриторию. Дополнительные тренировки по схеме Воронов временноотменили, пока тренерский штаб не оценит возможные последствия такогоподхода.После обязательной части тренеры дали игрокам возможность задать вопросы,но Троянцы предпочли держаться подальше от сути интервью, вместо этогопереключившись на лёгкие сплетни: что случилось, когда Джереми и Кевинвпервые увидели друг друга не в форме, удалось ли Джереми уговоритьКевина перевестись к ним на пятый год, на скольких языках на самом делеговорит Жан, и так далее.Лисински позволила им подшучивать дольше, чем Джереми ожидал, но,возможно, она понимала, что Жану нужно было увидеть безоговорочнуюподдержку команды. В конце концов она велела закругляться, и командаподнялась со своих мест со звуком скрипящих стульев и смехом.Джереми не знал, как смог расслышать реплику Лукаса среди всего этогошума, видимо тяжесть его слов заглушила весь остальной гул:- Тебе девятнадцать.Постепенно команда замолчала. Лукас был единственным, кто остался сидеть,скрестив руки на коленях и уставившись в пол. Это был первый раз, когда онвообще признал существование Жана после смерти брата, и Джереми не былуверен, к чему это приведёт. Моро отказался втоптать Грейсона в грязь, когдаХанна предоставила ему такую возможность, но его реакция на имя Грейсонаи новость о решении Реманна заставили людей пустить несколько слухов. Пословам Кэт, общего мнения пока не сложилось, но она пообещала внимательноследить за новостями и дать знать, если что-то изменится.Лукас больше ничего не сказал, и тогда Жан ответил:- Да.- Значит, тебе было шестнадцать, когда...- Не смей, - жёстко предупредил Жан. Джереми не был уверен, что Лукасзамолчит, остальным Троянцам здесь также делать было нечего, поэтомуперехватив взгляд Ксавье, он сказал:- Двигаемся дальше, ребята, и так отстаём.Лукас, как и следовало ожидать, не двинулся с места. Жан тоже. Нокс не знал,был ли он действительно готов выслушать Лукаса или просто понимал, что тотбудет преследовать его с ещё большей настойчивостью, если он попытаетсяуйти. Лисински помогла Ксавье вывести остальных игроков, хотя самазадержалась у двери, на случай если потребуется вмешательство. Джеремиостался рядом с Жаном, не сводя глаз с опущенной головы Лукаса.- Они знали? - спросил Лукас, всё ещё уставившись в пол, словно надеялся,что он его поглотит. - Они столько всего наговорили про твой первый год вкоманде, но знали ли они тогда, что тебе было всего шестнадцать? Когда он...Лукас издал звук, будто его сейчас стошнит, но как-то сумел взять себя в руки.Его голос был хриплым, когда он спросил:- Ты младше меня. Грейсон знал это?Жан с такой силой вцепился в свою шею, что наверняка оставил там синяки,но голос его оставался ровным:- Они все знали. - Лукас дёрнулся, словно его ударили. Жан с силой разжалпальцы и направился к выходу. - Поменяйся ракетками с Ананьей сегодня. Тыбесполезен с тяжёлой, и я больше не собираюсь это терпеть.Лукас ничего не сказал, и Жану удалось ускользнуть из комнаты. Джеремизадержался ненадолго, чтобы осторожно прощупать почву:- Лукас. - Он вспомнил предупреждение Коди и заставил себя изменить то, чтособирался сказать, отбросив бесполезные утешения в пользу фактов: - Ты - нетвой брат, и ты не несёшь ответственности за то, что он сделал. Перестаньпытаться нести этот груз в его отсутствие. Он только раздавит тебя.Лукас резко провёл рукой по лицу, но не подал виду, что услышал. Джеремибросил взгляд на дверь и кивнул, когда Лисински сделала ему знак рукой. Онаприсмотрит за Лукасом, а ему нужно было догнать команду и отвести их втренировочный центр.Троянцы выходили из стадиона растянутой цепочкой. Напоминание о том, чтоЖан должен был быть сейчас всего лишь второкурсником, несколькоохладило их задор - а может, это просто мрачное состояние Лукаса передалосьостальным. Как скоро они поймут, на что именно намекал Лукас, Джереми незнал. Они все слышали слухи о том, как Жан попал в основной состав Воронов,но уже давно сочли их нелепыми сплетнями и забыли. Он надеялся, что так иостанется - что они слишком увлекутся горем Лукаса и новостями о родителяхЖана, чтобы вдаваться в более жестокие подробности.Лукас добрался до Лиона чуть позже, опоздав всего на двадцать минут. Еготоварищи по команде приободрились, решив, что он разобрался со своимипроблемами, и с энтузиазмом окружили его поддержкой, которая с каждойминутой звучала всё менее натянуто. Настроение почти вернулось в норму кмоменту их выхода, но на обратном пути к стадиону к ним подошли несколькожурналистов. К счастью, Шон и Шейн не ждали никаких просьб об интервью- они тут же взяли инициативу в свои руки, лучезарными улыбками и лёгкимиотговорками отвлекая внимание прессы.