Глава 4. Между болью и жаждой

Рано утром Том завтракал только в обществе Долохова, что обоим оказалось на руку. Кажется, хозяева не привыкли подниматься в такое время, поэтому можно было беспрепятственно обсудить планы на день.

       — Где именно работает Руквуд? — спросил Том, держа в руках ложку с отломанным пирогом.

       — В отделе тайн, — отозвался Антонин, притягивая к себе чашку кофе.

       — В отделе тайн? — с ноткой удивления переспросил Том и съел ложку пирога, затем невнятно произнёс: — Он же в аврорате работал в Берлине.

       — Мы же не в Берлине.

       — Он предатель своей страны?

       — Благодаря тебе, — кивнул Антонин, ставя чашку на блюдце и поднимая взгляд на собеседника.

       — Но как его взяли здесь в министерство? К тому же в отдел тайн? — заинтересованно спросил Том, отложив ложку в сторону.

       — Ты собрался вернуться в Англию, а это значило, что всех своих сторонников нужно было раскидать по местам с важными источниками информации. Ну, и Руквуда заставил выйти на наших авроров. После волокиты допросов и бумажных дел его пять лет держали в Германии под прикрытием, чтобы шпионил за немецким правительством. За это время заслужил доверие и доказал преданность нашим властям. Ему удалось добраться до разных разработок немцев, ну и, когда наш штаб понял, что Руквуду там оставаться опасно, и его вот-вот рассекретят, он эмигрировал. Перевели в отдел тайн заниматься разными странностями или чем там они занимаются, не знаю.

       — Поэтому у него связи в аврорате? Полагаю, даже очень и очень высокопоставленные.

       — Насколько я знаю, наставник, что контролировал его в Берлине, сейчас является кем-то вроде заместителя главы штаба, или секретарь его, или ещё там что-то, но рядом с верхушкой. Пару десятков лет назад он сливал всю информацию Тёмному лорду из аврората и продолжает этим заниматься сейчас.

       Том слегка нахмурился, размышляя над услышанным, затем заёрзал на стуле от своих предположений и озвучил их вслух:

       — Это Руквуд засёк то пророчество, что находилось в отделе тайн?

       — Да, он его обнаружил. Увидел надпись с именем Тёмного лорда и Поттера. Выяснили, что его может прослушать только тот, к кому относится это пророчество, ну и созрел план: заманить мальчишку пророчеством и пришибить его там.

       — Подожди, ты хочешь сказать, ему не так важно было услышать окончание пророчества, а только заманить Поттера в министерство и накрыть его там?

       Антонин долго молчал, внимательно смотря в глаза Тому, затем медленно отозвался:

       — Он просто хотел достать мальчишку. Тёмный лорд был уверен в любопытстве Поттера.

       — Меня смущает, что у него самого не было яркого любопытства в отношении пророчества, — усмехнулся Том, притянув к себе чашку кофе.

       — Будь ему двадцать лет, уверен, в таком случае он не устоял бы перед своим любопытством, — поддержал усмешку Антонин своим смехом.

       Том слабо улыбнулся и отпил кофе. Почему Волан-де-Морт жадно не интересовался пророчеством? Разве разумно игнорировать вторую его часть? Мало ли что там может быть сказано?

       — Как ты думаешь, кто провернул дело с аврорами? — тихо спросил он спустя минуту.

       Антонин расправил плечи и также тихо ответил:

       — Думаю, не зря Тёмный лорд приставил нас к Руквуду. Он умеет скрываться. Пять лет как-никак под носом у врагов работал.

       — Это я понял, но цель? Какой ему смысл делать что-то за его спиной? Риски не оправданы, — чуть склонившись над столом, отозвался Том.

       — Думаю, его цель должна оправдывать этот риск, раз он решился на такое. В любом случае, это ещё не доказано и просто нужно проверить.

       — Бери на себя Руквуда, а я — Тонкс, — спокойно решил Том. — Если это, в самом деле, Руквуд, то он меня явно опасается и не подпустит к себе.

       — Я уже пришёл к такому решению, — кивнул Антонин.

       — А что ты думаешь насчёт Снейпа?

       — А что о нём думать?

       Том сощурил глаза, пронзительно глядя на Долохова, и спустя несколько секунд медленно произнёс:

       — Ему проще всего было провернуть это дело.

       — Он постоянно в школе…

       — Вот именно, у него самая прямая связь с аврорами, что охраняют замок.

       Антонин с минуту молчал, затем отозвался:

       — У него должен быть весомый аргумент так поступить.

       — Он — шпион под носом у Дамблдора. Чем тебе не аргумент, что он шпионит не для Волан-де-Морта, а для старика?

       — Не логично. Зачем Дамблдору сеять раздор в аврорате? Из-за этого оборона школы только уменьшилась. Какой ему смысл подрывать свою же оборону?       — Не знаю, например, Дамблдор знает, что у Волан-де-Морта есть крыса в аврорате, и ему крайне нежелательно, чтобы непроверенные люди аврората охраняли школу, ведь тогда можно решить, что Волан-де-Морт пойдёт действовать в лоб при удобной возможности. А сейчас там остались только проверенные штабом авроры, и они до конца будут давать отпор.

       — Не называй его по имени, — медленно отозвался Долохов, взяв конфету и закинув её в рот. — Никто к нему так не обращается. Он не любит этого.

       Том усмехнулся и покачал головой.

       — Его здесь нет, поэтому буду называть себя так, как я этого хочу.

       Антонин насмешливо улыбнулся, откинувшись на спинку стула, и закинул ногу на ногу.

       — Значит, ты полагаешь, что Дамблдор с помощью Снейпа решил ослабить влияние авроров у замка, дабы избежать предателей, которые смогут провести нас в школу?

       — Если Снейп настоящий шпион Дамблдора, то да. Если нет, то дело не в нём.

       — А мне кажется, это опасный ход, даже со стороны директора — ослабить защиту замка. Да и Снейп здесь ни при чём. Он предан Тёмному лорду и выдаёт ему такую информацию, которую никто достать не может.

       — Тогда объясни мне, что мешает Снейпу разыгрывать спектакль перед Волан-де-Мортом так же, как и перед Дамблдором? Я бы засомневался в его… компетентности.

       — В любом случае, ты знаешь слабое звено в обороне — Нимфадора Тонкс. Я не ошибусь, если ты захочешь проникнуть на территорию школы, и это настоящий шанс. Прорываться толпой Пожирателей — это рискованно, но одному — нет. Уверен, ты с ней поладишь, — насмешливо улыбнулся Долохов, поправляя рукава.

       Том склонил голову вбок и со слабой улыбкой на губах отозвался:

       — С чего ты взял, что я захочу проникнуть на территорию школы, Антонин?

       — Мне кажется, тебе не даёт покоя вопрос о пророчестве и о Снейпе, — коротко усмехнулся тот, посмотрел на свои туфли и продолжил: — Смею предположить, что все ответы на вопросы ты решил искать там ещё вчера, нет?

       Долохов посмотрел на Тома с таким видом, словно ему не нужно признание в правоте его слов — это и так было очевидным. Тот лишь немного сузил глаза, приоткрыл рот и не сразу ответил:

       — Верно. Неразбериха в министерстве мне на руку — мне нужен свободный доступ туда — и сделаю это через Тонкс. Думаю, мы с ней действительно поладим.

       — Я на твоём месте упирался бы на убеждение её, а не на Империус, — заметил Антонин.

       — Ты думаешь, я не смогу подчинить её волю?

       — Может быть, сможешь, но она — аврор, и надолго это тебе не поможет. Ты же не один раз собираешься наведываться в Хогвартс, верно? К тому же не забывай, что буквально той ночью у неё были огромные неприятности.

       Том склонил голову ещё сильнее, заинтересованно разглядывая лицо Долохова, который улыбался ещё выразительнее, чем минуту назад.

       — Когда ты стал таким проницательным, Антонин?

       Тот хмыкнул и медленно ответил:

       — Я не аврор, но война меня многому научила.

       Том опустил глаза на пустую тарелку перед собой. Было чувство, что Долохов разговаривает невидимыми намёками, которые едва удавалось понять. Ощущение какой-то подсказки так и витало в воздухе, но он не мог её уловить.

       — Зачем ты дал мне газеты и?..

       В этот момент за спиной послышался шум, на который Антонин тут же отвлёкся, выпрямляясь на стуле и спуская ногу на пол, глухо стукнув каблуком. Том обернулся и увидел подходящую к ним группу волшебников: Нарциссу, Люциуса и Беллатрису.

       — Доброе утро, господа, — заговорила Нарцисса, первая подошедшая к столу, и Том тут же поднялся со своего места, дожидаясь, когда та присядет. — Антонин, я же просила снимать верхнюю одежду в столовой.

       — Я уже ухожу, — произнёс тот, доставая из карманов перчатки.

       Он поднялся со стула, ловко и уверенно натягивая их на ладони, пока Люциус и Беллатриса занимали места.

       — Какой вежливый мальчик, — томно произнесла Беллатриса с кривоватой улыбкой на губах, наблюдая за тем, как Том опускается обратно на стул.

       Слегка сощурив глаза, как хищник, он посмотрел на неё в ответ и очаровательно улыбнулся.

       — Идём, — холодно окликнул его Антонин, обходя стол.

       — Прошу прощения, — проникновенным тоном обратился Том к Беллатрисе и Нарциссе, поднимаясь со стула и не обращая внимания на Люциуса.

       Он прошёл к своим вещам, надел пальто и последовал за Антонином. Уже на выходе из дома тот произнёс:

       — Не играйся с Беллатрисой — она довольно безумна в своих… действиях.

       — Предлагаешь держаться от неё подальше? — усмехнулся Том, коротко посмотрев на профиль собеседника.

       — Если хочешь узнать, что происходит в этом доме, то лучше строй из себя вежливого мальчика для Нарциссы. На Беллатрису это не подействует.

       — Зачем ты мне это рассказываешь? — усмехнулся Том, слегка задетый словами собеседника о том, что ему не удастся найти подход к мадам Лестрейндж.

       — Всего лишь предупреждаю, — коротко бросил Антонин, выходя за ограду поместья. — Кафе на Авеню-Фоулс, дом двадцать, в восемь часов — встретимся там.

       Том поджал губы, пронаблюдав, как Долохов растворился в воздухе. Что же, а ему следовало подумать, как добраться до Нимфадоры Тонкс.

       Утро началось так же, как и вчера — с болезненного ощущения в груди, медленно расползающегося по всему телу. Магия по-прежнему зудила, пыталась вырваться, и Том, как всегда, потратил кучу времени на то, чтобы поймать эмоциональный баланс и поделиться своей выдержкой с Гермионой, которой, к слову, было хуже, чем вчера. Сегодня ему пришлось приложить больше усилий, чтобы та успокоилась и смогла думать о чём-то другом, кроме него и его магии. Он чувствовал, как она тоскует, и его тоска так же пыталась съесть живьём, но Том не давался ей, оттесняя все ненужные эмоции и желания. Ему было тяжелее хотя бы потому, что под контроль приходилось брать не только свои ощущения, но и ощущения Гермионы.

