Глава 18

Как бы там ни было, но свое торговое утро завершила как обычно. Завтра, так и быть, на рынок не пойду. И вправду стоит сделать перерыв, а то примелькалась я с этими цветами. Вернувшись, Ансоне ничего не сказала насчет встречи с герцогом и покупки им роз. Не уверена, что стоит, к тому же вскоре пришла королевская модистка, и мне стало некогда.

По слухам, эта модистка одна из лучших в королевстве, а ее услуги и время стоят баснословно дорого. Вот любит корона заботиться и баловать сирот. Ансона и баронесса кусают локти. Попытались договориться с модисткой хотя бы на одно платье от нее, но получили отказ. Очереди расписаны на два года вперед, и только властям она порой соглашается «помочь». Цена этой помощи наверняка соответствующая.

С модисткой провела время до вечера. В общении приятная оказалась шения. После тщательных обмеров моего тела обсудили фасоны платьев и предпочтительные цвета. Модистка даже похвалила мое первое бальное платье — оказывается, о нем ей уже в красках рассказали ее титулованные клиентки, пожелавшие себе наряды в подобном стиле. Еще женщина расспросила меня об эффекте мерцания, мне не жалко, «по секрету» рассказала ей, как так получилось, на что модистка весело расхохоталась, ведь ее клиентки в один голос уверяли, что мое платье изготовила настоящая фея, и оно способно было указать на суженого. Все-таки слухи в высшем обществе разлетаются со скоростью пожара. Надо быть осторожней со словами. Но, думаю, ничего страшного, что у людей появилась новая сказка. Уходя, шения пообещала, что завтра утром уже пришлет мне первое платье и аксессуары из числа готовых на случай экстренного выхода в свет.

На этом можно было бы счастливо выдохнуть и идти ужинать, но нет. В доме, как раз к ужину, появился незваный и весьма нежеланный Ольтонами гость. Хотя, может, и званый, ведь пришел герцог Кэнтербоджи в сопровождении Эндрю Ольтона, но легче от этого семейству не стало. Герцог явился не с пустыми руками. Принес огромный букет черных роз.

Я не знала куда девать глаза, когда Кэнтербоджи вручал их в гостиной Ансоне. Хорошо, что я ничего не сказала кузине, она могла бы и скандал закатить, а так только кисло улыбнулась, поблагодарила и с подозрением присмотрелась к цветам. Да уж, герцог тот ещё тип. Возможно, и добивался скандала, ну а так ему тоже хорошо. Знак внимания оказал, развлекся и очень хорошо сэкономил на цветах.

Само собой, знатного гостя пригласили к столу. Обычно я за ужином молчу, барон тоже не особо словоохотлив, зато баронесса с детьми часто болтает без умолку. Теперь все иначе. Над столом царит напряженное молчание. Ансона уткнулась взглядом в тарелку, Эндрю мрачен, хмурится и с момента своего появления в доме произнес от силы пару слов. Супруги Ольтон то и дело пробуют заговорить с герцогом, но то и дело тушуются от одного только взгляда на грозного ректора. Поймала себя на мысли, что мне нравится, как Кэнтербоджи действует на моих родственников. Так спокойно сразу стало, ужин проходит в приятной тишине. Нет, все же пару раз разговор завязывался, но почти так же быстро увядал. Ольтоны наверняка гадают, зачем пожаловал герцог.

В конце ужина мужчины надолго уединились в кабинете барона. Ансона нервно ходит по гостиной из угла в угол.

— Мама! Он хочет сейчас попросить моей руки! — плачущим истеричным голосом произносит Ансона.

— Ну что ты, детка, он не станет. Брачный сезон только начался, это дурной тон, — как может, успокаивает дочь баронесса.

— Хочет, хочет! Он сегодня мне три комплимента сделал! И не язвителен. На герцога это не похоже. А еще он смотрел на меня, как на кобылу перед покупкой, только что в рот не заглянул, чтобы зубы проверить. Ма-ма! Я не смогу! Я не хочу умирать. Я не смогу стать мачехой чужим детям, особенно детям этого противного страшного герцога!

Как-то кузина не последовательна. Тут либо готовиться к смерти, либо к материнству. Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Хороший сегодня день, однако. Стерла улыбку с лица и нарисовала на лице соответствующий траурный вид. А то еще заметят, как я веселюсь, под горячую руку попаду.

Сначала под благовидным предлогом из гостиной отпросилась Ансона, а затем и я. Удивительно, но встретились мы с сестрицей в итоге в одном и том же месте — под дверью кабинета барона. Ансона приложила ухо к двери в районе замка и пытается подслушивать, пока меня не замечает. Я присела рядом с девушкой и тихо поинтересовалась:

— Ну как, что-нибудь слышно?

Кузина подпрыгнула от неожиданности, чуть было не ударившись о дверную ручку головой. К счастью, Ансона не стала громко паниковать, а когда осознала, что это я к ней присоединилась, села обратно и тихо деловито поинтересовалась:

— Ничего почти не слышно. Не могу понять, о чем говорят. Можешь там как-нибудь магией звук усилить?

