Глава 1

ЖанУтро пятницы началось с недолгого собрания команды. Когда все троянцыбыли уже в сборе, один из тренеров неподалеку направил их в комнаты длясобраний. «Займите любые свободные места» - это было единственнымприказом, который получили игроки от него. Троянцы растеклись по разнымкабинетам, по большей части разделившись на нападающих и защитников.Как и следовало ожидать, нападающая Ананья Дешмук нарушила этонегласное правило, сев в кабинете рядом с защитниками - Коди Винтером исвоим возлюбленным Патриком Топпингсом. Услышав движение в дверномпроеме, девушка подняла глаза, собираясь взглянуть на тех, кто подошел, и еечелюсть тут же отвисла при виде избитого лица Жана Моро.- Боже милостивый, - произнесла она чересчур громко, мгновенно обратив всевзгляды в комнате в его сторону.Каталина Альварес на мгновение прижалась плечом к его руке в знакподдержки, однако Жану было плевать на то, что все пялятся. Большую частьсвоей карьеры в Воронах он провел покрытым синяками и кровью. Егобывшие товарищи по команде не преминули поиздеваться над ним ивоспользоваться его ослабленным состоянием на корте, но даже они прекраснопонимали, что лучше не задавать никаких вопросов. Большинство из нихпредполагали, что травмы Моро были вызваны недовольством тренера, темболее что Свита Короля ежедневно уходила на частные занятия с ним. Верилиони в это по-настоящему или просто отказывались критически задумыватьсяо своем обожаемом капитане, Жан никогда не узнает.- Мы оставили тебя одного всего на двенадцать часов, - протянул Патрик.Тебя сбила машина или что-то в этом роде?-Глупый вопрос заслуживал глупого ответа, поэтому Моро просто ответил:«Да».- Я уверен, у нас будет время обсудить это,- поспешно произнес ДжеремиНокс. Он вошел в комнату первым, но теперь стоял вполоборота, изучаяотстраненное выражение лица Жана. Больше он ничего не сказал, но Моросмог прочесть вопрос в его испытующем взгляде. Жан не стал тратить времяна ответ, а шагнул к нему и в последний раз оглядел комнату. Лукас Джонсони его друзья еще не появились, но, насколько мог судить Жан, остальная линиязащиты была выстроена.В комнате было пять рядов, по пять стульев в каждом, впереди стоял столтренера Хименеса, которым он мог воспользоваться по мере необходимости.Второкурсники Уильям Фостер и Иисус Ривер заняли места в первом рядувместе с нетерпеливыми первокурсниками, беззастенчиво уставившимися наЖана. Компания Коди расположилась во втором ряду, а пятикурсник ШонАндерсон сел в четвертом вместе с Шейном Ридом. Эти двое пока молчали, ноих взгляды были тяжелыми и пристальными. Травмы Жана могли сыграть наруку лишь одному из них - тому, чье место он собирался занять в этом сезоне,поэтому Моро не тратил время на то, чтобы ответить на эти испытующиевзгляды.Джереми проводил Жана и Кэт к третьему ряду, чтобы занять место позадиАнаньи. Кэт нежно потрепала коротко стриженые волосы Коди1, оказавшисьза ними, но те были слишком заняты рассматриванием Жана, чтобы какследует ее поприветствовать. Как только все трое устроились поудобнее,появилась Лайла Дермотт. В начале она в одиночестве обошла шкафчики,чтобы убрать туда их обед, а позже села на стул по другую сторону от Кэт ибыстро произнесла:- Лукас здесь.Это было предупреждение за долю секунды до того, как Лукас наконецпереступил порог, и атмосфера в комнате моментально изменилась. Шейнвскочил с места с потрясенным: «Господи Боже! Лукас!». Те часы, которыеуспели пройти после визита Грейсона, не пощадили ни его, ни Жана:покрасневшая кожа и слабые тени превратились в яркие гематомы,покрывавшие слишком большую часть их лиц. Оба глаза Лукаса былизаплывшими от его сломанного носа, а у Моро по всей щеке тянулись длинныецарапины от жестоких ногтей. Дермотт даже не попытался скрытьповреждения, а Жан задержался утром только для того, чтобы наложитьсвежую повязку на следы от укусов на горле и запястье.- Это должно немедленно прекратиться, - сказал Шейн, переводя взгляд содного на другого. - Вы же товарищи по команде, в конце концов.