       Но это было терпимо, и он надеялся, что через пару дней ему станет легче.

       После того, как он привёл себя и мысли в порядок, до завтрака Том размышлял о том, к чему сейчас снова пришёл, стоя за оградой поместья Малфоев и рассеянно глядя на раскинувшийся неподалёку старый лес. Про Снейпа стоило пока что забыть, иначе для этого нужно отправляться в школу, а он решил, что туда не ступит ногой целую неделю. Он думал о предстоящем задании и пытался сообразить, с чего ему нужно начать. Мысль пришла мгновенно — кажется, Тонкс иногда заходила в кафе, в котором они познакомились, и было бы логичнее подкараулить её там.

       Том трансгрессировал в магический переулок и попал под мелкий дождь. Здесь было пасмурно, мрачно и пусто. Глупо идти в кафе и весь день выжидать появление своего объекта, лишний раз привлекая внимание хозяйки заведения и редких посетителей, поэтому он сначала прошёл мимо, мельком заглянув в окно, проверив, что волшебницы там нет, и направился дальше. По дороге ему попался книжный магазин, и он зашёл в него. Вдалеке из-за прилавка продавец обратил на него внимание и немного привстал, чтобы лучше видеть посетителя. Том тряхнул головой, сбрасывая с волос мелкие капли дождя и коротко кивнул продавцу.

       — Доброе утро, мистер, — поздоровался мужчина, полностью выпрямившись и рассчитывая подойти, но тот его тут же остановил.

       — Я всего лишь осмотреться, мистер.

       — Хорошо, — немного расстроенно отозвался мужчина и сел обратно на своё место.

       Том медленно пошёл по рядам стеллажей, внимательно рассматривая корешки новых книг. Не менее десяти минут он разглядывал представленный ассортимент, затем вернулся к началу и снова стал бегать глазами по названиям. Ещё минут через десять определился, выбрал подходящую книгу и прошёл к мужчине, который тут же поднялся и посмотрел на выбранный экземпляр.

       — Один галлеон и пятнадцать сиклей.

       Том, слегка приподняв бровь в удивлении, достал из кармана две монеты, положил на прилавок и, забирая книгу, произнёс:

       — Сдачи не нужно.

       Он быстро вышел на улицу и пошёл обратно по переулку. Проходя мимо кафе, заметил, что никого нет, поэтому зашёл в другой магазин. Таким образом, полдня ушло на то, чтобы обойти разные магазины, выжидая, когда появится волшебница, но она так и не появилась. К вечеру карманы были забиты всякой ерундой, которую пришлось купить чуть ли не в каждой лавочке. Он успел походить по магазинам одежды и приобрести себе разные вещи. Пообщался с некоторыми случайными прохожими, выпил кофе с какой-то женщиной, зашёл в магазин близнецов Уизли и рассмотрел диковинный ассортимент, даже в мрачном переулке побывал, но Тонкс не приходила. Когда время приблизилось к восьми часам вечера, Том медленно прошёл ещё раз мимо закрывающегося кафе и вскоре трансгрессировал на ближайшую знакомую улицу, чтобы добраться до места встречи.

       В кафе уже ждал Долохов, сидя за столом, на котором стояли две чашки кофе, источавшие пар. Со стиснутыми от злости зубами и пустым взглядом Том прошёл к знакомому и сел, оглядевшись по сторонам.

       — Это маггловское кафе, — произнёс Антонин, внимательно рассматривая подошедшего, а затем махнул рукой: — Кофе?       Том молча опустил взгляд на чашку и лениво взял её в руки.       — Вижу, сегодня неудачный день? Не встретил?       Тот качнул головой, не поднимая взгляда. Ему совсем не хотелось разговаривать о потраченном впустую дне. Раздражение пыталось овладеть им, но Том старался бороться с этим, чувствуя, как Гермионе становится ужасно плохо. Не хватало ещё снова переживать девчачью истерику, которая закончится для Тома тем, что он разобьёт здесь всё к чертям. Желание в принципе уже было для этого и не маленькое.       — Выяснил, как она выглядит хотя бы? — продолжал интересоваться Антонин

.       — Да, выяснил. Пока безрезультатно, — уставшим голосом отозвался Том и, наконец, подняв глаза на собеседника, спросил: — А у тебя что?       — Пил горячий шоколад с Руквудом

.       — Отлично, — усмехнулся тот, качнув головой, — я на улице под дождём носился, а ты пил горячий шоколад.

       — Уверен, ты выпьешь его завтра с Тонкс, — усмехнулся Антонин.       — Не говори мне сейчас о ней, — раздражённо отозвался Том, поморщившись и снова опустив глаза на чашку кофе. — Лучше расскажи, что тебе удалось выяснить.

       Раздражение уже переходило в ярость, и лавина тепла стала плавить чувства Тома, заставляя Гермиону страдать хуже прежнего.       Только не сейчас, только не в этот момент!..       — Мы мило побеседовали с ним, заговорили о вчерашнем собрании и знаешь что? Август подозревает тебя, — насмешливо произнёс Антонин, вальяжно откинувшись на спинку стула в руках с чашкой кофе.

       Том мгновенно поднял на него глаза и сдвинул брови, забыв о злости, о Гермионе, о магии.

       — Что?

       Долохов рассмеялся.

       — Август думает, это я всё подстроил? — насмешливо переспросил Том, сощурив глаза.

       — Угу, — протянул Антонин, с любопытством рассматривая заострённое от напряжения лицо.

       — И что ты ему сказал?

       — Согласись, было бы глупо разубеждать его, — отозвался тот и сделал глоток. — Во всяком случае, сейчас.

       — А чем он аргументировал свои подозрения?

       — Знаешь ли, он очень удивился, узнав тебя на собрании. Конечно, ты с ним даже не знаком, но вот что я тебе скажу: Руквуд очень осторожный и сообразительный волшебник. Его в аврорат взяли за феноменальные способности к ментальной магии, там он занимался долгое время тем, что допрашивал наших агентов, пока ты не смог перетащить его на сторону Англии. Ох, тяжело тебе это далось, Том. Очень тяжело.

       Антонин оскалился, качнув головой, отпил кофе и продолжил более спокойным голосом:

       — Его сестра — Астрид Руквуд — помнишь её?

       — Виделся пару дней назад, — усмехнулся Том.

       — Хочешь знать, что ты с ней сделал? Как ты заставил Августа стать предателем своей страны и перебежать на твою сторону?

       — Не убил же я её? — слегка приподнял бровь тот, ожидая ответа.

       — Ты одурачил её, как самую глупую овечку. Она носилась за тобой хуже любой собаки, поддерживая каждое твоё слово. Ты заставил её выбирать между тобой и братом, и, конечно же, она выбрала тебя! У тебя не всё гладко стало складываться с немецким авроратом, Руквуд бесился до безумия, нам пришлось пережить множество стычек, но ты был непоколебим — тебе нужен был Августус. Тогда ты забрал с собой в Англию Астрид, и любящий братец пришёл вернуть её назад, ведь он знал, что его сестра просто пешка в твоей игре, а та, наивная, не верила в это. Ты поставил ему условие, что отпустишь её, если тот вступит в твои ряды и будет твоим шпионом.

       — Я сдержал своё обещание?

       Антонин качнул головой и на несколько мгновений закусил губу.

       — В 1956 году был взрыв прямо в редакции маггловской газеты, а под ней находился бар. В тот день Астрид должна была встретиться с тобой, но ты не успел туда явиться — взрыв произошёл буквально за пять-десять минут до предполагаемого времени встречи. Она не выжила.

       — Полагаю, Август винил в этом меня? — безразлично спросил Том.

       — Разумеется.

       — Но как же он сейчас продолжает быть Пожирателем смерти и шпионить в министерстве?

       — Руквуд уже тогда боялся тебя, как и остальные.

       — Но это же был несчастный случай, — слегка удивился тот. — Ещё немного, и я с ней же мог взлететь на воздух…

       — Нет, — качнул головой Антонин.

       — Почему же?

       — Ты не собирался к ней на встречу. Дело в том, что это я подорвал газетную редакцию по твоему указанию. Астрид многое знала, и ты не мог позволить просто так уйти ей.

       — Вот как? — с лёгким ошеломлением на лице усмехнулся Том. — Поэтому ты говоришь, что у него много оснований ненавидеть Волан-де-Морта?

       — У него много оснований ненавидеть его и отомстить тебе.

       — Я-то здесь причём? Я с ним даже не знаком.

       — Тебе всего лишь двадцать лет, и не ты стоишь за нишей власти на сегодняшний день, а Тёмный лорд. Если до него он ни в коем случае добраться не может и даже не допускает мысли, то до тебя — запросто.

       Том склонил голову вбок, приоткрыл рот, чтобы ответить, и не сразу произнёс недоверчивым тоном:

       — Ты сейчас шутишь?

       — Именно за таким, как ты, носилась его сестрица, а не за Тёмным лордом. Я знаю, о чём говорю, и сегодня беседу вёл с ним я, а не ты.

       — Он же понимает, что это глупо — пытаться мстить мне за спиной у Волан-де-Морта, — с улыбкой на губах отозвался Том.

       — Он знает, как ты ведёшь дела, и инцидент с авроратом очень похож на твой стиль, — спокойно отозвался Антонин.

       — И что ему это даст? Он думает подорвать доверие Волан-де-Морта ко мне?

       — Полагаю, именно так. Интересно будет посмотреть, как он преподнесёт свои догадки Тёмному лорду.

       — Он ему не поверит, — решительно отозвался Том, качнув головой и с пустотой в глазах посмотрев на собеседника. — Он сам думает, что это Руквуд.

       — Не поверит, но надломить и так ваши странные взаимоотношения вполне может.

       Том опустил голову, задумавшись. Выходит, Август Руквуд совсем не обрадовался появлению Тома и много лет пылает ненавистью из-за смерти своей сестры. Если он так любил её, что пошёл на предательство своей страны и вышел на вынужденный шпионаж для аврората его государства, то совсем не удивительно, что через несколько десятков лет Августус до сих пор жаждет мести, пронося в своём сердце яд. Как же глупо любить кого-то! Это вызвало усмешку на губах Тома и, подняв голову, он произнёс:

       — Значит, по твоим предположениям, это Руквуд устроил заварушку с какой-то неизвестной целью, а тут под руку попадаюсь я, и он собирается свалить это на меня. Умно, конечно, но в то же время ужасно глупо.