Зная, что поблизости есть репортёры, группа Джереми предпочла провестиобеденный перерыв в раздевалках. Они только успели устроиться в одной изпереговорных, когда их нашла Ананья. Скрестив руки на груди, она сказала:- Твой крестовый поход против моей ракетки вызывает восхищение, носовершенно необоснован. Я же говорила, мне нравятся лёгкие.Тот факт, что Лукас передал требование Жана, оказался неожиданностью, ноЖан выглядел скорее раздражённым, чем довольным, водя ложкой по рисукругами.- На этот раз дело не в тебе, а в нём. Он слишком полагается на силу и совсемне использует технику. В долгосрочной перспективе он будет сильнее, еслилёгкая ракетка заставит его переосмыслить стиль игры. Если уж ты не хочешьодуматься, хотя бы одолжи ему одну из своих запасных.Ананья задумалась на пару секунд, а затем вздохнула и поставила рядом с еготарелкой коробку пластырей. Жан застыл, нахмурившись, и она указала нанеё, делая шаг назад.- Эмма боялась принести их сама, потому что не знала, как ты отреагируешь.Это для твоих пальцев, - объяснила она, согнув их, чтобы показатьнакрашенные ногти. - В своём интервью Ханна упомянула, что ты причиняешьсебе боль всякий раз, когда чувствуешь дискомфорт, и Эмма вспомнила, какчасто замечала это за тобой за всё лето.- О, мне нравится, - воскликнула Кэт, перевернула коробку и начала выниматьпластыри из упаковки.- Выбирай руку, с которой начнём!- Ты не можешь быть серьёзной, - возмутился Жан.Джереми был уверен, что Жан не станет это терпеть, но потом Кэт осторожноприжала большой палец к свежим царапинам на его шее. Моро пробормоталчто-то грубое по-французски, но всё же протянул левую руку. Ананья кивнулас удовлетворением и ушла, чтобы закончить обед, а Кэт быстро довела делодо конца. Она заклеила каждый палец Жана двумя пластырями: один поместивна ноготь, другой - вокруг кончика пальца, чтобы он мог удерживать первый.Жан с явным неодобрением разглядывал результат, пока Кэт убирала мусор,но даже не попытался снять ни один из пластырей.Дневная тренировка прошла немного натянуто, и Джереми гадал, насколькоактивно его товарищи по команде обсуждали ситуацию за обедом. Но никтоне был настолько жесток, чтобы озвучивать свои догадки на площадке.Единственная суета исходила от Дерека и Деррика, которые с радостнымэнтузиазмом начали называть Жана «малышом бро» во время финальногоспарринга.Жан так резко сбил их с ног, что его едва не вывели с площадки, но они такрьяно его защищали, что Уайт просто поменял их местами с Коди и Пэтом. Ноэто дало Жану всего сорок минут покоя - после тренировки эта парочкаследовала за ним вплоть до душевых, требуя французский эквивалент для ихнового прозвища.Джереми мельком подумал, не стоит ли вмешаться, но Жан выглядел скорееозадаченным, чем раздражённым: он был возмущён их восторгом по поводуего возраста и явно не понимал, как они умудрялись сохранять столь хорошеенастроение, несмотря на его язвительное раздражение. Видимо, он просто непривык к подшучиваниям - или его сбивала с толку полнон отсутствие злогоумысла за их шутками. Наконец, в душевых появился Ксавье и с одноговзгляда оценил положение Жана. Уголки его губ дрогнули в невольнойулыбке, когда он заявил:- Вижу, сегодня линия «буферов» в ударе.1- Ух ты, - возмутился Дерек. - Я думал, мы давно отошли от этого прозвища.Деррик заметил недоумённый взгляд Жана и выразительно обвёл руками своюгрудь.- Дерек и Деррик, двойное «Д»? 2Джиллиан считала, что это очень смешно. Покрайней мере, лучше, чем быть «Орео-линией».3Затем он протянул руку мимо Жана и хлопнул Дерека по плечу.- Кстати о буферах, не забудь показать Жану фото Шериз. Я бы буквальноперерезал себе горло ради неё. Обязательно скажи ей, что я так сказал.- Если когда-нибудь разглядишь, где у неё глаза, я ей передам, - ответил Дерек.- Эй, Жан, как на французском сказать «бро»?Жан выключил душ, окончательно устав от этого разговора и их нескончаемойчепухи. Джереми ожидал, что они попробуют его остановить, но Дерек иДеррик только радостно попрощались. Как только дверь за ним закрылась,Дерек бросил на своего напарника многозначительный взгляд и сказал:1 "Bazonga line" — это сленговое слово, обычно используемое для шутливого или грубоватогоописания большой груди. В данном контексте это прозвище для Дерека и Деррика, из-за ихпрозвища "Double D" (двойное "Д"). Оно отсылает не только к их именам, но и к размерной шкалебюстгальтеров, где DD — это довольно большой размер.2 Объяснение выше3 До этого у них более нелепое прозвище — Oreo line. Скорее всего, это связано с их внешностью:один из них белый, а другой чернокожий, вместе они напоминают печенье Oreo.