- Шейн, - начал Джереми, но Лукас его перебил:- Это не мы сделали, - произнес Лукас, ведя за собой Трэвиса Джордана иХаоюя Лю, собиравшихся занять места в четвертом ряду. Так как Шейн и Шонсели раньше, Лукасу пришлось устроиться на свободном месте прямо заЖаном. Жан не стал оборачиваться, чтобы взглянуть на него, а просто1 Коди Уинтер — одни из защитников Троянцев. Являются небинарной персоной,используют местоимения они/их.скрестил руки на груди и уставился вперед. Лукас задержался на мгновение,но затем сел, поправив себя более тихим голосом: - Не он. А я.- Что это вообще должно значить? - спросил Шейн. - Джереми? Жан?Джереми, все еще полуобернувшись к двери, лишь коротко сказал:- Тренер.В комнату вошел Эдуардо Хименес, в нескольких шагах от него шла ДжекиЛисински. Так как ни Джеймс Реманн, ни Майкл Уайт так и не появились, Жанпредположил, что они занимаются в другой комнате с остальной частьюкоманды. Лицо Лисински было мрачнее грозовой тучи, а выражение Хименесабыло сложно расшифровать. Тренер защитной линии быстро пересчитал всехприсутствующих, а затем хлопнул папкой по ладони.- Доброе утро, - объявил он. - Сделаю несколько объявлений, после чего мывернемся к делу. Во-первых: Лукас и Жан будут в спортивных джерси, недопускающих касаний, до тех пор, пока мы не разрешим им снять их. Такжеони не примут участия в сегодняшних тренировках.Рука Кэт на колене Жана должна была быть жестом поддержки, но Моропочувствовал в этом лишь некое предупреждение. У него была лишь секундана то, чтобы понадеяться, что тренеры не смогут увидеть его реакции, но,разумеется, они заметили. Хименес встретил его настороженный взгляд испокойно произнес:- Мы будем оценивать ваше состояние ежедневно и допустим вас к игре тогда,когда вашему здоровью ничего не будет угрожать. Это не обсуждается.Жан не мог возразить, поэтому до крови прикусил внутреннюю сторону щекии подумал: «Нет». Всю неделю это дурацкое джерси висело на нем, как удавка.Сегодня должен был быть последний день, когда он страдал от этогоограничения. Вместо этого Жана снова отбросили на три шага назад,полностью убрав с поля.- Если у вас еще нет этого номера в контактах, добавьте его сейчас, - сказалаЛисински, обернувшись и быстро написав цифры на доске. Она дваждыподчеркнула их, закрыла маркер и постучала ногтями по доске, внимательнооглядев собравшихся. - Это номер службы безопасности кампуса. Во времяпоездки в Лион нас будет сопровождать охрана, и вы заметите еще большиеих присутствие, когда отправитесь на обед.Хименес наконец открыл папку и достал полноформатную цветнуюфотографию лица Грейсона Джонсона. Прямой ракурс и темный фонзаставили Жана предположить, что снимок был взят с промо-сайта Воронов.Даже на фотографии Грейсон, казалось, излучал злобу, и Моро отвернулся,стараясь избежать его пронзительного взгляда.- Если вы увидите этого человека на территории кампуса, сначала сообщите вслужбу безопасности, а затем - нам, - сказал Хименес. - Мне все равно, проситли он вас показать дорогу или просто завязывает шнурки на углу. Если вамдаже покажется, что это он - набирайте номер. Поняли?- Подождите, - сказала Ананья, наклонившись вперед, чтобы внимательнеерассмотреть фото. Сомнение замедлило ее реакцию, но Жан видел, как онапытается восстановить в памяти его лицо. - Я знаю его. Это же кто-то изВоронов. Это... Ох.Она резко повернулась к Лукасу. Хоть у них и была разница в возрасте, а вГрейсоне таилось куда больше ярости и жесткости, нежели в Лукасе, сходствобыло слишком явным, чтобы его не заметить.- Это твой брат, да? Грей?- Грейсон, - поправил Лукас с явной обреченностью. - Вчера он приехал в Лос-Анджелес, надеясь найти Жана. Сказал, что просто хочет поговорить, но... -он сглотнул так тяжело, что Жан это услышал. И все же Лукас нашел в себекапельку здравомыслия, чтобы свести ярость Грейсона к самой мягкой правде:- Он пытался убить Жана.- Судя по всему, вас обоих, - добавил Шон.- Ему было плевать на меня. Он просто разозлился из-за того, что я посмелвстать у него на пути, но я так и не сумел ничего сделать, чтобы остановитьего. Если бы тренер Лисински не появилась, он... - Лукас резко замолчал.Жан не хотел возвращаться к этому разговору так скоро, но тихий ужас вголосе Лукаса заставил его нервно затеребить бинты.