часть 14. Быть человеком.

Энни долго ворочалась в постели, пытаясь уснуть, но сон упорно отказывался приходить. Возможно, виной был дождь, что не прекращался уже целую неделю. Сверкнула молния, озарив на мгновение небольшую комнату. Грозы девушка никогда не боялась, но сегодня невольно вздрагивала, стоило услышать раскаты грома. Девушка выбралась из постели, накинула на плечи куртку поверх длинной ночнушки и тихо выбралась из своей комнаты.

Замок спал.

Конечно, дежурные бдили покой товарищей, а потому нарваться на них можно было с легкостью, однако, небольшая удача была все же на стороне Энни. Она прокралась на кухню: просторная комната встретила мягким свечением факела. Взяв большой металлический чайник и наполнив водой из бочки, девушка поставила его на печь греться. На верхней полке нашелся чай и жестяная кружка.

В коридоре послышались шаги, Леонхарт замерла, прислушиваясь. Спрятаться некуда, если только под стол, что ж пару дежурств не такое страшное наказание.

— Ты уверен? — голос знакомый, но чей?

— Да, это единственный выход.

А вот это уже Эрен. Только, что он делает здесь среди ночи? Энни обернулась, скрещивая руки на груди, когда Йегер вместе с Флоком вошли на кухню.

— А она что здесь забыла? — возмутился Флок, презретильно скривившись.

Чайник засвистел, Энни сняла его с печи и молча наполнила свою кружку, решив, что лучше сейчас будет уйти, хоть на душе и сделалось неспокойно.

— Эй, Энни, — начал Эрен.

— Я вас не видела.

— Вообще-то я хотел с тобой поговорить, завтра после обеда приходи в библиотеку.

Девушка кивнула, крепче сжимая кружку. Нехорошее предчувствие сжимало сердце стальными тисками. Она чувствовала опасность, но не могла понять, почему. Это же Эрен — глупый мальчишка с желанием истребить всех титанов, готовый ради своей цели и жизнь отдать, если потребуется. Он ведь защитник, правда? Даже в тот день, когда ее раскрыли, он до последнего верил в ее невиновность, верил в нее. Но что изменилось? Его взгляд стал другим — хмурым, задумчивым, но при этом твердым и решительным.

— Пойдем, Флок.

Энни осталась одна, сердце все еще нервно клокотало в груди, а руки тряслись. Нужно найти Армина и поговорить о поведении его лучшего друга, поговорить, пока не случилось нечто ужасное, а в том, что это случится сомнений не оставалось. Уже в дверях она столкнулась с Леви, чуть не облив того чаем. Теперь наказания точно не избежать.

— Леонхарт, — начал он холодно, — ты забыла, где твоя комната?

— Нет, — ответила она в тон, проклиная свою бессоницу. Вероятнее всего спать она теперь ляжет не скоро.

Леви пристально смотрел на нее, изучал: чуть растрепанные волосы, равнодушный взгляд, тонкая шея, острые ключицы, тонкие пальцы, обнимающие кружку прижатую к груди, и длинная полупрозрачная ночная рубашка. Мужчина нервно сглотнул. Снова это чувство, словно огонь бежит по венам, намереваясь сжечь все до тла, оно сконцентрировалось в ладонях, в желании еще раз коснуться ее. Необъяснимое притяжение, не дающее спокойно и свободно дышать. Грудную клетку сжало, расплющило, пульс замедлился, кислород перестал попадать в легкие. Удушье. Рядом с ней его душила невидимая сила, спасти могло лишь одно.

Поцелуй.

Такой необходимый, запретный, чтобы забыть себя, забыть обо всём и сорваться в черную пропасть. Леви целовал жадно, напористо, выпивая до дна. Кружка с грохотом упала на пол, Энни попыталась вырваться, но его объятия оказались стальными, и она сдалась, позволив чужому отчаянию взять себя в плен. Странное чувство поселилось в душе, неужели, она нужна хоть кому-то в этом мире?

Армин. Имя мальчишки вспыхнуло в голове, и волна злости закипела внутри. Так ли сильно он нуждался в ней, раз бездействовал, то делая шаг вперед и сразу назад? Энни понимала, что запуталась, что собственная голова превратилась в клетку, а мысли в палача, где здравый смысл бился о железные прутья, пока чувства выносили приговор. Сейчас девушка напоминала себе брошенную псину, которая готова была пойти за любым, кто подарит хоть мимолетную ласку.