       — Я вытащу из него всю информацию — это вопрос времени. Если он пойдёт к Тёмному лорду с рассуждениями о тебе, то ему будет хуже. Пока Августус не решается на это. Возможно, продумывает хорошенько свой план по убеждению в причастности тебя к этому.

       Том не шелохнулся. Обрести врага буквально на третий день нахождения в этом мире было довольно необычно. Хорошо. Если Руквуд обозначил ему эту роль, то играть Том собирается по своим правилам.

       Его пристальный взгляд скользнул по лицу собеседника, и Том медленно спросил, сощурив глаза:

       — Антонин, а почему ты мне доверяешь? Почему ты думаешь, что это не я? Ведь это в моём стиле.

       Тот облокотился на стол локтями, приблизившись к Тому, и ответил:

       — Тёмный лорд доверяет тебе, но дело даже не в этом. Я точно знаю, что оказавшись здесь, ты сразу начал искать его. В конце концов, зачем тебе прорывать оборону школы?

       — Вообще-то сегодня ты выразил свою мысль о том, что я попытаюсь проникнуть туда, — невинным тоном напомнил тот.

       — Но ты же пошёл искать ответы сначала у Тёмного лорда — это первая твоя мысль, и она логичная. Кто, как не ты сам ответишь себе на вопросы?

       — Всё несколько не так, как я предполагал, — снова начал раздражаться Том.       — Я тебя предупредил, что сейчас другое время, и Тёмный лорд — это не ты. Успел уже догадаться, что он ничего не знал о твоём появлении?

       — Зато такое чувство, что ты заранее знал, — спокойно отозвался Том. — Что ты делал у Лестрейнджей в тот день?

       — Приходил по поручению Тёмного лорда. Нужно было привести ему Рудольфуса.

       — Ты привёл ему меня, а не Рудольфуса, — напомнил тот.

       — Я его встретил ещё до тебя и сообщил, о чём просил меня Тёмный лорд. Не думай, что наша встреча была запланирована, — качнул головой Антонин, делая последний глоток кофе и ставя чашку на блюдце. — Если Тёмный лорд не знал о тебе, то я подавно не мог узнать.

       Том ничего на это не ответил, однако понимал, что слова Долохова вполне разумны. Он почувствовал в голове такую кашу, что стало тошнить.

       — Ладно, пойдём отсюда. Мне нужно подумать, — напряжённо произнёс он, отодвигая от себя пустую чашку и доставая из кармана пачку сигарет.

       Оба встали и направились к выходу из кафе, пока Антонин доставал перчатки, а Том подносил зажигалку, чтобы подкуриться. Оказавшись на улице, где по-прежнему моросил дождь, Том огляделся.

       — Ты у Малфоев находишься?

       — Пока что да. Я в розыске, — разминая пальцы, обтянутые перчатками, отозвался Долохов.

       — Не совсем похоже, — усмехнулся Том, оценивающе оглядывая мужчину с ног до головы, резко выдыхая дым, и оба пошли по тротуару, тихо постукивая каблуками туфель.

       — Люди боятся, не выходят из дома, поэтому большинство из нас уже гуляют, где хотят, да и творят всё, что угодно… Сюда.

       Антонин завёл Тома в узкий переулок, коснулся локтя и утащил к поместью Малфоев.

       — Когда пришьют старика, то жизнь окончательно станет вольной.

       — Сомнительный план насчёт Малфоя, не думаешь? — безразлично отозвался Том, заходя на территорию дома.

       — Поменьше болтай здесь. Об этом знает слишком мало человек и это держится в секрете.

       — Я так понимаю, что здесь одни знают одно, а другие — другое? Никто не владеет полной информацией обо всех планах Волан-де-Морта?

       — Да, именно так. Тёмный лорд предпочитает не пересекать людей из разных сфер деятельности. Головорезам не обязательно знать, какую интригу плетёт Тёмный лорд в здании министерства, и наоборот, министерским шпионам не должно быть известно, на какой рейд он отправляет остальных. Что касается Малфоя, то о задании знают лишь единицы, поэтому не смей разговаривать с кем-то об этом.

       Том ничего не ответил, и они больше не обмолвились ни одним словом. Оказавшись внутри дома, оба разошлись по своим комнатам, и Том в этот день больше никуда не выходил. Он бросил пакет на стол, выложил все купленные безделушки из карманов, разделся и отправился в ванную комнату. Перед тем, как лечь спать, он с раздражением и тоской вспоминал о Гермионе и не заметил, как провалился в сон.

       Следующее утро было таким же пасмурным. Том не стал спускаться на завтрак, быстро привёл себя в порядок, оделся и покинул дом Малфоев, не встретив никого по пути. Как и вчера, мелкий дождь моросил весь день, и точно так же Том потратил полдня, гуляя по разным магазинам, время от времени проходя мимо кафе. К вечеру он зашёл в неприметный узкий переулок, из которого было видно вход в заведение, и остался наблюдать там, опираясь на кирпичную стену и рассматривая не видящих его прохожих. Иногда курил сигарету, прятал руки в карманах, щурил глаза, размышлял о предстоящем разговоре или вспоминал прошлое.

       Незаметно темнело, дождь усиливался, и, наконец, Том различил вдалеке знакомую фигуру. Нимфадора Тонкс, одетая в ту же мантию, что и в первую встречу, быстро шагала по тротуару, направляясь в кафе. Том отстранился от стены, затянулся дымом последний раз, проследив, как девушка зашла в заведение, и сам направился за ней, выбрасывая окурок. Быстро оглядевшись по сторонам, он пересёк дорогу, дёрнул дверную ручку и зашёл вовнутрь. Как ни в чём не бывало, Том тряхнул влажными волосами, разбрасывая капли дождя в разные стороны, и прошёл к прилавку, возле которого делала заказ Нимфадора. Та обернулась, задрала голову и с тенью удивления встретилась с взглядом тёмных глаз.

       — Тонкс, — наигранно приятно изумился Том, коротко оглядев её, — вы снова здесь?

       Та приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но её губы тут же изогнулись в вымученной улыбке. Выглядела она немного хуже, чем в тот раз.

       — Решили выпить кофе после тяжёлого дня? — продолжил Том уже с вежливой улыбкой, затем обратился к хозяйке заведения: — Добрый вечер, мадам. Будьте добры, сделайте то же самое, что заказала эта юная леди.

       Он снова перевёл тёплый взгляд на Нимфадору, которая немного сдвинула брови, почувствовав какую-то неловкость.

       — Вы не против, если я составлю вам компанию?

       Та качнула головой и снова вымученно улыбнулась, отворачиваясь от прилавка, чтобы пройти к столику. Том последовал за ней, и оба присели за выбранный Нимфадорой стол.

       — Вы снова пришли читать библиотечную историю магии? — усмехнулась Тонкс, однако её глаза оставались пустыми и прозрачными без намёка на веселье.

       — Нет, в этот раз я пришёл почитать другую книгу за чашкой кофе, но, встретив вас, вполне готов попить кофе за разговором с вами, — коротко улыбнулся Том.

       — С чего вы взяли, что я заказала кофе? Горячий шоколад — обычно я его пью.

       Тот показал своё удивление и коротко кивнул.

       — Тогда будем пить горячий шоколад.

       Некоторое время они молчали, ожидая заказ, затем Тонкс пристально посмотрела в добродушные глаза Тома и спросила:

       — А какую книгу вы в этот раз решили изучить?

       — Секунду, — отозвался он, нырнув рукой в карман, затем вытащил купленную вчера книгу и протянул её Нимфадоре. — Взял для расслабления.

       Та взяла протянутое и заинтересованно рассмотрела обложку, повертела в руках и прочитала название.

       — Вы читаете романы? — с улыбкой спросила она и подняла глаза на собеседника, впервые отразив в них искреннюю весёлость.

       — А что? Не всё же время углубляться в книжные «заумности», — усмехнулся Том, сверкнув глазами. — Читая их, я отдыхаю. Наверное, в связи с моим занятием просто не хватает в жизни романтики.

       Тонкс слегка вскинула брови и отдала книгу обратно.

       — Все ваши занятия и вправду не романтичные, — кивнула она.

       В этот момент подошла женщина с подносом в руках и поставила каждому по чашке.

       — Благодарю вас, мадам, — не глядя на хозяйку кафе, а только на Тонкс, произнёс Том, не шелохнувшись.

       Он проследил, как Нимфадора взяла свою чашку, притянула к губам, и поймал её пустой взгляд.

       — А что вы читаете в свободное время?

       — Я… не читаю, потому что нет свободного времени, — покачала головой та после глотка напитка, ставя чашку обратно на блюдце.

       — Слишком много работы?

       — Скорее, тяжёлой работы.

       — Вы каждый день приходите сюда? — взяв свою чашку, поинтересовался Том.

       — Нет, в основном после министерства. Когда я там бываю, после всей суеты хочется тихое и уединённое место. А вы? До нашей прошлой встречи я вас не видела здесь ни разу.

       — Можно сказать, я стал захаживать сюда недавно — здесь вкусный кофе. Один раз зашёл, и мне понравилось. До этого предпочитал сидеть в кафе на соседнем переулке, но мне разонравилось там. Пришлось найти место «повкуснее», — улыбнулся Том, чем вызывал слабую улыбку у Тонкс. — Вы же тоже здесь, потому что вам нравится, как тут готовят… горячий шоколад.

       Он мельком посмотрел на чужую чашку и снова поднял озорные глаза на собеседницу.

       — Мы встретились один раз, и случайно удалось второй.

       Тонкс усмехнулась, опустив голову, затем непринуждённо огляделась, отчего Том понял, что привёл её в лёгкое смущение. Нет, очарованием с ней сложно завязать разговор на интересующую тему, поэтому он сменил тактику и серьёзно продолжил:

       — Не хотелось бы говорить об этом, но не могу не заметить, что сегодня вы выглядите немного хуже, чем в прошлый раз. У вас что-то случилось?

       Тонкс вскользь посмотрела на него и опустила пустой взгляд в свою чашку.

       — Нет, наверное, в тот раз я устала меньше, чем сегодня.

       — У вас очень специфичная работа. Почему вы выбрали именно аврорат? Разве девушке не лучше ли работать где-нибудь… хм… в отделе магического правопорядка или в отделе сотрудничества с другими странами? Спокойно и не страшно, — невинно произнёс Том.

       — Спокойно и не страшно, но эти профессии не учат защищать себя, — так же серьёзно отозвалась Тонкс, посмотрев в ответ.

       — Ладно, тогда скажу по-другому: вы меня не убедили, что у вас всё в порядке, — легко ответил Том.

       Тонкс приоткрыла рот, чтобы ответить, но вдруг передумала и спустя несколько секунд произнесла другое — не то, что хотела сказать вначале:

       — Вы верно заметили, что моя работа не спокойная. Каждый день подвергать себя опасности — это не романы читать по вечерам.