- Конечно, ты не смог бы с ним справиться, - сказал он, с таким раздражением,что даже заработал болезненный взгляд от Джереми. - Единственным, ктокогда-либо мог победить Грейсона в драке, был...Слова неожиданно застряли у него в горле, обострившись до чего-тонеузнаваемого после вчерашнего нападения. Он разорвал бы себе язык вклочья, если бы только попытался произнести их вслух, но имя гремело в егоушах громче собственного сердцебиения.Зейн.Зейн Ричер, который обещал защищать его от жестокости Грейсона и которыйгодами боролся изо всех сил, чтобы всегда быть лучшим там, где этодействительно было необходимо. Зейн, который так отчаянно хотел быть вСвите Короля, что Жан не мог ему не доверять, который мог бы без трудавышвырнуть Грейсона из их комнаты в любой момент, как только понял, чтоМоро усвоил урок, однако, вместо того, чтобы помочь, он простоперевернулся на другой бок и сказал им быть потише.На мгновение Жан переместился на несколько месяцев назад, в то время, когдаон стоял на коленях в отчаянной мольбе. Моро слышал, как его собственныйголос срывается, слышал, как он умоляет Рико наконец дать Зейну егозаслуженный номер; чувствовал, как его окровавленные пальцы скользят позапястью капитана Воронов. Но больше всего на свете он помнил выражениеглаз Рико: холодное веселье по поводу непрошеного унижения Жана,перешедшее в смертельную злобу в тот момент, когда Морияма понял, чтоМоро больше боится их внезапного союза, чем потенциального возмездия состороны Рико. Он должен был избить Жана за то, что тот забыл, кто егоКороль. Вместо этого он заставил Жана смотреть, как он сталкивает Зейна иГрейсона друг против друга.Желудок скрутило; рот зажгло, когда он попытался сдержать подступающуюкислоту. Жан принялся выцарапывать линии на своём предплечье, стараясьнайти опору, и Джереми тут же схватил его запястье. Моро отвел взгляд всторону, сосредоточившись на дальней стене. Светлая краска с яркимиузорами резко контрастировала с Гнездом, напоминая ему, что он как можнодальше от Западной Вирджинии.Рико был мертв.Зейн выпустился.А Грейсону завтра придется уехать из Калифорнии на предсезонныетренировки «Воронов».Тишина в раздевалке была угнетающей, но, наконец, Хименес произнес:- Если кто-то из вас его увидит, ни при каких обстоятельствах не подходите кнему. Поняли? Вопросы есть? Хорошо. Передаю вас Лисински. Тренер?- Приступаем, - хлопнула в ладони Лисински. - Хочу, чтобы все былипереодеты и готовы к пробежке через пять минут.Встреча с другой половиной троянцев закончилась быстрее, так как там непрерывались на другие разговоры. Любопытные взгляды преследовали Лукасаи Жана, пока защитники направлялись к своим шкафчикам. Шумная утренняяболтовня, которая всю неделю эхом отдавалась от этих стен, сегодняпрекратилась, сменившись тяжелым и угрюмым молчанием, которое давилона Жана слишком знакомым грузом.Разминка вокруг кампуса проходила в пугающей тишине, когда они наконецдобрались до зала Лион, Лисински разделила их на привычные группы. Онаперемещалась между ними, проверяя прогресс то здесь, то там, усиливая ипоправляя технику, где это было необходимо. Жан совсем не удивился, когдаона решила начать с небольшой группы Ксавье. То, что она сначала захотелапроверить первокурсников, было явным притворством. Прикрытием, котороене заняло бы много времени, чтобы тренер смогла подойти к Моро.Лисински наблюдала за Жаном с тяжелым, прищуренным взглядом, пока онвыполнял жим плечами, внимательно изучая плавность движения. Жанпочувствовал резкую боль в запястье почти сразу, но знал, что этотдискомфорт лишь поверхностный. Он сохранял невозмутимое выражениелица и не сводил взгляда со своего тренера, и в конце концов она пошладальше. Моро подождал, пока она подойдет к другой группе и переключитсвое внимание, прежде чем прикоснуться большим пальцем к ноющемузапястью.Это была всего лишь доля секунды слабости, но ее оказалось более чемдостаточно, чтобы Ксавье оказался рядом.- Вот.Жан взял протянутый пузырек, но, увидев этикетку, напрягся.- Кто тебе это дал?