Леви посадил ее на стол, продолжая настойчиво целовать. Он скинул с ее плеч куртку, огладил плечи, спину, прижался губами к яро-бьющейся жилке на шее, зацепил зубами нежную кожу. Ох, как это было правильно. Его руки затряслись, задирая подол ночнушки, опаляясь удивительно теплой кожей.

— Останови меня, — прошептал мужчина с мольбой, утыкаясь лицом в изгиб шеи. Ощущение, что смертельная болезнь поразила сердце.

Но Энни лишь зарылась пальцами в его волосы, заставляя посмотреть на себя. Холод и сталь, как две половины одного целого. В его глазах таилось то же одиночество и та же боль от потерь.

— Только сегодня, — ответила она.

Только сегодня одиночество перестанет сковывать своими склизкими щупальцами.

Леви входил в нее с тихим рыком, точно дикий зверь. Стол скрипел, того и гляди вот-вот развалится под тяжестью двух трудно дыщащих тел. Голова кружилась, как после настойки, возбуждение пеленой стояло перед глазами. Ее голос сладостью отзывался в каждой клеточке тела. Целовать. Кусать. Обнимать. Ловить губами стоны, брать и отдавать.

Утром он будет сожалеть, конечно, ведь вся его жизнь соткана из чертовых сожалений. Но сейчас… сейчас в голове, наконец-то, становится пусто.

***

Как наступило утро, Энни не помнит. Она проснулась абсолютно разбитой и опустошенной, тело неприятно ломило, как после изнурительной тренировки, но остатки эйфории еще теплились в ней. После душа стало значительно легче, мысли прояснились. Не зря утром и ночью в нас просыпаются два разных человека. Девушка упала на кровать, вспоминая, как отдавалась ночью, вспоминая, каким открытым и беззащитным перед ней показался Леви. Она бы никогда не подумала, что он может быть таким. С виду твердый, как скала, жестокий и холодный, а внутри такой же человек, как и все.

Завтрак девушка проспала, обед прошел в некой прострации, все же мысль о том, что будет дальше зудела на подкорке сознания. Она встретилась взглядом с Эреном и кивнула ему, быстро доела картофельное пюре и поспешила в библиотеку. Ее встретила тишина и запах старых книг. Девушка неторопливо прошлась между стеллажами, чтобы убедиться — здесь больше никого нет.

Эрен пришел через несколько минут, к счастью, без своего противного дружка, которому очень уж сильно хотелось дать по морде.

— Что ты хотел? — сразу спросила Энни, играть в загадки она не собиралась.

— Я не такой хороший оратор, как Армин, поэтому скажу, как есть. Я хочу, чтобы ты присмотрела за ним, когда меня не станет.

Что?

Эрен вздохнул и подошел к окну, чтобы выражение его лица не было видно. Он убрал руки за спину, расправив плечи, готовясь к нелегкому разговору.

— Ты ведь понимаешь, что грядет нечто неизбежное, вокруг нас всегда будет много смертей: друзья, товарищи, совсем незнакомые люди, мы… Ты поладила с Микасой и сблизилась с Армином. Я рад, что вам удалось зарыть топор войны.

Энни закусила губу, нахмурившись. Ей не нравилось это, шестое чувство шептало, что здесь что-то не так. Их разговор напоминал прощание?

— С чего ты решил, что умрешь первым? Мне осталось четыре года, явно меньше, чем тебе.

— Потому что я пожертвую собой, ради спасения своих друзей, — твердо и жёстко ответил Эрен, — а ты будешь жить дальше, иначе моя смерть будет напрасной. Я хочу, чтобы Армин и Микаса жили и ни о чем не сожалели.

Его голос треснул всего лишь на секунду, но девушка смогла услышать мольбу. Она опустила голову, не понимая, почему Йегер выбрал ее? Что он задумал на самом деле?

— Я не могу тебе рассказать обо всем по личным причинам.

— С чего ты решил, что они станут меня слушать?

— Армин станет. За ним и Микаса. Я вижу, что вы сейчас переживаете не лучшее время, — Эрен обернулся, цепляясь взглядом за корешок книги, — между вами много недосказанностей и страхов. Но я верю, что вы сможете преодолеть их. Ну а пока…

Он подошел к Энни вплотную.

— Тебе стоит забыть об этом разговоре.

И легким движением руки Эрен стер из ее памяти свою последнюю просьбу.