- В общем, молись, чтобы я не познакомил Жана с Шериз. Она выбрала бы еговместо тебя в ту же секунду.Деррик пошатнулся, будто его ударили.- Это жестоко, чувак. Я думал, мы друзья или типа того, братья от разныхматерей?- Если ты мой брат, то точно не должен заглядываться на нашу кузину.- Мы больше не братья, - тут же сказал Деррик. – Я вижу тебя первый раз вжизни.Себастьян нахмурился, глядя на них.- Он вообще любит девушек? Он же так быстро оказался в компании«потаскушек». Ай! За что? - возмутился он, когда Шон наступил ему на ногу.Шон быстро жестом указал на Ксавье, и Себастьян побледнел, осознав своюошибку. - Чёрт, прости, я не это имел в виду. Может, он как Коди. Как тамназывается этот вид квиров, которые любят и девчонок, и парней? - Он взвыл,когда Шон снова его пнул. - Боже, извини. Я просто хотел сказать, что он...Забей, я сдаюсь.Все уже привыкли к подобным оговоркам Себастьяна. Себастьян вырос вконсервативной семье в Бирмингеме и был склонен делать один шаг назад накаждые два шага вперед. Он просто не мог верно подобрать слова из-за своейнеосведомленности, в то время как тот же Лукас мог сказать что-то не оченьприятное из-за своей неохотной терпимости. Иногда его неуклюжие попыткисказать что-то по теме причиняли боль, но Джереми был рад, что он старается.- Что нам с тобой делать? - сказал Коди, скорее забавляясь, чем обижаясь, нотут же отвлекся, когда в комнату вошла небольшая группа Лукаса. Джеремипредположил, что они ждали, пока Жан уйдёт.- Эй, Лукас. Мы искали ребят, которые хотели бы сходить на новый фильм проБорна на этой неделе. Ты с нами или пока пас?Джереми даже не мог представить, сколько усилий пришлось бы потратить,чтобы затащить Жана в кинотеатр. Одна только мысль об этом вызвала у негоулыбку, пока он выключал воду. Его полотенце висело на крючке у двери, ион быстро вытерся, обернул его вокруг талии и направился в раздевалку.Неудивительно, что Жан уже был полностью одет и ждал на лавке длянападающих, но всё равно впечатляло, насколько быстро он мог собраться,если хотел уйти. Жан мельком взглянул на приближающегося Джереми, и тутже опустил взгляд на персик, который держал в обеих руках.Джереми не торопился - он знал, что Кэт и Лайла будут заняты ещё несколькоминут. Когда он закончил, то сел на скамейку рядом с Жаном и началпросматривать новости на телефоне. Нокс почти не замечал, как нападающиевходили и выходили, пока он следил за последствиями последних событий.Похоже, кто-то уже смог добраться до Кевина, но тот категорическиотказывался рассуждать или делиться подробностями о семье Жана.Интереснее было то, что Эдгар Аллан совсем не комментировал ситуацию.Видимо, кто-то наконец-то додумался заставить Воронов замолчать.После того как Моро отказался говорить о своей семье в субботу утром, Ханнасосредоточилась на карьере Рико и его смерти, искусно собрав трогательныйсюжет о падшем короле. Между этим трогательным материалом, историей отом, как Жан спас Зейна, и его возмущённой защитой бывшей команды, любаянеуместная враждебность со стороны Воронов могла наконец-то настроитьобщественное мнение против них. Наверное, было бы слишком наивнонадеяться, что они извинятся за свою весеннюю агрессию, но Джереми виделвещи и постраннее.Наконец к ним подошли Кэт и Лайла, но даже теперь они не могли уйти. Лайлане хотела, чтобы журналисты последовали за ними к ней домой, поэтому планбыл простой: держаться за численное преимущество Троянцев. Лайла, Кэт иЖан должны были вернуться в общежитие вместе с командой и переждать там,спрятавшись вместе с остальными «потаскушками», пока не почувствуют себяв безопасности.Джереми хотелось пойти с ними, но избегание родителей в эти выходныепривело к ожидаемым последствиям: на этой неделе он должен был оставатьсядома. Родители не могли запретить ему ходить на тренировки, но прекраснознали, во сколько они заканчиваются и сколько времени занимает дорога.Джереми не жалел, что выбрал Жана и Кевина вместо навязчивого вниманиясемьи, но ему было жаль, что он оставляет друзей разбираться с этим хаосомв одиночку.- Будьте осторожны, - сказал Джереми, поднимаясь на ноги.