Ксавье не сразу ответил и даже не попытался забрать пузырек обратно, когдаМоро резко протянул ее ему. Спина Лисински была повернута к ним, но еслибы женщина обернулась хоть немного, то смогла бы увидетьразверчивающуюся сцену. Если бы она узнала, что Ксавье носит с собойлекарства, им обоим пришлось бы несладко, а Жан не собирался терпеть побоиза то, что его не касалось. Поскольку Ксавье отказался взять у него пузырек,Жан наклонился и спрятал его за тренажер. Он вернулся на свое место,собираясь продолжить выполнение упражнений, но Ксавье не ушел.- Друг, - наконец сказал Ксавье, - это просто ибупрофен.- Я умею читать, - ответил Жан.Ксавье не впечатлило его раздражение.- И ты знаешь, что это такое? - Он поднял обе руки, увидев злобный взглядЖана. Это явно не помогло разрядить обстановку, возможно, потому, чтоКсавье выглядел так, будто бы был готов рассмеяться в любой момент.- Я никогда не видел, чтобы кто-то так реагировал. Это что, контролируемоевещество в Западной Вирджинии?Он говорил в шутливом тоне, но Жан невольно вспомнил табличку длязаписей в кабинете Джозайи Смоллса в Эверморе. Любому, кто хотелполучить лекарства, не связанные с немедленным лечением травмы,приходилось подавать письменный запрос, который Джозайя мог одобрить,если был в хорошем настроении или проявлял чуточку милосердия.Ибупрофен был его любимым средством - бесполезным, как правило.Жан знал, что у медика есть и более сильные таблетки, но в основном они былиприпасены для Рико. Моро предполагал, что нянчиться с остальной командойбыло нецелесообразно, поскольку Вороны постоянно получали травмы. И,конечно же, никто не стал бы тратить лекарства на Жана.Моро подумал о таблетках, которые давала Эбби Уинфилд в ЮжнойКаролине. Название было слишком длинным и сложным, чтобы запомнить, ноЖан помнил, как легко они подействовали, утягивая его в забытье.Жан не хотел думать о том, как беспрепятственно Эбби отдавала их тому, ктоформально даже не был ее проблемой и кто даже ни разу не поблагодарил ееза беспокойство о нем.В груди у него кольнуло - предупреждение не идти по этому пути, невозвращаться воспоминаниями обратно к Воронам. Задаваться вопросом«почему» было слишком опасно, особенно когда дело касалось Эдгара Аллана.- Я пошутил, - пробормотал Ксавье, когда молчание затянулось. Он больше неулыбался, и Жан знал, что ему не стоит встречаться с ним взглядом. Спустямгновение Ксавье убрал бутылочку, махнул ему и отвернулся. - Смотри. Эмма,Мэдс, - позвал он, и первокурсницы тут же прекратили болтовню,повернувшись к нему. - У вас есть с собой ибупрофен?- Оставила в шкафчике, извини, - ответила Эмма Свифт, но Мадлен Хилл ужерылась в маленьком кошельке, который принесла с собой со стадиона.Доставшаяся бутылочка была тоньше, чем у Ксавье, но даже через тритренажёра между ними Жан увидел знакомую цветовую гамму. Онаперекинула её через зал, и Ксавье театрально провел рукой по этикетке.- Спасибо, - кивнул он, возвращая. - Не мог вспомнить, через сколько часовпосле еды его стоит принимать.- О, конечно, - сказала Мэдс, снова убирая лекарство.Ксавье приподнял бровь, посылая Жану молчаливый, но однозначный взгляд:«Ну, видишь?» - который нисколько не унял бурю в его желудке. У Ксавьедернулся подбородок.- Прогуляйся со мной,- попросил он, и Жан не смог отказать.Идя по залу, они привлекли к себе пару любопытных взглядов, но все жебеспрепятственно добрались до фонтанчиков с водой в другом конце комнаты.Ксавье быстро отпил, прежде чем снова протянуть лекарство.- Вот, - сказал он. - Забери. Я сегодня куплю себе ещё.Жан не смог сдержаться, и даже сам услышал остроту в своём ответе:- Вот так просто.Было слишком поздно, чтобы забрать слова назад, и проницательный взглядКсавье говорил, что тот точно не пропустил фразу мимо ушей.- Ты просто пойдёшь и купишь себе ещё, как будто это какой-то пустяк?- Потому что это пустяк. Это безрецептурное лекарство. Купил в продуктовомза пару баксов. Почему бы мне нельзя носить его с собой? - о-видимому, этобыл риторический вопрос, потому что Ксавье, не дожидаясь ответа,продолжил: - Если честно, мне немного не по себе от того, что ты такразозлился из-за этого. Что, черт возьми, тебе тогда давали, когда ты повредилсвязки?