       — А я бы вам всё-таки посоветовал начать их читать. Вот увидите, вам станет легче, — оживлённо отозвался Том, пододвинув книгу к Тонкс. — Заберите её себе.

       — А вы?..

       — Я завтра же куплю себе другую, — тут же продолжил он, не принимая возражений. — В следующий раз расскажете, как вам, и стоит ли мне её читать.

       Его губы тронула вежливая тёплая улыбка, и Том притянул к ним чашку, чтобы сделать глоток шоколада. Нимфадора некоторое время смотрела на книгу, затем подняла взгляд на собеседника и согласилась:

       — Хорошо, я заберу её и прочитаю. Может быть, ваш метод сработает.

       — Я больше, чем уверен, что сработает, — доверчиво отозвался Том. — Вы посмотрите, на вас совсем нет лица, а это не хорошо для такой молодой девушки, как вы. Мы оба понимаем, что времена сейчас не самые радужные, но отдыхать тоже нужно. Отдохнувший человек в тысячу раз лучше справляется с задачей, нежели растерянный и измотанный. И… в тысячу раз больше шансов дать отпор врагам в случае неожиданной встречи, согласитесь?

       Тонкс слабо кивнула, продолжая пустым взглядом рассматривать то книгу, то поверхность стола, затем подняла голову и произнесла:

       — Вы говорили, что выслеживаете Пожирателей смерти. Как ваши успехи?       Том слабо улыбнулся, понимая, что, наконец, нащупал ниточку в разговоре, заставив Тонкс саму завести интересующую его тему. Он сделал вид, что присматривается к ней, словно пытаясь определить — стоит ли говорить ей, — и после затяжной паузы чуть ближе наклонился к Нимфадоре, отвечая:

       — Да, мне кажется, я нащупал ниточку, которая сможет привести меня в логово Пожирателей…

       — Ты с ума сошёл? — резко возразила Тонкс, округлив глаза, затем спохватилась: — То есть вы…

       — Мы можем перейти на «ты», — тут же без интереса отмахнулся Том, ещё немного приблизившись к ней, и со сверкающими глазами продолжил: — Почему это плохая идея?

       — Ты хоть знаешь, как они прекрасно владеют магией? — тихо и серьёзно заговорила Тонкс, так же наклоняясь ближе к Тому, коротко оглядевшись по сторонам. — Одна Беллатриса чего стоит!..

       — Беллатриса? — немного нахмурившись, переспросил тот.

       — Беллатриса Лестрейндж, — подтвердила Тонкс таким тоном, словно говорила об очевидных вещах. — Не знаешь её что ли?

       — Конечно, знаю. Я о другом, — слабо качнул головой Том. — Меня не Беллатриса интересует, однако эту женщину я бы с удовольствием нейтрализовал…

       — И я с радостью её поймала бы, но…

       Том нахмурился ещё сильнее, заметив, как глаза Тонкс почернели.

       — Что?

       — Она лучшая сторонница Того-Кого-Нельзя-Называть и… она вдобавок ещё моя тётка.

       — Серьёзно? — без поддельного удивления спросил тот.       — Да, — слабо подтвердила та, и Том заметил, как её голос едва дрогнул.

       — Что же, это всё объясняет… — медленно отозвался он. — Ты в аврорате, а твоя семья — преступники…

       — Я бы всё отдала, чтобы поймать её и посадить обратно в Азкабан! — с оттенком злости отозвалась Тонкс, отведя взгляд.

       Глаза у Тома сузились, как только он заметил, что у неё они сверкнули.

       — Ты плачешь? — спросил он.

       Тонкс нервно дёрнула плечами от услышанного и тяжело вздохнула, видимо, борясь с появившимися слезами.

       — Послушай, — тихо и уверенно заговорил Том, быстро осмотревшись по сторонам и больше приблизившись к Нимфадоре, — конечно, мало приятного, когда родственники крутятся возле Волан-де-Морта…

       Тонкс снова вздрогнула и посмотрела стеклянными глазами на Тома.

       — …но сама подумай: они не лезут именно к тебе, не пытаются поймать именно тебя. Ты всего лишь выполняешь свою работу и явно не гоняешься, как я, за Пожирателями.

       — Дело не в том, что меня не преследуют… — качнула головой Тонкс.

       — А в чём же?

       — Беллатриса убила Сириуса — моего дядю, — положив руки на стол, отозвалась та.

       Том немного нахмурился и стал припоминать, что читал о нём в старых газетах, отданных ему Долоховым.

       — Сириуса Блэка?       Тонкс кивнула и не смогла сдержать слёз. Её мышиные волосы потускнели, а взгляд стал настолько несчастным, что Том поджал губы, прежде чем решиться на какое-то действие. Он снова огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто за ними не следит, взял Нимфадору за запястье руки, лежащей на столе, и воодушевлённо тихим голосом заговорил:

       — Послушай, Тонкс, я тоже потерял в этой войне родного человека и готов мстить за его смерть. Думаешь, я просто так пытаюсь достать хоть кого-нибудь из них?..

       — Кого ты потерял? — успокаиваясь, слабым голосом спросила та.

       — Я потерял мать, и больше у меня никого не осталось.

       — Кто это сделал?

       — Долохов. Антонин Долохов.

       — Я знаю его. Он… он сражался с Сириусом и загнал его к той проклятой арке, возле которой с ним покончила Беллатриса, столкнув за занавес, — хриплым голосом рассказала Тонкс.

       — Разве ты не хочешь им отомстить? — с воодушевлением продолжал Том, сверкая глазами. — Они не заслуживают спокойно гулять по переулкам и наводить палочку на любого, кто им не понравится! Не заслуживают упиваться чужими слезами, кровью и смертями! Я своими глазами видел, как убили мою мать. Мне удалось сбежать, но знаешь, после того раза я себе поклялся, что найду их любой ценой и уничтожу так же, как они уничтожили её. Они не заслуживают даже Азкабана, а только лишь смерти!..

       — Они сбегали из тюрьмы и если их поймать и заключить…

       — Они сбегут снова! — гневно сверкнул глазами Том, затем сбавил тон голоса и продолжил: — Просто я не хочу, чтобы эти твари бесновали дальше. Уверен, и ты этого не хочешь…

       Он замолчал и отпустил женское запястье, пристально глядя в стеклянные глаза, обращённые к нему.

       — Нет, не хочу.

       — Тогда нужно их найти и… обезвредить.

       — У тебя уже есть мысль, как это сделать?

       Том уловил во взгляде заинтересованность и, не сбавляя своего напора, с тем же воодушевлением продолжил:

       — Конкретной мысли нет, но у меня есть кое-какая информация.

       Тонкс посмотрела на него с ещё большим интересом.

       — На днях я вычислил, кто является ещё одним Пожирателем смерти, и знаешь, меня это взволновало.

       — Кто?

       — Драко Малфой. Полагаю, ты его знаешь, он же твой родственник?

       — С чего ты взял, что он — Пожиратель смерти?

       — Лично слышал. На той неделе я вышел на след Люциуса Малфоя — он был в Лютном переулке, — и подслушал разговор с человеком, стоящим ко мне спиной — не знаю, кто это был, но они говорили про Драко и метку на предплечье. Он — Пожиратель смерти, а ты же понимаешь, что враг находится в Хогвартсе?

       — Мы охраняем школу… — начала Тонкс.

       — Ты тоже охраняешь её? — тут же спросил Том.

       — Да, с начала учебного года. Это приказ министра магии, — объяснила она. — За Хогвартс не нужно переживать…

       — От внешних факторов, может быть, он защищён, но внутри находится враг! Как думаешь, зачем Малфоя в шестнадцать или… сколько ему?.. семнадцать лет наградили меткой? Просто так?

       — Ну-у… — задумалась Тонкс, отводя взгляд. — Он один, и что он может сделать?

       — Убить, например? Мало ли какие ему приказы может раздавать Волан-де-Морт?

       — Ты называешь его по имени… — решила обратить на это внимание Тонкс, с тенью уважения посмотрев на собеседника.

       — Я не боюсь Волан-де-Морта, особенно его имени.

       — Смело, — слабо улыбнулась та.

       — Послушай, Тонкс, — вернулся к теме Том, снова загораясь воодушевлением, — меня смущает то, что Малфой принял метку, даже не закончив школу. Явно что-то должно произойти…

       — Том, даже если это так, то нужно убедиться наверняка, что он стал Пожирателем смерти. Я помню, как Гарри высказывал свои предположения…

       — Гарри?

       — Да, Гарри Поттер. Мы виделись с ним на каникулах — он говорил, что Малфой, очевидно, стал Пожирателем смерти, но никто ему не поверил…

       — Почему? И с чего он взял?

       — Он подслушал разговор Драко и Северуса Снейпа…

       Том заинтересованно склонил голову вбок.

       — …и рассказал, что Драко что-то замышляет. Правда, он подозревал ещё и Снейпа в чём-то, но сам Снейп и Дамблдор говорили, что тот просто пытался выведать у него правду.

       — А что именно говорил Снейп, Гарри рассказывал?

       — Что-то вроде предлагал помощь в чём-то, — пыталась припомнить Тонкс. — Но, видишь ли, Дамблдор доверяет Снейпу, а он не может ошибиться в человеке. Мы все верим Снейпу.

       — Вы все? О ком ты говоришь?

       Тонкс закусила на несколько секунд губу и объяснила:

       — Орден Феникса. Организация, которую создал Дамблдор ещё в первой войне для борьбы с Волан-де-Мортом. Я тоже в ней состою.

       — И Снейп тоже состоит в ней?

       — Да, — кивнула Нимфадора. — Он сказал, нет оснований полагать, что Драко что-то замышляет. Так и Дамблдор сказал.

       — Ты серьёзно так думаешь? — спросил Том, пытливо посмотрев на неё, и та заколебалась.

       — Нужно убедиться, что Малфой действительно стал Пожирателем смерти, — наконец, выдохнула Тонкс. — Нужно знать наверняка, чтобы подозревать его в каких-то делах.

       — Именно это я и хочу сделать. Мне нужно попасть в школу и выследить Малфоя.

       — Что? Ты с ума сошёл? В школу не могут зайти посторонние — она охраняется аврорами и сильнейшими заклинаниями! — тут же оживилась та.

       — Но на авроров эти заклинания не распространяются, так?

       — К чему ты ведёшь?

       — Проведи меня в школу, — быстро произнёс Том с явным воодушевлением.

       — Я не могу этого сделать, Том, — неуверенно отозвалась Нимфадора.

       — Как ты не понимаешь? Если Малфой — Пожиратель смерти, то это может обернуться катастрофой! Хоть завтра Волан-де-Морт может дать указание Малфою убить Поттера!