- Ты тоже за рулём не гони, - легко ответила Лайла, и у Джереми не осталосьвыбора, кроме как уйти.______________________________________________________________Тихий сигнал сообщения от Лайлы выдернул Джереми из лёгкой дремы вчетверг вечером. Он отодвинул учебники и взял телефон. Пробежав глазамипо сообщению, он невольно улыбнулся, легко представляя себе раздражённыйтон Лайлы:«Кэт и Жан свалили – моя девушка меня оставила, а новый выпуск моего шоузаменили повтором. Гавгавкович отказывается приносить мяч, когда я егокидаю. Я схожу с ума от скуки.»«Можешь прийти потусить со мной,» - ответил Джереми.«У тебя дома? Я тебя не настолько люблю.»«А я тут изучаю логические ошибки. Очень увлекательно.»«Врун. Какая сегодня тема по французскому?»«Предметы в доме.» - Джереми отправил ей фото своего стола, заваленногостикерами с французскими словами. Ожидаемо, Лайла тут же подшутила надего почерком, и Джереми с тяжёлым вздохом переписал несколько самыхнеразборчивых. Он уже менял стикеры местами, когда Лайла снова написала:«Думаешь, уже завтра будешь дома?»«Дома»,- сказала она, прекрасно зная, что технически он и так дома. Джеремитолкнул ногой ножку стола и медленно оглядел свою комнату. Она застыла вовремени - аккуратный снимок того сына, которого хотели бы видеть егородители: серьёзные книги на полках, тщательно заправленная кровать вунылых бежевых тонах. Он развесил с десяток фотографий с друзьями итоварищами по команде, но тщательно отобрал те, где никто не был в форме.Его награды и трофеи за экси были спрятаны в шкафу, за монотонным рядомнеудобной одежды.«Не знаю,» - наконец набрал он. Он ещё не спрашивал разрешения, надеясь,что неделя тихого послушания сгладит остатки материнского гнева. - «Может,не пустит, особенно с учётом того, что занятия вот-вот начнутся.»- Усердно работаешь, я смотрю, - раздался голос Аннализ из дверного проёма,и Джереми так резко вздрогнул, что выронил телефон. - С кемпереписываешься?-С Лайлой, - ответил он, поднимая телефон.- С египтянкой?- Её мама ливанка, - поправил он, но Аннализ проигнорировала уточнение.Джереми подтянул поближе конспекты и аккуратно положил книгу по LSATповерх своих французских заметок. Аннализ была менее склонна к доносам,чем Брайсон, но лучше не рисковать. - Её отца перевели в Таиланд. Может, вследующий раз она возьмёт меня с собой, когда поедет к нему? Я бывычеркнул Бангкок из списка желаний и заодно прошёлся по Азии неделю-другую.- На чьи деньги? - усмехнулась она, но не стала дожидаться его реакции на этуязвительную реплику. - А, точно. Неважно. У тебя же даже паспорта нет.Джереми решил удержать улыбку, чего бы ему это ни стоило.- Где-то он у меня точно есть.Раньше Матильда хранила все важные документы семьи в огнеупорном шкафув своём домашнем офисе, но большую часть бумаг Джереми она спряталанесколько лет назад. Медицинские карты остались, но паспорт, карточкасоцстрахования и свидетельство о рождении исчезли.Он уже не раз перерыл весь дом сверху донизу в их поисках. Если бы толькоон смог их найти, то мог бы спрятать их в сейфе у Лайлы, но каждый развозвращался ни с чем. Пришлось признать: скорее всего, мать переложиладокументы в банковскую ячейку. Они останутся недоступны, пока она сама нерешит их вернуть. Обвинение Анализ прозвучало тихо:- Ты ведь не в Таиланд хочешь. Тебе просто нужен повод, чтобы съездить вСеул. Зачем? Папа всё равно не захочет тебя видеть.- В Оссан, - поправил Джереми, теребя в руках телефон. - Может, всё-такизахочет. Смог бы он закрыть передо мной дверь, если бы я стоял прямо там?Она промолчала.Несмотря на все, что произошло между ними четыре года назад, Трент Ноксоставался для них общей незаживающей раной. Они по-разному переживалиего долгое отсутствие и внезапный отъезд, и Аннализ всегда в первую очередьпринимала сторону их матери, но у них не хватало духу по-настоящемуссориться из-за него. Наконец она нетерпеливо махнула ему рукой:- Открой мне дверь. Я с бельём, руки заняты.Анализ была единственной из них, кому разрешили жить отдельно круглыйгод - награда за то, что она меньше всех разочаровала родителей. Она повозможности избегала возвращения домой, но ее стиральная машинабарахлила уже в четвертый раз за неделю, и она остро нуждалась в чистойодежде. Джереми был слегка удивлен, что она просто не пошла и не купилаеще, чтобы продержаться до тех пор, пока не поступят деньги на содержание,учитывая, что у нее все еще был беспрепятственный доступ к средствам,выделенным на обучение в университете.