Жан потрогал свои бинты. Его взгляд невольно скользнул по обнаженнымпредплечьям, но предательские синяки и следы оборванных ремней давноисчезли. Остались только сердитые царапины, которые он сам оставил себеэтим утром. Если бы это был любой другой товарищ по команде, Жан простопроигнорировал бы вопрос, пока его не оставили в покое, но Ксавье был еговице-капитаном.Он подумал о том, чтобы солгать, но единственным ответом, которыйприходил на ум, было именно то лекарство, которое Ксавье сейчас так легкопредлагал. Правда была отвратительной, но, возможно, её уродство наконецзаставило бы Ксавье оставить его в покое.- Ничего, - наконец произнес он.Лицо Ксавьера опасно опустело.- Повтори?- Это была не их проблема, - сказал Жан.В мгновение ока он снова оказался в темной комнате Рико, и в горле у негобыло так много крови, что он едва мог дышать. Он непроизвольно дотронулсядо своей головы, туда, где волосы всё ещё отрастали неровными пятнами.Даже сейчас большая часть той ночи ощущалась кошмарным туманом, окотором он отказывался вспоминать. Он не помнил, как Рико остановился; онне помнил, как Рико выбежал оттуда, оставив Жана в сломанном состоянии.Возможно, Рико понял, что убьет Жана, если не отступит, или же простопосмотрел на часы и осознал, что ему пора на тренировку. Какая разница? Этоне имело значения. Не могло иметь.Жгучее желание выбить лекарство из руки Ксавье было неожиданным ияростным, но Моро вцепился ногтями в исцарапанную руку, чтобыудержаться. Он вынырнул из мрачных воспоминаний и сказал:- Я лечился в Южной Каролине. За мое лечение отвечали Лисы. Тебе следуетспросить их медсестру, чтобы узнать, что она мне давала, раз это так важнодля тебя.- Мне плевать на «Лис». Ты получил рану в Западной Вирджинии. Только неговори мне, что отправился из Эдгара Аллана в штат Пальметто, не пройдяхоть какое-то лечение. Жан, - попробовал Ксавье, в его голосе промелькнулаотчаянье, когда Моро тупо уставился в стену. - Скажи мне, что я тебянеправильно понял.- У меня ещё осталось несколько подходов, - сказал Жан. – Мы закончили?- Нет, не закончили, - недоверчиво протянул Ксавье. - Почему ты не злишься?Он задавал этот же вопрос в понедельник, даже обвинил Жана в том, что тотпросто смирился со всем, стал слишком покладистым и послушным. Жаннедовольно скривил губы и бросил:- Какой у меня повод для гнева? Я - Жан Моро; я – часть Королевской Свиты.Вороны понимают цену совершенства и не боятся её платить.- Мы, - Ксавье резко указал на себя и на Жана,«Воронов» своим «мы», слышишь? Они тебя не заслуживают.- Троянцы. Больше не называй- Как и команда, которая не может занять первое место.Челюсть Ксавье задвигалась, словно он хотел сказать что-то еще.- Послушай, - выдохнул он наконец. Жан повернулся к собеседнику, но Ксавьепотребовалось еще мгновение, прежде чем он смог заговорить. - Ты не хочешь,чтобы я вмешивался в твои дела, я понимаю, но послушай меня: если тебебольно, то больно и нам. Если ты не позволяешь нам помочь тебе, мы хотя быдолжны знать, что ты заботишься о себе. Хорошо?Это были не совсем те слова, но достаточно близкие к «Твой провал - нашпровал», чтобы Жан начал колебаться.- Да.- Если ты не хочешь брать это от меня, то, по крайней мере, попроси что-нибудь у медсестер, когда мы вернемся на стадион. - Ксавье дал ему последнийшанс забрать бутылочку, прежде чем навсегда спрятать ее в карман. - Мы такблизки к тому, чтобы задействовать тебя в полную силу. Не позволяйнебольшому безрассудству отбросить тебя в сторону.- Я не безрассуден. - сказал Жан- Я собираюсь тебе довериться. Не заставляй меня пожалеть об этом.Ксавье предоставил Жана самому себе до конца тренировки, но от Моро неускользнуло, что его улыбка была не совсем искренней, когда он болтал свосторженными первокурсниками. Пока Ксавье не вставал у него на пути, Жанбыл готов отплатить ему тем же, но выбросить этот разговор и свои ужасныевоспоминания из головы было просто невозможно.Сквозь встревоженное «Почему ты не злишься?» Ксавье прозвучало болееспокойное «Ты злишься не из-за того, что действительно важно» Джереми,произнесенное в мае этого года. Как легко они говорили о гневе, эта команда,которая отказывалась сражаться. Какие они лицемеры, как это утомительно.Что эти добродушные дети вообще знали о гневе?