       — Но за столько времени он до сих пор не дал его, — возразила Тонкс.

       — Не значит ли это, что у него есть другое указание? — серьёзным и ровным голосом отозвался Том, чуть опустив голову, исподлобья заглядывая в тёмные глаза. — Может быть, убить кого-нибудь другого? Того, с кем Малфой в честном поединке не справится, а только хитростью?

       — Ты имеешь в виду кого-то из преподавателей? — чуть наклонилась Тонкс ближе.

       — У меня много предположений, — ответил тот, — и ни одно из них не лучше другого.

       — Но кто может интересовать Того-Кого-Нельзя-Называть кроме Гарри? Ему никто не нужен!

       — Наверное, тот, кто защищает его? — приподнял бровь Том, пытливо не сводя глаз с собеседницы.

       — Нет, это… это невозможно, — качнула головой та, отстранившись.

       — Сама подумай, что будет, если Волан-де-Морт нейтрализует Дамблдора. В это с трудом верится, однако предположи на секундочку, что тогда будет? Представь, если это каким-то неведомым образом произошло? Что станет с миром, который и так уже наполнен угрозами и опасностью!

       Том опустил свой взгляд на ладони Нимфадоры, которая нервно сцепила их и стала потирать вспотевшими пальцами.

       — Школу уже никто не сможет защитить, — проникновенным тоном сильнее надавил он. — К тому же я услышал вчера, что в аврорате какие-то странности происходят. Ты знаешь что-нибудь об этом?

       — Да, — слабо ответила Тонкс, сильнее сжимая ладони. — Из-за этого ослабла охрана школы — теперь там работают только проверенные авроры.

       — Что бы там ни было в аврорате, но я уверен, что охрана школы спала из-за какого-то плана Волан-де-Морта. Они уже пробивают защиту замка, и очень важно знать, что собирается делать Малфой! Именно поэтому я хочу туда проникнуть и…

       — Я сообщу Ордену…

       — Нет! Нельзя об этом говорить, как ты не понимаешь? — резко перебил Том. — Все уверены, что Дамблдор сможет постоять за себя, но риск есть. Вспомни хотя бы лже-Грюма, который оказался Барти Краучем, ведь его за целый год никто не смог разоблачить! А если в вашем Ордене находится шпион? Что, если ты расскажешь о моих догадках, об этом услышит шпион Волан-де-Морта и сразу же поставит в известность его? Ситуация слишком критичная, любая утечка информации может сыграть на руку врагу. Тонкс, нужно убедиться, что Малфой не Пожиратель смерти, иначе если это так, то необходимо предпринимать какие-то действия, и очень важно, чтобы никто не узнал о них!

       — Шпион в Ордене… Чёрт, я уже запуталась!

       — Тонкс, шпионы могут быть везде! Ты думаешь, я просто так работаю один? Думаешь, я просто так вынашиваю свои планы в одиночку? Я не могу доверять никому…

       — Но ты же рассказал об этом мне, — доверчиво отозвалась та.

       — Потому что я уверен, ты не расскажешь никому обо мне, — также доверчиво отозвался тот. — Ведь ты же не расскажешь?

       Нимфадора тяжело вздохнула, отвела взгляд и медленно покачала головой.

       — Нет, но с такими планами ты ведёшь себя в могилу.

       — Мне не справиться одному, поэтому мне и нужна твоя помощь, — снова загорелся воодушевлением Том, глядя на неё ещё более доверчиво. — Если мы будем сидеть сложа руки и только обороняться, то рано или поздно оборону пробьют! Здесь нельзя бездействовать и тупо защищаться!

       — Хорошо, что ты предлагаешь? — наконец, уступила Тонкс.       — Выведать настоящие планы врага. Раз ты охраняешь замок, то сможешь пропустить меня через защиту. Я выясню, является ли Малфой Пожирателем смерти, и если да, то собрать как можно больше информации о том, что ему нужно сделать.

       — А если нет?

       — Тогда мы спокойно выдохнем и будем вдвоём пить горячий шоколад дальше, не переживая за безопасность школы и Поттера, — слабо улыбнулся Том.

       Тонкс задумалась, глядя на свои ладони.

       — Это предательство, Том. Если я и буду действовать в интересах Ордена, то точно нарушу указ министерства.

       — Но это не предательство министерства, — возразил тот. — Это всего лишь так будет выглядеть. Я не хочу, чтобы неожиданно случилось непоправимое, и если ты не поможешь мне, то я найду другой способ, как выяснить планы Малфоя и доказать, что он — Пожиратель смерти. Его отец крутится рядом с Волан-де-Мортом, а ваша тётка вообще опасная и безумная дама, не постеснялась убить своего родственника, и логично ли предполагать, что Драко останется в таком окружении в стороне?

       Нимфадора закусила губу, продолжая разглядывать свои руки.

       — Да, Драко никто не позволит остаться в стороне, ты прав, но… Том, я вижу тебя второй раз в жизни. Как я могу тебе доверять?

       Он несколько секунд молчал, затем спокойно произнёс:

       — Посмотри на меня.

       Тонкс подняла на него взгляд, и Том тихо, твёрдо и уверенно продолжил:

       — Будь я твоим врагом, разве я бы пытался вскрыть факт, что Малфой стал Пожирателем смерти? Будь я твоим врагом, разве я пытался бы подорвать какие-то планы Волан-де-Морта? Будь я твоим врагом, разве я разговаривал бы с тобой откровенно и просил бы помощи вместо того, чтобы просто пытать тебя или подвергнуть Империусу? Будь я твоим врагом, разве я сидел бы сейчас здесь с тобой?

       Нимфадора внимательно заглядывала в тёмные невинные глаза, решаясь, и Том медленно притянул руку к её запястью и сжал его.

       — Так ты поможешь мне? — ещё тише спросил он.

       Та некоторое время молчала, затем опустила глаза и ответила:

       — Помогу. Когда ты хочешь заняться этим?

       — Хорошо, — тихо выдохнул Том, выпрямляясь и отпуская руку собеседницы. — На следующей неделе…

       — Тебе понадобится мантия-невидимка или что-то в этом роде, — начала предполагать Нимафадора.

       — Да, я подумаю над этим, подготовлюсь.

       — Но что будет, если тебя застукают?

       — Не переживай, меня не поймают. Я неплохо умею обороняться и, в конце концов, буду под дезиллюминационными чарами. И даже если меня поймают, то о тебе я точно ничего не скажу.

       — Том, тебя будут допрашивать сывороткой или…

       — Я пью противоядия от всего, Тонкс. О тебе не узнают, будь уверена. Меня даже не поймают, — убедительно ответил Том, продолжая не сводить с неё взгляда.

       Та снова сильно занервничала.

       — Тебя будут допрашивать в аврорате и… они могут даже пытать.

       — С чего ты взяла?       — Потому что даже меня пытали. Если речь идёт о таких серьёзных вещах, то их даже закон не остановит, чтобы выпытать правду.

       — Тебя пытали? Почему? — быстро спросил Том, нахмурившись.

       — Забудь, — качнула головой Нимфадора.

       — Тонкс, — твёрдо остановил тот. — Я доверился тебе, и ты можешь доверять мне. Что случилось в аврорате и почему тебя пытали?

       Та снова начала нервно сжимать вспотевшие ладони и спустя некоторое время решилась.

       — Пару дней назад одного аврора напоили оборотным зельем и наложили Империус…

       — Кто этот аврор?

       — Кэтрин Фауст. Её околдовали непростительным, заставили выпить оборотное зелье, превратив в Майкла Фауста — её мужа. В таком виде она заявилась в штаб, и её муж — Майкл, раскрыл обман.

       — То и логично, ведь не может же быть в штабе двух Майклов Фаустов, — как само собой разумеющееся отозвался Том.

       — Нет, дело в том, что тот Майкл, который рассекретил свою жену, был не им, а тоже под оборотным зельем и при этом в образе Кэтрин Фауст. Когда лже-Кэтрин указала на настоящую Кэтрин, что она под оборотным зельем в образе Майкла, знаешь, как все авроры удивились?

       Том изобразил удивление.

       — А где сам был Майкл Фауст?

       — Его не могли найти до сегодняшнего дня.

       — Допросили? — заинтересованно отозвался Том.

       — Его нашли мёртвым буквально несколько часов назад, — покачала головой Тонкс.

       — А Кэтрин Фауст? Её допросили?

       — Её должны были допросить в тот же день. Когда сняли с неё все заклинания и увидели, что это настоящая Кэтрин, то незамедлительно отправились искать ту, лже-Кэтрин, что выдала её, а меня оставили охранять комнату допроса, в которой она находилась. И… я не знаю, как это произошло, но, когда авроры спустя два часа вернулись ни с чем и пришли допрашивать Кэтрин, она была убита.

       — Что?!

       — Да, она была в комнате под моей охраной, и это не самоубийство. Её убили, — Тонкс тут же встрепенулась и приблизилась через стол к собеседнику. — Том, я лично её охраняла, и в моём коридоре никого не было! Её не могли убить! Я даже не отлучалась никуда! Я всё время стояла там и!..

       — Тонкс, успокойся, — ощущая подступающую девчачью истерику, мягко заговорил Том, приблизившись к Нимфадоре. — Я тебе верю. Тебя допрашивали?

       — Да, — закрыв глаза, отозвалась та, медленно качая головой, словно пытаясь выкинуть из головы тот момент жизни. — Меня допрашивали, и очень долго. Меня вывернули всю наизнанку…

       — Ты рассказывала кому-нибудь об этом? Ордену, например?

       — Нет, что ты? Меня очень хорошо убедили, что об этом не следует кому-то рассказывать.

       — Тебе поверили, а, значит, тебе не о чем больше переживать, — тем же мягким тоном убеждал Том. — Авроров можно понять: у них прямо под носом кто-то провернул странное дело с неизвестной целью.

       — Самое интересное, что никакие документы не исчезли. Волшебник, что провернул это, даже не притронулся ни к чему!

       — Но это дало ясно понять, что кто-то беспрепятственно может находиться в штабе. К тому же школу охраняют авроры, и предатель может быть среди охраны!

       — Поэтому в тот день выдернули всех, кто охранял замок. Начали проверку, и только надёжных авроров отправили на рейды в замок. В итоге его защита стала на две трети меньше, чем была, а территорию Хогсмида даже некому охранять.

       — Однозначно, это дело рук Волан-де-Морта. У него в штабе есть шпион, который таким инцидентом ослабил защиту замка, заставив авроров не доверять друг другу. Теперь ты понимаешь, что это опасно? Если Малфой что-то делает внутри школы, а оборона ослаблена, не ждёт ли он подкрепления для свершения деяния, которое возложил на него Волан-де-Морт?

       Нимфадора побледнела.

