[14] tell no lie - Бакуго Катсуки

Катсуки не мог в полном масштабе передать то, как же ты его раздражала.

И как ему вообще с тобой управляться?!

В твоём присутствии язык совершенно не слушался и выдавал бред. И это не столько бесило, сколько напрягало до усрачки. Как ему выражать мысли? Как передавать намерения? Как ему разговаривать?

В твоём присутствии он не мог ни черта, и это было страшно.

Отец как-то раз пошутил, что стал встречаться с матерью только потому, что на прямой вопрос понравилась ли она ему чисто физически не смог слукавить или сказать «нет»

Катсуки смешно не было.

Ни капельки.

Когда он впервые это заметил - хотел убиться об стену. Не заметить было сложно: язык говорил то, что он думал, но не так, как того хотел Катсуки. Он пытался передать, что беспокоится, пользуясь своими затертыми до дыр вереницами путаных оскорблений и выражений, за которыми сложно понять, что именно он имел в виду... как осознал, что только что проорал «конечно же я волновался, идиот», словно он был в какой-то дрянной мелодраме! Какая мерзость.

Какая мерзость!

И он ничего не может с этим поделать. Всегда, когда ты находишься рядом или слушаешь его, он попросту не может выдать что-то кроме кристально-чистой, ничем не опороченной правды. И это так... пугает. Ему буквально физически некомфортно.

Что самое неприятное, из-за такого эффекта все стали только чаще оставлять тебя рядом с ним. Партия «Во славу Каминари и Ашидо» грозилась вынудить его сойти с пути героя и примкнуть к товариществам не столь отдаленным, лишь бы избавиться от нового источника стресса. Оставалось буквально полтора землекопа, которые имели милосердие не пользоваться его жалким состоянием. Киришима, Мидория...

И ты.

Что было самым выбивающим из колеи!

Ты никогда намеренно не "выводила его на чистую воду". Ты просто... имела на него такой эффект. Вообще-то, он работал и в обратную сторону, так что ругаться или жаловаться на тебя у Катсуки банально не выходило. Ты всегда была с ним честна и говорила, что и сама не видишь в ситуации ничего забавного или веселого, и Катсуки знал, что это правда. Он даже пару раз замечал, как ты по-котячьи жмурила глаза и прикрывала уши, лишь бы не слышать его вопли: специально, вдруг так условия связи не сработают. Это было... неожиданно великодушно.

Ты и твое присутствие больше... смущали. Возможно, проблема также состояла в том, что лгать о твоей персоне у Катсуки не выходило даже в собственных мыслях. Поэтому он не мог упрямиться, что редкие проявления заботы его не трогают, что от того, как ты одергиваешь его раззадорившихся одноклассников, в груди не теплеет, что то, как ты пользуешься вашей связью лишь для того, чтобы убедиться, что он действительно не ранен, не очаровательно.

И точно также ты не могла избежать честного ответа, когда он тихо просил тебя заботиться больше о себе, а не о нем, когда вписывал тебя в ежедневную рутину, когда бесконечно критиковал любую вредную привычку. И было бы впору ворчать и возмущаться, если бы эти спонтанные лекции не сопровождались словами вроде «ты достойна того, чтобы о себе заботится», «я ведь волнуюсь о твоем здоровье» или простыми банальностями в духе «в здоровом теле здоровый дух, ваще-то». Ну и как на такого ругаться?

Зато ущипнуть до матного восклицания можно только в путь.

• Ваши отношения развивались медленно, как робко шелестит по фитильку искра огня. Начиная его избеганием и резкими крикливыми вспышками, продолжая твоей обидой от такого обращения и ответного игнорирования.

• Однако, опять же, партия «Во славу Каминари и Ашидо» здесь, чтобы спасти ваши сердца.

• У вас чисто физически НЕ получилось забыть о существовании друг друга, когда этих двоих слишком сильно забавляло то, как твое присутствие выносило светловолосого в чертову истерику.

• К сожалению, тебя это веселило гораздо меньше, поэтому после очередного раза ты потратила целых добрых пятнадцать минут на то, чтобы донести дуэту юмористов, какие же они время от времени при алой луне второго месяца Ктулху пидорасы невыносимые. Катсуки (благодарно) поддакнул, схватил тебя за запястье тогда и увел ото всех подальше. Это был первый раз, когда вы спокойно и адекватно поговорили. Он оказался... не самым худшем парнем в мире.

 • Ты, напротив, оказалась поражающе чудесной, но этот секрет умрет вместе с ним на старости лет.

• (или нет. сама понимаешь, какая не-партизанская у вас с ним связь)

• Нет смысла скрывать: вы много времени проводите за тем, чтобы натренировать возможность лгать. По его инициативе. Помимо того, что так ему попросту будет легче жить... Он не хочет подвергать тебя опасности тем, что не будет в состоянии солгать злодею о ваших отношениях. Эта та сторона, что пугает его больше всего помимо собственной каши в голове: он не сможет уберечь твою фигурку от общественности, ты окажешься буквально под прицелом, наведенным с его беспечной подачки.

• Единственное, на чем вы постоянно используете свой поганый чит-код - это вопрос о самочувствии. Большее считается преступлением границ... по крайней мере, сейчас. С другой стороны, у вас довольно сильно развита невербальная связь. Что называется, с полуслова понимали, даже взглядом просто...

• На День Святого Валентина он занес пирожных, что напек отец, и просто устроился рядом с тобой, разговаривая. Он говорил о том, что в тебе восхищает; он описывал то, чем ты поразительна; он рассуждал о том, с чего же ты такая расчудесная; тихим спокойным голосом шептал о том, о чем обычно никогда не рассказывает. Он со скрипом, но открыт ко всему, к любому слову; сегодня он согласен обсудить с тобой все, что угодно, оговорить каждую тему столько, сколько потребуется.

• Это единоразовая акция, если что.

• И не проси его больше такое выкидывать.

• (пирожные, кстати, вовсе не от отца)