Не менее сильно раздражало и то, как трудно было сосредоточиться этимутром. Жан потратил годы на то, чтобы похоронить все худшее, что обрушилна него Эвермор, сдерживая все, что мог, и заставляя себя забыть то, что немог. Они с Грейсоном были товарищами по команде слишком много лет,чтобы испытать такое потрясение днем позже. Но, даже погружаясь вкровавые воспоминания, Моро понимал, что легкого пути преодолеть это небудет. Если бы он перестал думать о Грейсоне, ему пришлось бы думать одругих вчерашних гостях, а это был путь, по которому Жан отказывался идти.Это было слишком тяжело вынести; горе и ужас, несомненно, сломали бы егопополам.Наконец-то они закончили утреннюю тренировку. Троянцы побежали обратнона стадион, чтобы быстро принять душ, прежде чем Лисински отпустит их наобед. Как обычно, Жан финишировал первым и отправился ждать на скамейкувозле шкафчика Джереми. Это оказалось ошибкой: большая часть линиинападения утром была в другой комнате для собраний, и только один из нихвидел Жана в зале. Остальные пятеро сегодня впервые рассматривали еговблизи.Дерек Томпсон, который в понедельник нелепо представился первокурсникамкак «Большой Д», прибыл первым. Он долго водил расческой по своим тугимкудрям, разглядывая Жана, прежде чем наконец сказать:- Выглядишь неважно.К ним подошел Деррик Аллен, и Дерек тут же пихнул его локтем, чтобыпривлечь внимание.- Правда, что тебя сегодня не будет на тренировке?- Да, - ответил Жан.- Хорошие новости для тебя, ведь ты до сих пор не научился с ним справляться,- весело сказал Деррик. - На следующей неделе он точно тебя уделает, вотувидишь.Жан ожидал услышать браваду, но Дерек только пожал плечами, сказав:- Да, может быть. Было бы лучше, если бы это случилось сегодня.Деррик, похоже, тоже удивился такой честности, но Дерек лишь указал наЖана своей расческой, прежде чем убрать её в шкафчик:- Посмотри на него, такой напряжённый, что мне самому не по себе.- Отличное слово для SAT2,переодеться.- заметил Эштон Кокс, проходя мимо, чтобы2 «SAT word» — сленговый термин, обозначающий особенно сложное или непонятное слово. Названиепроисходит от Scholastic Aptitude Test — стандартизированного теста, используемого для поступления вколледж в США, который включает раздел с лексикой. В оригинале Дерек использовал словосочетание«uptight by proxy», что звучит немного мудрено.- Я уже слишком умный для этой компании, да? - Дерек постучал пальцем повиску. - Просто говорю, что кто-то мог бы попробовать сбросить своенапряжение, попытавшись впечатать другого игрока в стену корта. К тому жеэто хорошая практика перед Уайт-Риджем.- Ты просто хочешь подраться с кем-то своего размера, - хихикнул Деррик,будто сам не был ростом под шесть футов. - Если тренер Л. это одобрит, яследующий.- И я, - добавил прибывший Набиль Махмуд, а затем спросил: - Куда мызаписываемся?- Дерек хочет, чтобы Жан сорвался, - объяснил Деррик.Джереми подошёл как раз вовремя, чтобы услышать этот комментарий, и этозаставило его остановиться в конце ряда. Он окинул взглядом одного задругим и сказал:- Не хотелось бы, чтобы мы шли по этому пути. Жан согласился играть понашим правилам в этом сезоне. Требовать от него принести жестокостьВоронов в летние тренировки, когда в августе от него будут ждать другогоповедения, нечестно.- Ничего не хочу сказать, капитан, - произнес Дерек, - но у него тот же взгляд,который бывает у моего брата перед тем, как он сделает что-то глупое.- Я не глупый, - огрызнулся Жан.— Нет, я не... - Дерек запнулся и спросил у Джереми: - Насколько у неговообще хорош английский?- Уж получше, чем твой французский, - ответил Жан с таким остриём в голосе,что Дерек поднял руки в жесте защиты. - Достаточно хороший, чтобыобъяснить тебе, что твои провалы на тренировках этой недели - это твоислабости, а не мои сильные стороны. Ты так привык отступать, играя заТроянцев, что уже не помнишь, как удерживать позицию. Неудивительно, чтосоперники сбивают тебя с ног, как ненужную собаку.- Ого-ого. Почему мы обижаем собак? - спросил Тимоти Айцен, появляясь улоктя Джереми, и Жан окончательно потерял веру в этот разговор.