       — Мы должны всё выяснить и решить, что с этим делать, — твёрдо заключил Том.

       — Ты уверен, что не стоит никому об этом говорить?

       — Абсолютно. Помни, везде могут быть шпионы, и лучше лишний раз никого не ставить в известность о нашем с тобой разговоре. Сначала ты пропустишь меня в школу, я вытяну достоверную информацию, а потом уже будем думать, что предпринимать, договорились?

       — Тебе нужно хорошо подготовиться. Нельзя, чтобы тебя поймали. Нам двоим будет…

       — Я знаю, — перебил Том и добавил: — Доверься мне. Я второй год слежу за этими ублюдками, и меня ни разу никто ещё не поймал и даже не обнаружил. С тобой всё будет в порядке, а за меня можешь не переживать.

       Тонкс кивнула.

       — Значит, смотри. Встретимся завтра в другом кафе, — зашептал Том, оглядевшись по сторонам, — там обсудим все детали, разберём все возможные варианты наших действий в любом из случаев. Когда ты выходишь на рейд в школу?

       — Послезавтра.

       — Слишком рано, я не успею подготовиться. Тогда не в этот рейд, а в следующий ты пропустишь меня в замок.

       — Хорошо, завтра детально всё распланируем, только я понять не могу, как ты собираешься вытаскивать информацию из Драко?

       — Следить за ним, — пожал плечами Том. — Сначала буду следить, и, как только обнаружу что-то интересное, сообщу тебе — решим, что делать дальше.

       — Не вздумай показываться ему или кому-либо, ладно? Если тебя хоть кто-то увидит, то всех авроров, охраняющих школу, снова будут допрашивать, и тогда…

       — Не переживай, Тонкс. Я прекрасно вижу все риски, и разоблачать себя точно не буду.

       — Ладно, — выдохнула Нимфадора, выпрямляясь. — Напиши адрес, где встречаемся завтра.

       Том неторопливо притянул к себе книжку, открыл её, достал из кармана заколдованное перо из магазинчика близнецов Уизли и написал на обратном форзаце адрес.

       — Маггловское кафе. На виду у волшебников нам лучше не встречаться, — пояснил он, закрывая книгу и пододвигая её Тонкс. — И ещё. Нам нужно придумать, как делиться важной информацией на случай, если за кем-то из нас появится хвост, и наши встречи станут невозможными.

       — Может быть… может быть при следующей встрече я возьму карту города и в закономерном порядке заранее обозначим места наших дальнейших встреч? Если кто-то из нас не придёт, это будет сигналом, что что-то пошло не так, и следующая встреча будет ровно через день в другом рассчитанном нами месте?

       — Хорошая идея — обозначить заранее все встречи. Тогда если кто-то из нас пропускает вторую встречу, больше не встречаемся, это станет опасно. Это будет значить, что ситуация слишком критичная для кого-то из нас. Если кого-то из нас заподозрят или обнаружат, то нельзя, чтобы обнаружили другого.

       — Договорились, — кивнула Тонкс.

       — Когда разойдёмся — сожги книгу с адресом.

       — Я, в самом деле, сначала поверила, что ты дал мне её почитать, — слабо усмехнулась та.

       — Так и было до недавнего момента, — улыбнулся тот.

       — Ты не читаешь романы, Том, — произнесла Нимфадора и закусила губу.

       Тот нахмурился и почувствовал, как внутри всё напряглось. Неужели она догадалась, что их встреча была продумана заранее?

       — С чего ты взяла?

       — Ты читаешь шпионские романы, — тихо и слабо засмеялась Тонкс, и Том почувствовал, как моментально спадает напряжение.

       — Если ты огорчена, что эту книгу не прочитаешь, то в следующий раз принесу такую же, — поддержал он смех.

       Они замолчали и допили давно остывший шоколад.

       — Значит, до завтра? — заключила Нимфадора.

       — Да. Сожги её при первой же возможности.

       Та поднялась со своего места, спрятала книгу во внутренний карман, поправила мантию и попрощалась. Том проследил, как она вышла из кафе, и тут же опустил голову, закрывая глаза. Голова раскалывалась от манипуляций, которые удалось провернуть. Он был морально истощён до невозможности и уже плохо соображал. Облегчение приносила только одна мысль: ему удалось убедить Тонкс в своих действиях, и теперь она ему доверяет.

       Весь вечер Том чувствовал, как пустоту от усталости пыталось заполонить тепло, рвущееся из груди. Когда он оказался в поместье Малфоев, тут же ушёл в комнату, разделся и рухнул на кровать, пытаясь отогнать от себя все размышления. От них голова трещала до тошноты в горле. Кто мог подумать, что так сложно будет убедить Тонкс рассказать ему всё и помочь? Сейчас он даже вспоминать о ней не хотел, мечтая уснуть и восстановить силы после такого тяжёлого дня. Его рука потянулась к прикроватной тумбочке, чтобы взять сигарету и зажигалку, и спустя некоторое время Том разглядывал потолок и медленно выдыхал дым, пытаясь расслабиться.

       Скользящее тепло впервые приятно стало греть душу. Захотелось поддаться ему и раствориться, словно оно готово восполнить все его силы. Постепенно и осторожно Том подпускал тёплые волны магии, докурив сигарету и выбросив куда-то на пол глухим щелчком пальцев, закрыл глаза. Мягкая незыблемая пропасть стала сжимать его в объятиях, обволакивая чем-то невидимым, но ужасно приятным. Ничего не зудит и не жжёт, а лишь расслабляет и манит притянуться к неизведанному и трепетному. Наверное, магия ослабевает, как и надеялся Том. С этой мыслью он полностью отпустил сознание и почувствовал, словно растекается на одеяле, как масло, скатываясь куда-то в тёмную бездну. Медленно и неторопливо вся его сущность входила в странную эйфорию. Какой-то вихрь подхватил и закружил в хаотичном движении, сквозь мягкость ощущений Том различил чужое присутствие таких же чувств. Магия взбунтовалась, обнаружив брешь в уставшем рассудке, и заставила от своего тепла слабо улыбнуться уголками губ. Ладонь устремилась куда-то по мягкому одеялу, словно выискивая что-то, и сжалась, поймав только пустоту. Стало тоскливо. Том перевернулся на бок, не открывая глаз, и продолжил падать в тёплый и приятный мрак, пока сон не настиг его.

       Следующее утро началось с очередной каши в голове. Слишком много информации ему пришлось впитать, как губка. Он не успел ещё подняться, а голова ужасно гудела, атакуя разными мыслями, однако сквозь них ощущался осадок вчерашних ласковых чувств, с которыми он засыпал. По его представлениям, они таким образом гасли и продолжали гаснуть, а значит, на следующей неделе Том не будет чувствовать абсолютно ничего. Это был хороший знак.

       День оказался слишком полным на события. Утром он встретил за завтраком Антонина и поинтересовался его успехами в порученном ему задании. Тот сообщил, что Руквуд пока не собирается ничего предпринимать в отношении Тома, но по-прежнему вынашивает какой-то план. Сегодня Антонин собрался подцепить ему «жучка» в виде пуговицы на верхнюю одежду, чтобы прослушивать разговоры с другими коллегами в министерстве. Может быть, Руквуд встретится со своими крысами из аврората, и те скажут ему что-то интересное.

       — Опасный ход, Антонин, — закусив губу, прокомментировал Том. — Он может обнаружить необычную пуговицу, и тогда сразу же поймёт, что за ним следят. И явно по приказу Волан-де-Морта.       — Уверен, что не обнаружит, но если и так, то тогда Руквуд точно не сунется к Тёмному лорду.

       — А я думаю, наоборот, испугается и побежит со всех ног обвинять меня.

       — Если это действительно он, то заткнётся тут же и не будет вылезать из своей берлоги без необходимости, а я думаю, что это он.

       — Ну, смотри, — протянул Том, качнув головой, — твоё счастье, если он не заподозрит.

       На завтрак никто не пришёл, и оба разбрелись по своим делам. Том видел домочадцев и некоторых гостей несколько раз, все они выглядели так пришибленно, словно их только что оповестили о том, что каждому из них жить осталось не больше пяти минут. Он продолжил изучать газеты Долохова в своей комнате, и во второй половине дня его отвлёк стук в дверь. Конечно же, Малфой стоял на пороге и просил пройти к Волан-де-Морту в кабинет.

       Разговор прошёл весьма спокойно. Том рассказал о встрече с Тонкс, подтвердил все слова Руквуда и уточнил, что Тонкс ничего больше не знает. Взамен Волан-де-Морт поставил в известность, что авроров немного прибавилось для охраны школы, но никаких изменений внутри замка, по словам Снейпа, не было. Вопрос оставался открытым: кому потребовалось нарушить охрану школы и ничего при этом не сделать? В аврорате, по словам Тонкс, тоже ничего не случилось и не исчезло. В чём тогда смысл?

       — Заметил, сегодня все ходят как приведения. Ты их горькой микстурой напоил? — усмехнулся Том перед тем, как выйти за дверь, держась за ручку.

       — Скорее, ядом, — криво улыбнулся Волан-де-Морт.

       — Хм… ясно, — кивнул тот, опустив глаза, и вышел из кабинета.

       Все занимались своими делами: Антонин пытался добраться до Руквуда, Волан-де-Морт наводил на дом ужас и допрашивал всех, а Том постоянно размышлял, читал газеты или прислушивался к своим внутренним ощущениям, ожидая новостей от Долохова и встречи с Тонкс.

       С наступлением темноты он ушёл из дома Малфоев и весь вечер провёл в разговорах с Нимфадорой, выстраивая план дальнейшего сотрудничества. Они обсудили все детали и рассмотрели все возможности, как может обернуться ситуация, а так же как не рассекретить друг друга, если у кого-то что-то пойдёт не так.

       — Полагаю, территорию можно покинуть беспрепятственно?

       — Да, выйти из школы может любой. На ночь закрывают двери на множество замков и ставят защитные чары, поэтому имей в виду, если не выберешься до восьми вечера, ночевать будешь внутри. На входе во время комендантского часа стоят по два аврора внутри и снаружи, так что даже не пробуй как-то схитрить с ними. И ещё: ночью коридоры патрулируют преподаватели, у них есть какие-то смены, так что заранее придумай, где тебе прятаться, если вдруг останешься в замке.

       Тонкс закусила губу и добавила:

       — И вообще, нам бы сделать какое-то обозначение, чтобы я понимала, что ты покинул замок.

       — Я могу оставлять… сигарету?.. на условленном месте. Это будет значить, что я благополучно ушёл.

       — Хорошо, с местом определимся, когда окажешься у территории школы. Встречу я тебя вот здесь, — Тонкс ткнула указательным пальцем на карту. — Здесь никто нас не обнаружит. Возле запретного леса практически никто не ходит, поэтому назад возвращайся тем же путём.