Он отмахнулся от этих мыслей, поднимаясь на ноги.- Я сам отнесу.Анализ отступила, пропуская его из комнаты, и указала на корзину с бельём,которая стояла в стороне. Джереми поднял её и последовал за сестрой клестнице. Они были на полпути вниз, когда раздался дверной звонок, и Анализс неодобрением взглянула на свои часы. Было уже поздно для гостей, носменный график Уоррена в больнице делал его социальную жизньнепредсказуемой.Уильям добрался до двери всего на несколько секунд раньше них, и Джеремизамер на месте, увидев Кэт на крыльце.- Уильям! - радостно сказала Кэт, улыбаясь дворецкому. - Привет, извини, чтобез предупреждения. Просто хочу украсть Джереми. Он- о, хееей, - добавилаона, заметив Джереми за плечом Уильяма. - Иди сюда, поболтаем минутку.- Она вообще в курсе, сколько сейчас времени? - спросила Анализ, хватаясумочку и ключи.- Поздновато, но вы же все не спите, - с неизменным весельем отозвалась Кэт.- Ты, как всегда, великолепна, Анализ. Твоя улыбка озаряет комнату.Анализ, которая явно не улыбалась, лишь жестом показала Кэт, чтобы таотошла с дороги. Джереми с виноватой улыбкой извинился перед Уильямом ипоследовал за сестрой на крыльцо. И тут Анализ резко остановилась. Джеремиедва успел отпрянуть, чтобы не врезаться в неё корзиной с бельём. Сначала онподумал, что она что-то забыла, но оказалось, что её взгляд был прикован кЖану, стоявшему в нескольких шагах от крыльца.Джереми шагнул вперёд, уже собираясь сказать что-то ободряющее, но налице сестры было скорее удивление, чем испуг. Может, дело было в ночномосвещении, придававшем её щекам лёгкий румянец, а может - в том, как Жанрассматривал её с откровенным любопытством и явным интересом. Он былдалеко не первым, кто смотрел на Анализ таким образом, и точно непоследним. Она обладала внешностью, созданной для славы, и до авариивсерьёз пробовала себя в модельном бизнесе.Джереми знал, что его сестра красива. Он также знал, что Жану одинаковонравились и женщины, и мужчины. Но почему корзина с бельём вдруг началасильно впиваться ему в пальцы, он не понимал.Стараясь звучать непринуждённо, он представил их друг другу:- Жан, это Аннализ. Она изучает политологию в Калифорнийскомуниверситете в Лос-Анджелесе. Анализ, Жан Моро, наш новый защитник.- Ворон, - протянула она, небрежно играя с ремешком сумочки. - После всехэтих страшилок я ожидала чего-то... меньшего,- закончила она послекороткой паузы.Жан продолжал спокойно смотреть на неё, ничуть не смутившись от этогосомнительного комплимента. Анализ перевела взгляд на брата. Он улыбнулсясамой невинной улыбкой, на какую был способен, но сестра толькоусмехнулась:- Я была права, да? Ты действительно собираешься снова повторить те жеошибки.- Спокойной ночи, Энни, - сказал Джереми.Её лицо тут же исказилось от раздражения.- Не называй меня так.Джереми протянул ей корзину с бельём, и она, ворча что-то себе под нос,направилась к своей машине. Анализ открыла заднюю дверь, а он пристегнулкорзину ремнём, чтобы она не скользила по сиденью во время поездки. Затемон подержал водительскую дверь, пока она не пристегнулась, и только послетого, как её машина скрылась из виду, снова вернулся к Кэт и Жану у фонтана.Уильяма, кажется, уже отослали, и входная дверь была закрыта. Кэт поймаларуку Джереми и чмокнула его в костяшки пальцев.- Далеко от дома, - заметил он, оглядывая их обоих.Кэт улыбнулась и смахнула со лба влажные пряди волос.- Мы были неподалёку. Доехали до Таузенд-Оукс, и решили заодно заехатьобратно. А Жану всё равно нужно было с тобой поговорить. При этих словахона многозначительно посмотрела на Жана, но тот не успел ничего сказать -входная дверь снова открылась.На крыльцо вышла Матильда, одна, с ледяным выражением лица искрещёнными на груди руками. Она, несомненно, уже услышала от Уильяма,кто осмелился явиться так поздно. И тот факт, что Матильда вышла лично,чтобы их прогнать, говорил сам за себя - её раздражение было на грани. Кэтничуть не смутилась, но, ускорив шаг, защебетала:- Миссис Уилшир, простите за поздний визит, но, боже, ваши гортензии-?!Джереми взглянул на Жана, вопросительно приподняв бровь, но тот лишьотвёл взгляд. Непонятно, сколько времени сможет выиграть им Кэт, поэтомуДжереми поторопил:- О чем хотел поговорить?- Мне нужно съездить кое-куда в субботу, - наконец сказал Жан. - С тобой, ане с Лайлой.- Куда и когда?Жан нахмурился, но ответил:- К врачу, в 10:15.