Он протиснулся мимо всех обратно к ряду защитников, но вид скопившихсятам товарищей по команде вызвал у него усталость. Смехотворно, что такаябольшая и светлая раздевалка сегодня казалась более удушающей, чем Гнездо,но Жан развернулся и пошёл дальше. Он переходил из одного кабинета вдругой, стараясь держаться подальше от тренерского зала и в конце концовоказался возле кабинетов медсестер. Он прижал большой палец к запястью,пытаясь нащупать боль, которая прошла еще до того, как они вернулись изЛиона.Летом три медсестры Троянцев работали по сменам: одна оставалась настадионе, а две другие дежурили в университетском медицинском центре.Сегодня на месте была Эшли Янг. Жан даже не знал, что в медпункте естьрадио, пока не увидел, как Янг постукивала вилкой в такт музыке,пролистывая папки одной рукой. Осознание, что он прерывает её обед,заставило его сделать шаг назад, но она заметила движение краем глаза.- Заходи, - позвала она, и Жан, собравшись, снова шагнул в дверной проём.Она дочитала страницу, прежде чем поднять взгляд, и её осознание замерло вмоментальном оцепенении.- О, - сказала она, отодвигая обед в сторону и выключая радио. - Жан, хорошо,что ты заглянул. Пойдём в соседнюю комнату.Они переместились в ту же комнату, куда вчера отправил Жана Реманн, и Янгбыстро осмотрела его запекшееся лицо и челюсть. У неё было право простосорвать повязки, но она лишь осторожно провела пальцами по ним и спросила:- Не возражаешь?- Вы моя медсестра, - сказал Жан.Она сняла повязки одним уверенным движением и бросила марлю вближайшую урну. Пока Жан рассматривал ту же фотографию, что и вчера, онавнимательно изучала его повреждения. Антисептик уже почти не жёг, и Янг,закончив перевязывать раны, попыталась поймать его взгляд. Жан сделал вид,что не заметил, но это не помешало ей спросить:- Хочешь поговорить об этом?- Говорить не о чем.- Нет? - Её пальцы безошибочно скользнули к глубоким царапинам на его руке.- Это не выход, Жан. Я не хочу видеть такое снова.Она дала ему время прийти в себя, прежде чем заняться его запястьем. Жанпозволил ей проверить его подвижность, надеясь, что её положительныйвердикт перевесит решение тренеров отстранить его, но тупая боль отутренних упражнений быстро дала о себе знать. Выражение Янг сталомрачным, когда она провела пальцами по ряду ссадин. Грейсон укусил его сявным намерением сломать кости и был опасно близок к тонким венам назапястье Жана.- Тебе очень повезло, - сказала она, словно прочитав его мысли. Она быстро иумело обмотала его запястье бинтом и достала фиксатор из шкафа. Жанотшатнулся при виде него, но она уже натянула его на его руку, даже когда онпопытался отдалиться. Девушка застегнула липучки, сказав:- Проверишь? - и сделала несколько быстрых движений, пока он медленносгибал и разжимал пальцы. - Хорошо. У тебе есть какое-нибудь лекарство отвоспаления?- Ксавье сказал, что я могу попросить Вас дать мне лекарство, - ответил Жан.Она спокойно кивнула, принявшись рыться в ящике.- Начнём с этого, - сказала она, кладя в его ладонь пакетик с двумя таблетками.- Зайди ко мне перед тем, как уйдёшь. Если не поможет, дам тебе что-топосильнее на выходные. Ещё что-то беспокоит?Она дождалась его ответа и отошла в сторону.- Тогда иди поешь. Увидимся днём.Он отсутствовал всего минут десять, но за это время раздевалка опустела - всеушли на обед. Остались только его друзья и Ксавье, сидевшие в рядунападающих рядом с ланчбоксом у ног Кэт. Голос Ксавье был раздражённым,хотя слов Жан не разобрал. Когда Ксавье заметил взгляд Джереми,направленный на Жана, он резко замолчал и застыл.Когда Моро подошёл, Ксавье вежливо произнес:- Хорошо поработал сегодня утром, - а затем направился к выходу.Жан дождался, пока он уйдёт.- Он злится на меня.- Нет, - ответил Джереми. Но Жан не поверил, и тот повторил с нажимом: -Нет, честно, не злится. Он просто беспокоится. Ты сказал ему, что ЭдгарАллан отказался лечить твою боковую связку колена?- Он спросил, - сказал Жан.- Ох, он теперь очень зол на них, - заметила Кэт. Она подняла ланчбокс ивскочила на ноги. - Пошли! Такой хороший день, зачем есть в помещении?Давайте устроим пикник!