       — Хорошо, в заключение давай обозначим схему наших дальнейших встреч.

       — Да, сейчас достану, — быстро проговорила Нимфадора, залезла в сумку и вытащила оттуда карту города.

       — Я придумал простой и в то же время безопасный рисунок. Смотри, здесь у нас центральная точка, где мы сегодня сидим. Отсюда будем двигаться против часовой стрелки от вот этой линии, — Том провёл прямую на карте, пересекая точку, где они сейчас находились, — под углом в сорок пять градусов на расстоянии от предыдущего места около двух километров.

       — Получается круг? — глядя на окружность, проведённую рукой Тома.

       — Почти. С предпоследней точки круга берём выше ещё на два километра и встречаемся уже вот здесь. Дальше идём такой же окружностью, только с большим радиусом…

       — Что-то вроде мишени получается…

       — Движущейся мишени, ведь центр у нас будет смещаться на два километра по завершении круга. Безопасность этого рисунка в том, что если кто-то и захочет предугадать нашу следующую встречу, то для этого нужно знать, где был центр, то есть наша первая в отсчёте встреча, но то, что мы провели её сегодня, здесь, никто уже не узнает.

       — Так, значит, в следующий раз на Оттори-Сент-Кэчпул, дом… одиннадцать?

       — Угу, — отозвался Том, глотнув чай и наблюдая за движением пальца по карте.

       — Затем… площадь Ковен-Гарден?

       — Да. И смотри, по времени мы начнём отсчёт с семи часов вечера, в следующий раз — в восемь, затем в девять и десять, а потом обнуляем снова до семи вечера.

       — Ты точно работаешь в образовании? — наигранно нахмурилась Тонкс. — Ты не аврор?

       — Нет, — усмехнулся Том. — И в образовании я не работаю.

       — Тогда?..

       — Чем меньше мы знаем друг о друге, тем безопаснее, Тонкс, — перебил её тот. — Значит, карту я забираю себе и сжигаю. Никогда на других картах не черти в момент высчитывания следующей точки встречи, поняла?

       — Да.

       — Завтра ты на рейд. Послезавтра пропускаем день, и потом встречаемся на следующем месте за день до проникновения в замок.

       — Значит, через четыре дня я встречаю тебя вот здесь, у запретного леса.

       — Всё верно, — поднимаясь со стула, кивнул Том и пристально посмотрел в глаза собеседницы. — Запомни, никому ни слова.

       Вечером он снова отдыхал в своей комнате, уткнувшись в подушку лицом и расслабляясь после тяжёлого дня. Тепло магии приносило ему ещё большую эйфорию, чем вчера. Том сильнее утопал в мягких чувствах, как в вязком болоте, и уже находил в этом что-то особенное и необходимое. Это помогало снять напряжение и развеять мысли. Да, он убеждал себя, что такая стадия чувств вполне была приемлемой, в ней были плюсы. Он не замечал, как осторожно плавится, будто масло от раскалённого ножа, и растворяется в необъяснимых обволакивающих тело ощущениях. Сначала они заставляли вздрагивать уголки губ в подобии улыбки, но спустя некоторое время Тома настигала тоска. Его ладони снова скользили по мягкому одеялу в поисках чего-то, но так и не находили, сжимая пустоту. Затем темнота и глубокий сон.

       Следующие два вечера заканчивались тем же: стремительные потоки тепла, плавящие и расслабляющие ещё сильнее, а затем мощнейшая тоска, которая усиливалась и усиливалась, сдавливая сердце и перехватывая дыхание.

       На третий день Том проснулся с внезапно полыхнувшей злостью. Он неожиданно осознал, что с ним происходит, а с ним происходило точно то же самое, что было с Гермионой, когда крестраж вынуждал её уступить. Тогда она без магии обнимала и ощущала подступающую истому истинных чувств. Том понял, что все эти дни уступал не магии, а настоящим чувствам, колеблющимся в сердце, поэтому тепло его не душило, а мягко поддерживало состояние, заставляя находить в этой пропасти ошеломительное и прекрасное — то, от чего не хочется избавляться.

       Осознав, что помимо магии в сердце теплились откуда-то взявшиеся настоящие чувства, Том устроил очередной разгром в своей комнате. Ярость пульсировала в каждой клеточке тела, а обрушившееся на голову из-за этого тепло проникало во все нервные волокна, заставляя дрожать и ненавидеть всё на свете. Он снова проклинал себя, магию, Гермиону, которую вновь довёл до истерики и слёз своим поведением. Энергия пульсировала и вибрировала, разрывая, накаляя воздух жаром и самого Тома жаждой сейчас же притянуться ко второй своей части и задушить гнетущие чувства. Он сгорал от горючей смеси эмоций, срывая с кровати постельное бельё, разрывая подушки, пух из которых стал разлетаться по всей комнате, прилипнув к одежде и волосам.

       Том резко проскочил в ванную комнату и посмотрел в отражение, наткнувшись на звериный взгляд полыхающих огнём глаз. Вцепившись холодными пальцами в умывальник, он повесил голову и прикрыл веки, пытаясь успокоиться. В самом деле, чего он так разозлился? Какие ещё настоящие чувства? Это невозможно. Не с ним.

       Едва ли он успокоился. Весь день настигало и раздражение, и лавины тепла, — два чувства поочерёдно хватали за горло и душили, а после встречи с Тонкс, оказавшись дома, Том задыхался и от того, и от другого одновременно. Он мучил себя, не находя возможности преодолеть злость и жажду, мучил Гермиону, не давая ей спокойно уснуть, и, когда время давно перевалило за полночь, почувствовал себя каким-то сумасшедшим, не способным контролировать мутнеющий рассудок. Чувствуя изнеможение от всего навалившегося, Том перевернулся на растрёпанной постели, уткнулся лицом в одеяло и вцепился в ткань, потянув на себя, словно пытаясь разорвать.

       Уже завтра он попадёт в школу, и первое, что сделает, — найдёт Гермиону, задушит собственными руками без сожаления и жалости, без лишних слов и объяснений. Просто сожмёт ей глотку и лишит жизни. Он не предупредит, когда явится, а просто найдёт, застанет врасплох и задушит.

       На следующий день его трясло, как в лихорадке. Том медленно просовывал руки в рукава плаща, а затем поправлял воротник, бережно укладывая его, словно эти движения помогали сохранить частичку самообладания. Тряхнув головой, тем самым разворошив кудрявые волосы, он быстро покинул комнату и спустился вниз, чтобы выйти на улицу. Вдохнув воздух полной грудью, Том неторопливо прошёл всю дорожку, ведущую за ограду, и вскоре трансгрессировал.

       Его встретил дождь и затянутое антрацитовое небо, не имеющее ни конца, ни края. Быстро оглядевшись, вдалеке он увидел одинокую фигуру волшебницы, медленно идущую в его сторону. Её голову защищал от дождя капюшон, который то и дело пытался слететь из-за сильного ветра. Том пошёл навстречу.

       — Прекрасная погода, — произнесла Нимфадора, поморщившись от очередного порыва ветра.

       — Идём к лесу, обусловим место, — отозвался Том, не обращая внимания на треплющиеся волосы, щекочущие лицо.

       — Невидимость, — прерывисто напомнила та, и он тут же накинул на себя дезиллюминационные чары.

       Они быстро достигли кромки леса, и Тонкс указала на тонкое дерево с обломанными ветками.

       — Я присмотрела вот это место. Здесь будет условная точка.

       — Хорошо. Сегодня я остаюсь в замке, а завтра увидимся в городе, — услышала в ответ голос Тома.

       — Идём, я запущу тебя.

       Оба направились к воротам и благополучно прошли мимо двух авроров и защитных барьеров.

       — Ты высчитала следующее место? — услышала рядом с собой тихий шёпот Нимфадора.

       — Музей Фарадея?

       — Верно. До завтра, — произнёс Том и быстро направился к главному входу в Хогвартс.

       Шагая по мокрой дороге, он внимательно рассматривал величественные стены замка, в которых где-то сидела Гермиона и занималась своими делами: может быть, делала уроки, читала книги или болтала с друзьями. Интересно, её друзья обратили внимание на изменения подруги?

       Невидимая ниточка, появившаяся в груди, заставляла ускорить шаг, чтобы быстрее приблизиться к цели. Том положился на интуицию, доверяясь чувствам, нещадно укалывающим каждый нерв. Сторонясь редко встречающихся студентов, он внимательно оглядывался в каждом коридоре и быстро взбирался по лестницам наверх. Кровь стучала в ушах сильнее и сильнее, а энергия медленно разрывала душу, жаждая вырваться наружу. Стало невыносимо жарко, и Том остановился на площадке четвёртого этажа, понимая, где сейчас находилась Гермиона — в библиотеке.

       Он едва преодолевал желание перейти на бег, скрипя зубами и плотно сжимая губы. Подступила уже знакомая тошнота, ладони невольно сжались в кулаки. Какого чёрта он ждал целую неделю, если это не помогло, а сделало только хуже?!

       Внутри бурлил вулкан, собираясь при первой же возможности извергнуться и затопить, расплавить всё огненной лавой, но Том пытался справиться с этим, заглушая эмоции. Он слишком быстро оказался в библиотеке и, не сбавляя шага, стремительно направился по левой стороне стеллажей, подмечая каждую деталь вокруг. Ещё немного и он остановился, увидев Гермиону.

       Она сидела на скамейке, опираясь локтями на стол и держа ладонями голову. На несколько секунд, казалось, замер весь мир, — она не шевелилась, затем подняла голову, убирая руки со стола, и посмотрела в его сторону растерянным взглядом.

       За неделю Гермиона изменилась и стала похожа чем-то на Тонкс: бледная кожа лица, стеклянные чёрные глаза, в которых, кажется, скопилась скорбь всего мира, и едва розовеющий оттенок губ, потому что недавно она их кусала. Она долго вглядывалась в пустоту рассеянным взглядом, затем опустила глаза на раскрытую книгу, медленно закрыла её, поднимаясь со скамьи, и прошла к ближайшему стеллажу, чтобы поставить на место.

       Том тихо и медленно подошёл к ней, жадно разглядывая профиль волшебницы и усиленно сдерживая дыхание от настигающих чувств. Он ощущал, как внутри поднимается огромная волна, готовясь обрушиться в любую секунду. В груди становилось больно от нехватки воздуха, а кровь слишком громко застучала в ушах, нарушая воцарившуюся тишину. Гермиона поставила книгу на полку и замерла, зацепившись пальцами о корешок. Она рассеянно посмотрела на ряд книг перед собой, приоткрыв рот, словно прислушиваясь или пытаясь что-то различить своим осязанием. Том ощутил, как она сильнее проникается к присутствию частью его магии, как стал вибрировать вокруг воздух, готовясь скрежетать разрядами молний, как стало душно и невыносимо оставаться неподвижным, разглядывая малейшее трепетание ресниц. Они стояли долго, словно были неживыми, пока рука Тома медленно не потянулась к предплечью Гермионы и не прикоснулась к ней кончиками пальцев.