- Я постараюсь что-нибудь придумать, - пообещал Джереми. Жан явно невыглядел убеждённым, поэтому Джереми добавил: - Мама врач - акушер-анестезиолог, - пояснил он, заметив лёгкую непонимающую морщинку на лбуЖана. - Так что, если я скажу, что мы едем в больницу, вряд ли она станетвозражать. Я поговорю с ней, как только зайду, и завтра тебе сообщу, хорошо?- Джереми, - позвала Матильда, и ему пришлось оставить Жана.На пути к крыльцу он прошёл мимо Кэт и послушно встал рядом с матерью.Вместе они наблюдали, как Кэт и Жан снова надевают шлемы. Тихий рёв ихмотоциклов, оживающих в ночи, заставил Матильду недовольнопробормотать что-то себе под нос. Дело было не в шуме. Как только онаубедилась, что её слова будут услышаны, она сказала:- У тебя же есть белые друзья, я надеюсь?Улыбка Джереми застыла на лице.- Ты только что одного видела.- Я его не узнала.Спрашивать, узнает ли она хоть одного из игроков Троянцев, было вернымспособом её разозлить, поэтому Джереми лишь пожал плечами:- Друг познакомил нас. Я почти уверен, что он втрескался в Лайлу, - добавилон, опережая её следующий вопрос о том, что за друг этот Жан.Он подождал, чтобы увидеть, вызовет ли его ответ возражения, но, видимо,Матильда либо не особо следила за новостями, либо ночь и расстояние скрылитатуировку Жана от её взгляда.- До всего этого я уже обещал отвезти его в больницу в эти выходные, так чтоему нужно было узнать, смогу ли я всё ещё помочь. Он не сможетсамостоятельно добраться домой на мотоцикле после приема у врача, -пояснил он.- Туда и обратно, - сказала она, разворачиваясь к двери.Джереми стоило бы довольствоваться этой небольшой победой, но он не смогудержаться:- Мне осталась всего неделя каникул, а потом - последний год университета.Я не могу провести её с Лайлой? Не весь учебный год, - поспешно уточнил он,когда мать метнула в него строгий взгляд. - Только эту последнюю неделю.- Этот твой друг-иностранец зашвырнул твоего брата в лобовое стекло, -напомнила Матильда.- Якобы, - парировал Джереми. - Но все соседи Лайлы рассказывают совсемдругую версию о том, что случилось с Брайсоном.- Ему понадобились швы, - резко напомнила она. Когда Джереми промолчал,она продолжила: - Тебе не стоит общаться с преступником. Это плохосказывается на нашей репутации и репутации твоего деда.Джереми едва успел прикусить язык, чтобы не выпалить резкое возражение.Вместо этого он спокойно сказал:- Он не преступник. Его родители - да, но не он. Жан приехал в Америку, чтобысбежать от их преступлений и построить собственную жизнь. Разве это неидеально вписывается в ту историю, которую Арнольд постояннопропагандирует? Американская мечта, - он специально сделал акцент на этихсловах, увидев, как мать задумалась. - Возможность стать больше, чем то, счем ты родился. Если мы окажемся частью этой истории успеха, разве нам этоне предаст привлекательности?- Это не отменяет того факта, что он опасен.- Если бы это было так, Троянцы не подписали бы с ним контракт, - возразилДжереми. - Моя команда годами боролась за то, чтобы сохранить репутациюдоброты и принятия. Мы бы не взяли его, если бы думали, что он всё эторазрушит.Он выдержал паузу, давая ей время на раздумья, а затем кивнул в сторонулестницы:- Помочь с чем-нибудь, пока я не ушёл? Если нет, у меня ещё одна главаосталась, хочу дочитать перед сном.- Ты уже записался на экзамены? - спросила она.- Я поставил будильник на утро, чтобы не пропустить открытие регистрации.- Хорошо.Матильда аккуратно поправила его рубашку, затем коротко коснуласьладонью его лица.- Покажешь мне письмо с подтверждением - и можешь оставаться у этойдевушки на следующей неделе.- Спасибо.- Поблагодаришь, когда всё сделаешь, - отрезала она и махнула в сторонулестницы. - Иди уже.Джереми вернулся к себе, нехотя отложил учебник по французскому и взялсяза пособие по LSAT. Но, несмотря на всё, что он говорил матери, он осилиллишь две страницы, прежде чем скука окончательно взяла верх, и он решиллечь спать.На следующий день он встал в восемь утра, чтобы не опоздать на тренировку,стараясь не думать о том, что с началом учебного года его будильник будетзвенеть в четыре утра. Он взял ноутбук с собой на стадион. Из-за возросшегочисла репортёров, бродивших по кампусу и Экспозиционному парку на этойнеделе, обеды они теперь ели в раздевалке. На этот раз это было даже кстати -он смог подключиться к Wi-Fi и выбрать подходящее время для экзамена.