Через дорогу от футбольного стадиона находился музей с лужайкой. Почтивсё свободное место заняли дети, которые носились туда-сюда подприсмотром родителей. На бордюре валялись рюкзаки и бутылки с водой, арядом полдюжины подростков катались на скейтбордах. Несмотря на хаос, длячетвёрки друзей места хватило. Кэт раздала еду, как только они устроились.Они успели съесть всего несколько кусочков, когда у Джереми зазвонилтелефон, издав звук, который Жан ещё не слышал.- Бишоп? - спросила Кэт, ухмыляясь, и прижалась плечом к Джереми.- Шелдон, - рассеянно поправил тот, глядя в сообщения.Лайла, раскинувшаяся на траве рядом с Кэт, приподняла солнечные очки,чтобы бросить на него осуждающий взгляд.- В последний раз, когда я слышала о нём, он сказал тебе забыть его номер.Почему ты не сделал этого?Джереми медленно и самодовольно улыбнулся, и Жан поспешил отвернуться.Лайла фыркнула и вернула очки на место.- Забудь, мне не нужен ответ.- О! - Кэт хлопнула кулаком по ладони. - Это тот самый, у которого огром-Лайла тут же ударила её.— Кэт.Кэт закатила глаза, но исправилась:- Нам пора драпать?- Драпать, - повторил Жан.Кэт повернулась к нему, сияя от восторга:- О, скажи это ещё раз, пожалуйста.Жан нахмурился, и Лайла сжалилась над ним.- «Уходить», - подсказала она.- Убраться к черту из доджа3,- добавила Кэт, хотя эта фраза была ещенепонятнее, чем предыдущая. Она отодвинулась от Джереми и отмахнулась отмошки, летавшей над её обедом.- Ты так и не сказал, какой у тебя второй язык. Немецкий? Испанский? Эм...Итальянский? - Она задумчиво наморщила лоб, но быстро сдалась. - Дай мнехотя бы подсказку, я ничего не знаю о европейском образовании.- Неважно. Я учился дома.- Это объясняет твою ужасную социализацию, - сказала Кэт.- У меня был юношеский Экси, - возразил он, хотя это было правдой лишьнаполовину.Экси-корт в Campagne Pastré находился в десяти минутах езды от его дома вСент-Анне - вполне удобно для его матери, если учитывать, что она проверяласемьи всех его товарищей по команде. Но она запрещала ему общаться с нимивне тренировок и матчей, и он знал, что ему не стоит обсуждать с ними ничего,кроме Экси.Мать закрепила этот урок, убив его первого капитана и всю его семью.Какой-то несчастный случай на воде. Он помнил это смутно, но урок усвоил.Его единственным окном в мир был японский репетитор, которого мать нанялак его восьмилетию. Она приходила каждый вечер и занималась с ним. Жанзнал, что у этого были скрытые мотивы, но не мог отделить язык от игры,которую любил. Английский ему начали преподавать только в тринадцать лет,и он ненавидел эти уроки... пока его не продали в Гнездо год спустя.Общаться с Кевином и новыми хозяевами оказалось легко, но учитьанглийский среди Воронов было сущим кошмаром.- Увиливаешь от ответа, - заметила Кэт. - Опять.- Первый вопрос так и не был задан, - возразил Жан и повернулся к Джереми.3 «Get the hell out of Dodge» — покидать или покидать место, особенно быстро или свыраженной срочностью- А? О, нет, он не будет в городе до воскресенья. - Джереми уже собиралсяубрать телефон, но тот внезапно зазвонил. Он мельком глянул на экран, затемподнял трубку с бодрым: - Привет, тренер. Да, Жан со мной. Мы тутнеподалёку-Внезапно он замер, так что даже Лайла села, чтобы на него посмотреть. НоДжереми словно не замечал её. Он слушал, потом отчаянно замахал друзьям,мол, сворачиваемся.- Да. Да, мы возвращаемся прямо сейчас. Вы знаете... Окей. Окей.Лайла осмотрелась в поисках ланчбокса и внезапно замерла.- Чёрт, - слишком громко сказала она. — Джереми, у нас проблемы.Жан обернулся, но не увидел ничего необычного. Только две полицейскиемашины с включёнными мигалками.Подростки, катавшиеся на скейтбордах, бросились к лужайке, подгоняя другдруга.Но машины не поехали дальше - они остановились у бордюра.Через несколько секунд двери открылись, и из машин вышли четверополицейских.Но они даже не посмотрели в сторону напуганных подростков.Они направились прямо к троянцам.- Жан, - неожиданно резко сказал Джереми.Жан повернулся к нему, но тот смотрел не на него, а за его спину.Лицо Джереми стало незнакомо холодным.Но он всё равно продолжил, вставая и стряхивая траву с шорт.- Это Грейсон.Жан медленно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.- Он здесь?- Нет, - сказал Джереми.- Он мёртв