       Та прерывисто выдохнула и опустила веки, задрожав, как осиновый лист на ветру. Высоко поднятая волна, наконец, обрушилась лавиной на всю сущность, затмевая рассудок и выдворяя за грань какую-либо логику. Том неторопливо поднял руку к плечу, шумно выдохнув от переизбытка жалящих чувств, и ощутил, как закружилась голова, ещё громче застучала кровь, а реальность стала распадаться на куски, оставляя в поле зрения только Гермиону, которая рассеивалась в его глазах, превращаясь в тёмный расплывчатый силуэт. Собственная магия обняла за плечи, наполняя невероятной мощью, в то время как Гермиона почувствовала обратное — её ноги подогнулись, а голова упала набок, рассыпав на плечо всю копну кудрявых волос. Она резко вцепилась в полку тонкими пальцами и судорожно невнятно простонала, не имея возможности не преклониться перед возникшей силой. Она жестоко обрушилась на неё, обволакивая чёрной тенью невыносимого и желанного тепла, пальцы соскользнули с твёрдой поверхности, и Гермиону потянуло вниз. Том опустился в то же мгновение, словно короткая нить тянула его за ней на дно. Глаза продолжали жадно разглядывать черты женского лица, как будто его зрачки впитывали в себя какую-то энергию, дающую невероятное превосходство и силу, которой, казалось, можно поставить на колени весь мир. Внутри с ужасной мощью колебалась магия, желая вырваться наружу и обхватить обмякшее тело, не способное даже противостоять давящим чувствам. Том уже не различал лица Гермионы, пропадая в тумане иллюзорного мрачного мира, в котором сверкали и трещали молнии; его пальцы устремились к тонкой коже на шее, нащупывая пульсирующую артерию в том жесте, в каком несколько вечеров подряд его ладонь шарила по мягкому одеялу, выискивая что-то необходимое. В этот раз пальцы сжали не пустоту, а живую трепещущую плоть, с каждой секундой сдавливая сильнее кожу до боли, пока Гермиона судорожно не всхлипнула. Она оживилась и протянула дрожащую руку к невидимому, цепляясь за рукав плаща и так же теряя действительность. Ледяные пальцы сдавливали горло ещё сильнее, и Том даже не осознавал, что не может остановиться от сумасшедшего потока тепла, что пробегало, как ток, от кончиков пальцев прямо в душу, наполняя его сущность большей силой и неистовой магией. Глаза Гермионы заслезились, а пальцы больно обхватили запястье пытающей её руки. Вторая ладонь дёрнулась к Тому и сжала рубашку на груди, больно цепляя за ней непослушными пальцами кожу. Она потянула его на себя и услышала рядом с собой прерывистое, едва различимое дыхание. Том сдавливал шею сильнее, притягиваясь к пересохшим губам, как одержимый суккуб, желающий выжать из Гермионы всю жизненную энергию. Его манил невидимый сгусток души, который он хотел буквально высосать из оцепеневших губ. Отключившийся разум не понимал, как ногти больно царапают его кожу на груди, и как сам вводит в агонию жертву, безумно манящую и притягивающую своим теплом. Тонкие приоткрывшиеся губы желали забрать любой горячий вздох, поглотить чужую жизнь, растворить в себе дрожащую перед ним магию, овладеть ею и не отпускать. Поймав губами судорожный тихий стон боли, Том прикоснулся к трепещущей коже лица и не сдержал томный вздох от ошеломления. Безумная завихрившаяся магия жгла и стравливала быстро растекающуюся по венам кровь, внутренний дьявол проснулся в груди и заставлял нагло и жадно вытягивать жизнь. Том медленно провёл по напряжённым скулам и нашёл чужие и пересохшие губы, готовые кричать в агонии от удушения. Звук тока заскрежетал в ушах, продолжая туманить реальность. Наконец, он перестал сильно сдавливать шею, и только потому, что не уловил желаемое дыхание. Ледяные пальцы едва смогли ослабить хватку, Гермиона жадно вдохнула горячий воздух, ослабив давление пальцев на мужской груди. Губы соприкоснулись, и ничего не видящий и не осознающий Том резко оттеснил Гермиону назад, больно вдавливая её голову в нижнюю полку с книгами. Невидимая сила ужасно подмывала вырвать из неё всю жизнь, высосать все соки, разорвать её душу на части, овладеть каждой клеточкой волшебства. Другая ладонь Тома схватила Гермиону за рубашку возле ключицы и небрежно дёрнула на себя. Губы прижались ещё сильнее, вызывая у жертвы болезненное чувство, на которое ему было абсолютно плевать. Со звериной страстью он проник языком в её уста, резко обхватил рукой за плечи и зацепил кудри, сжимая рубашку и больно стягивая пряди непослушных волос. Гермиона пискнула, но звук тут же пропал и растворился в шумящих искрах наэлектризованного воздуха. Чувствуя, как внутри вырывается беснующее чудовище, Том злостно закусил губу и мгновенно ощутил на губах девчачьи слёзы и терпкий вкус крови. Пальцы снова сдавили тонкую шею, жаждая забрать тепло беззащитного существа, которое стало слабо предпринимать попытки оттеснить дьявола, приносящего физическую боль. Но Том был непоколебим. Его дикие чёрные глаза впились в стеклянные и испуганные, а губы продолжали терзать чужие, вытаскивая всё тепло, всю магию, чтобы опустошить жизненный сосуд до дна.

       Спадают дезиллюминационные чары. Захват Гермионы ослабевает, глаза тускнеют. Том разжимает ладонь, движения губ замедляются и совсем замирают. Ток в ушах перестаёт трещать, уступая место только стуку крови, а звериный взгляд фокусируется на чёрных опустошённых глазах. Том тихо выдыхает в губы и тоскливо смотрит на изнеможённые черты лица. Одурманенное сознание заставляет ласково и томно прошептать в истерзанные губы:

       — Я убью тебя.

       Гермиона сморгнула слёзы, слабо сжала чужую рубашку на груди и опустила невидящий взгляд вниз. Том схватил её за грудки и поднял на ноги, моментально прижимая к стеллажу и жадно обхватывая хрупкое тело, наполненное манящей неиссякаемой магией. Пальцы вонзились в спутанные волосы, губы снова овладели чужими, властно призывая отозваться им, и Гермиона с содроганием мгновенно сдалась.

       Он не может насытиться теплом — когтистое чудовище разрывало грудь, заставляя причинять боль. Ладонь схватила копну волос, а вторая рука сильнее прижала к своему телу. Том наслаждался испуганным и растерянным взглядом, ощущая, как Гермиона всей душой чувствует на себе испепеляющий и жадный взор. Непослушная рука опустилась к шее, снова сдавливая её и вырывая из груди болезненный стон, тут же пойманный властными губами. Том вдыхал чужое тепло с немыслимой жадностью и жестокостью, с какой Гермиона даже не вдыхала в момент болезненного осознания того, что он не кто иной, как Том Риддл.

       Он чувствовал всю податливость своим движениям, — она позволяла душить себя и делать ей больно. Неожиданно её влажные дрожащие пальцы поднялись с груди к заострённым скулам и мягко скользнули по всей линии. Этот жест взорвал ему сознание, и он больно укусил нижнюю губу, вздрогнув от переизбытка чувств. Его пальцы соскользнули с шеи и вцепились в воротник рубашки, грубо притянув Гермиону к себе ещё ближе.

       — Остановись, Грейнджер, — тяжело и прерывисто дыша, томно прошептал он, терзая израненные губы. — Я же убью тебя.

       Но разум уже давно покинул её. Она снова провела дрожащими пальцами линию от скул к шее, чем вызвала звериный рык из груди Тома. Он ослеп от безумства, ярости и жадности, схватил её за горло, больно сжимая его, и резко прижал к стеллажу. Слабо закусив девчачью губу, он потянул её, медленно поворачивая голову в сторону, и отпустил, ласково скользнув щекой по влажным губам, прикрывая в эйфории глаза. На лице стала появляться хищная улыбка от того, что почувствовал себя котом, играющим с загнанной в угол мышкой. Выросшее из маленького клубочка чудовище готово было мурлыкать, наслаждаясь магией, которую бесцеремонно вытягивал Том. Он снова придушил её, провёл щекой по мягким губам и, немного приоткрыв глаза, насмешливо прошептал:

       — Ну же, Грейнджер, включи инстинкт самосохранения.

       Но она вцепилась ему в воротник плаща и замерла, судорожно вдыхая знакомый из детства аромат свежести. Его настиг новый приступ злости от того, что не может справиться с собой и оторваться от Гермионы, вызывающей в нём страстное желание овладеть всей её магией. Связывающая их невидимая нить неумолимо притягивала, не давая ни единого шанса взять себя в руки и отшатнуться. Том снова овладел губами, дающими ему желанное тепло и необъятную силу, тоскливо посмотрел в безжизненные глаза, уже ничего не различающие вокруг, ощутил нестерпимую жажду убить Гермиону, задушить и поймать последний горячий вздох, который слетит с её губ. Внимательно вглядываясь в чёрные глаза, он подумал, что будет очень сильно тосковать по ней, если не сможет вдохнуть её чувства. Он не хочет её терять, но жаждет выжать всю жизненную энергию, ужасно дразнящую и сводящую с ума рассудок.

       Где-то глубоко внутри он ощутил тревожность, что не сможет сдержать себя и действительно убьёт её жесточайшей страстью. В подсознании забарабанила мысль, что это неправильно, глупо, неразумно. Том ослабил захват пальцев и губ, борясь с самим собой, злостно простонал, отпустил Гермиону и кулаком со всей силы ударил возле её плеча по книгам. Ярость захватила каждый нерв и заставила бурлить кровь от ослепляющей ненависти. Гермиона вздрогнула, испугавшись звериного взгляда широко распахнутых глаз, отпустила Тома, вжимаясь в стеллаж. Тот отшатнулся, цепляясь за полыхающую злость, неохотно выпустил Гермиону и прикрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Чудовище больно вонзилось когтями в сердце, требуя чужого тепла, и, скрипя зубами, он дёрнулся и стремительно поспешил прочь, пока новый приступ жажды не поглотил его с головой.

       Наложив дезиллюминационные чары, Том выбежал в прохладный коридор, сгорая от ненависти, злости и ярости. Он пытался преодолеть жажду, обуздать трепещущую страсть и ослабить захват невидимой нити, тянущей его назад.

       Через минуту Том остановился, обернулся и замер, направив тоскливый и в то же время звериный взор в конец коридора.