Джереми переслал матери письмо с подтверждением и постарался не замечатьвзгляда, которым обменялись Кэт и Лайла. От тяжёлого, изучающего взглядаЖана было сложнее избавиться, но Джереми лишь улыбнулся, убираяноутбук. Сегодня вечером он снова будет у Лайлы. И разве было важно, чтоон почти не чувствовал вкус обеда?В тот вечер они засиделись допоздна, играя в карты, но Джереми наконец-товыспался как следует. В субботу утром Жан отправился в душ, пока Джеремиварил кофе, а затем они поменялись местами: Моро приготовил буррито сяичницей, пока Джереми мыл посуду.Кэт и Лайла проспали завтрак, так что Жан с Джереми могли позволитьсделать себе еще две чашки с кофе. Только когда они пристегнулись в машинеДжереми, он спросил:- Так куда мы едем?Жан взглянул на распечатку с адресом. Это была быстрая поездка - вверх поВермонт-авеню до Олимпик, а потом в сторону, - и Джереми нашел парковкув гараже, расположенном рядом с отелем. Он задержался ненадолго, чтобыдопить остатки своего кофе, прежде чем взять учебное пособие с заднегосиденья. Они вышли через боковой выход из гаража и обошли здание, чтобыпопасть ко входу. Джереми придержал дверь, пропуская Жана вперёд в холл.Жан сделал всего несколько шагов, прежде чем снова свериться с заметками.- Пятый этаж.Джереми нажал кнопку вызова лифта. В это время дня он приехал быстро. Жандвинулся следом, но едва сделал два шага внутрь, как тут же отступил.Джереми настолько растерялся, что чуть было не упустил момент, чтобыудержать двери, но всё же успел их снова открыть и вернуться в холл. Жанвыглядел встревоженным, наблюдая, как створки скользят обратно.- Я пойду по лестнице, - сказал он. - Ты иди.Джереми взглянул на него, потом на лифт.- Прости, я не знал, что у тебя клаустрофобия.Жан не ответил, и тогда Джереми огляделся в поисках указателей.- Вот сюда, - сказал он, распахивая дверь, ведущую на лестничную клетку.Пролет за пролётом они поднимались наверх, пока Джереми не открыл передними дверь в скучноватую, но уютную зону ожидания, оформленную в белыхи кремовых тонах. Жан замер на пороге, одной рукой удерживая дверь, будтораздумывал, не спуститься ли ему обратно. Но в итоге он всё же подошёл кстойке регистрации.Джереми нашёл для них место, где можно было сесть, и спросил:- Проверка здоровья?- Нет. - Жан сцепил пальцы и сжал руки между коленями. Джереми понялнамёк и решил не настаивать, но Жан нехотя добавил: - Добсон не сможетнаучить меня плавать заново, находясь так далеко. Она организоваланаправление к местному специалисту.Он нахмурился, обдумывая свои слова, и, наконец, неуверенно предположил:- Экспозиционная терапия?Джереми вдруг осознал, что Жан пришёл на приём к психиатру, но удивлениебыстро уступило место тёплой волне радости. Жана однажды уже заставлялиходить на терапию - когда Вороны начали исчезать один за другим. Тогда онбунтовал, упрямо молча сидя на еженедельных звонках с доктором Добсон.Джереми не знал, что именно заставило его наконец заговорить, но этоосознание наполнило его равными долями надежды и облегчения. Он даже непонял, что его реакция стала заметной, пока Жан не нахмурился и не сказал:- Хватит так на меня смотреть.- А я не могу гордиться тобой? - спросил Джереми. - Просить о помощи - этонепросто.- Нет. Тебе стоило бы злиться, что я пропустил столько тренировок этимлетом, - буркнул Жан.Лифт снова издал сигнал, сообщая о прибытии, и Джереми не упустил, какнапряглись плечи Жана. Каждый его жест кричал о готовности уйти, но он всёже остался на месте.- Я Жан Моро. Я – идеальный игрок. Я отказываюсь заканчивать этот год вовтором составе, но даже не могу нормально участвовать в тренировках дваждыв неделю.- Ты не сидел без дела, - напомнил Джереми. - Ты нашёл, чем заполнить этовремя.Жан проигнорировал его. Джереми смирился с временным поражением ираскрыл своё учебное пособие, пытаясь найти место, где остановился в четвергвечером. Но уже после трёх предложений кофе и радость окончательновыветрились, и он с трудом подавил вздох, осознав, что снова лишь скользитвзглядом по строкам, не вникая в смысл. Он вернулся к началу и отметилнужное место пальцем, заставляя себя читать дальше. На этот раз дело пошлочуть лучше, пока он не дошёл до следующей страницы, и Жан не сказал:- Уилшир.Джереми машинально оглядел зал ожидания, но не увидел никого знакомого.Жан скосил взгляд на учебник LSAT и добавил:- Сенатор - Уилшир. Твоя мать взяла эту фамилию; Кэт так её и назвала. Но ты- Нокс.- К худшему или к лучшему, да. - Джереми медленно закрыл книгу.- Я оставил фамилию отца, когда мама снова вышла замуж. Тогда это было прожелание сохранить семью, какой я её себе представлял. А потом - что-то вродеподросткового бунта.Жан тихо фыркнул, явно выражая своё мнение по поводу этой «революции»,и Джереми не смог сдержать смех.- Это так удивительно? На минуточку, я - главная головная боль моей мамы. -Он задумчиво уставился на картину напротив, обдумывая свои слова. - Яникогда не хотел быть Уилширом, но, если честно, и с Ноксом не всёсложилось. Слишком многие используют эту фамилию как упрёк -напоминание, что я никогда не впишусь в их семью.Он замолчал на секунду, прежде чем продолжить:- Я думал сменить фамилию на что-то новое, но боюсь, это принесет большепутаности в мои университетские документы - всё-таки они зарегистрированына Нокса. И потом... я даже не знаю, на что бы её сменить. Может, устроюголосование на выпускном и позволю «потаскушкам» выбрать.- Не давай право голоса тому, кто дал имя собаке,- сухо заметил Жан.Его выражение стало пустым, когда он поднялся на ноги. Джереми наблюдалза ним, пока Жан не скрылся за задней дверью, ведущей к офисам, а потомснова раскрыл своё учебное пособие.Он больше дремал, чем читал - никакое количество кофеина не могло перебитьто, насколько невыносимо скучной была эта глава. Каждый раз, когда онпросыпался, в комнате уже появлялись новые лица. В последний раз оночнулся от лёгкого прикосновения пальцев к своему виску. Жан задержалсявсего на секунду, чтобы убедиться, что Джереми проснулся, а затемнаправился к выходу.Когда Джереми вышел на лестничную площадку, Моро уже спускался двумяэтажами ниже - с такой скоростью, что должен был либо упасть и свернутьсебе шею, либо чудом удержаться на ногах. Джереми бросился следом. Жануспел добраться до машины, прежде чем, наконец, опустился на корточки.- Эй, - тихо сказал Джереми, присаживаясь рядом. - Ты в порядке?Жан вжал уткнулся головой в ладони.- Да.Иногда он действительно был ужасным лжецом. Джереми не стал тратитьсилы на споры и просто сидел рядом, пока дыхание Жана не стало чуть менееболезненным. Когда тот наконец поднялся на ноги, его руки всё ещё слегкадрожали, поэтому Джереми решил, что домой они пока не поедут.Они кружили по улицам центра Лос-Анджелеса, а Джереми указывал наздания и рестораны, которые узнавал. Только когда с лица Жана окончательноисчез мертвенно-бледный оттенок, Джереми свернул обратно к кампусу.Остановившись, он спросил:- Ты вернёшься туда?Жан начал нервно царапать кожу на тыльной стороне ладони.- Буду ходить раз в неделю. Три-четыре месяца.В его голосе это прозвучало как приговор. Джереми поймал его мизинец ислегка потянул, молча требуя прекратить причинять себе боль. Когда Жанпослушно ослабил хватку, Джереми спокойно сказал:- Я прослежу, чтобы ты туда ходил. Неделя за неделей, хорошо?Дома в гостиной сидели Лайла и Кэт: первая сосредоточенно склонилась надкроссвордом, а вторая смотрела одно из своих шоу про охоту запривидениями. Кэт была слишком увлечена обсуждением какой-тослабенькой «улики», чтобы оторваться, но всё же помахала рукой вмолчаливом приветствии. Лайла постучала ручкой по уголку губ, заполнилаещё одну строку и кивнула в сторону кофейного столика.- Для тебя, Жан. Почта.Джереми был ближе, поэтому он поднял открытку и протянул её Жану. Тотуставился на неё, будто не понимал, что вообще держит в руках. Джереми тожебросил взгляд на простой, но знакомый дизайн, занимающий всю лицевуюсторону. На фоне тёмно-синего неба белели полумесяц и пальметто, а по краямшла светлая окантовка.- Что-то знакомое, - задумчиво сказал Джереми. - Но я не могу вспомнить,откуда.- Это флаг штата Южная Каролина, - отозвалась Лайла, не отрываясь откроссворда.Жан, наконец, протянул обе руки, чтобы взять открытку, но перевернул её сзаметным замешательством. Прочитать короткое послание на обороте у негозаняло всего пару секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы напряжениенаконец ушло с его плеч.- Я его ненавижу, - устало бросил Жан, уходя из комнаты. Эти слова резкосузили круг возможных отправителей до одного имени, но Джеремиблагоразумно промолчал, не комментируя столь прозрачную ложь.Позже, уже днём, Джереми заметил открытку, висящую на стене над столомЖана. Лайла нашла его, когда он лениво облокотился о дверной косяк. Онавстала напротив, тоже опершись на стену. Джереми улыбнулся, поймав на себееё вопросительный взгляд.- Кажется, этот год будет лучшим. Ты готова?- Последний год, - ответила она. - Последний шанс. Давай закончим это.Они переплели мизинцы в молчаливом обещании, и Лайла, не отпуская егоруку, повела Джереми по коридору.