— Ансона, подслушивать магией ректора самой крутой академии королевства? Я не настолько рисковый человек, — достала из-за спины стакан. — Лучше по старинке.

Кузина стакан у меня быстро отняла с формулировкой «мне нужнее» и вновь прилипла к двери. Эх, за еще одним стаканом, что ли, идти на кухню? Пока я раздумывала, Ансона вдруг, выпучив глаза, отскочила от двери и побежала прочь. Я восприняла это как сигнал к действию и тоже поспешила скрыться.

Я и не знала, что Ансона может так быстро бегать. В мгновение ока мы оказались с ней за поворотом коридора. Слышу, как открывается дверь кабинета, но рисковать и выглядывать не собираюсь.

Одна проблема — кузина запнулась о собственные юбки и с грохотом упала на пол, а я за ней, споткнувшись о нее же. Мы с Ансоной замерли. Услышали нас или нет? Слышим шаги в нашу сторону. Сначала на четвереньках, а потом, кое-как поднявшись, мы с кузиной улепетываем. Вылетев в очередной коридор, словно зайцы разбегаемся в разные стороны. Ну и денек.

Заскочив в свою комнату, перевожу дыхание. Сердце гулко колотится. И только сейчас понимаю, что с грохотом Ансона упала из-за стакана. Он, кажется, разбился. Но в любом случае, убегала кузина уже без орудия этого прослушки. Как все-таки неудобно получилось. Но главное, нас с Ансоной не видели.

Пронаблюдала в окно, как уезжает герцог. Все. Надо идти узнавать новости, а то лопну от любопытства. Ольтонов нашла в обеденном зале. Отец семейства нервно пьет крепкую жидкость из своего бокала и выглядит еще более бледным и несчастным, чем после получения письма с вызовом во дворец. Ольтон-младший тут же, он все так же угрюм и печален.

— Дорогой, не томи, о чем герцог с тобой говорил? — спросила баронесса.

— Он попросил руки Ансоны.

Над столом повисла тягучая тишина.

— А ты что ответил? — осторожно спрашивает шения, с сочувствием поглядывая на свою мертвенно-бледную дочь.

— Я попросил время на раздумья, и герцог его дал, но предложение было сделано так, что отказаться будет невозможно. Максимум, что я могу попробовать сделать, это еще немного оттянуть момент заключения договора хотя бы до конца брачного сезона, поскольку заключать брак раньше — дурной тон.

— Папа, ну почему невозможно? — по щекам Ансоны текут слезы — Ты меня не любишь? Ты ведь можешь отказать

— Люблю, детка, но герцог пошел на шантаж.

— Что?! Шантаж? Какой?! — вскинулась баронесса.

Тяжелый взгляд главы семьи остановился на сыне. Эндрю тут же виновато опустил голову вниз.

— Спроси у своего любимого сыночка, — предложил барон.

— Эндрю?

А Эндрю продолжает угрюмо молчать.

— Эндрю выкупил у своего друга специальные кандалы для ловли и удержания магов. Друг в свою очередь украл эти кандалы у своего отца — сотрудника службы магической безопасности. Отец долго бы не замечал пропажи, поскольку по работе хранит у себя сразу с пару десятков таких же «игрушек», а дома бывает очень редко. Конечно, все было надежно закрыто, но сынок оказался весьма талантливым по части вскрывания дверей и магических защит. Два идиота, если говорить короче. Один хотел подзаработать, другой развлечься.

— Но, Эндрю, зачем тебе нужны были эти кандалы? — недоумевает баронесса.

Милый хороший мальчик Эндрю упорно молчит. Приходится барону опять отвечать за него.

— Для глупости и подлости. Про наручники узнали, выяснили, кто их владелец, вызвали отца того сосунка-взломщика, тот взял всю вину на себя, но дознаватели уже знали кое-какие подробности и, пока еще не имея доказательств, держали двух молодых «героев» в академии, а не в тюрьме. Отец долго пытался прикрывать сынка, но когда его прижали к стене, все же признался, что кандалы он никаким образом в личных целях не использовал, тогда проработали уже его сына, которого и так подозревали, а потом и нашего красавца. Следствие завершилось. Эндрю и его другу гарантированно грозит тюрьма за кражу одному, за незаконное использование кандалов другому, и могут еще кое-что по мелочи приписать. Герцог предложил мне сделку — Ансона взамен на брата. Кэнтербоджи замнет это дело, тюрьмы не будет, наша репутация не пострадает, однако на все лето Эндрю отправят на практику на границу, на опасный участок близ гор. Там то и дело случаются набеги на наши посты диких орочьих племен. Герцог сказал, что это для перевоспитания, просто так, совсем без наказания, он оставить этот случай не может, а суровые армейские реалии могут помочь становлению правильных взглядов у молодежи.

— Моего мальчика в армию? На границу, где его могут убить?! Ни за что! — грудь баронессы воинственно всколыхнулась. — Пусть лучше в тюрьме спокойно посидит, зато здесь, рядом. И Ансону тогда не надо будет замуж выдавать за этого мерзкого герцога. Наверняка никаких денег за нашу молоденькую красавицу не предложил. Хочет все шантажом получить.

— Мама! — возмутился Эндрю. — Лучше на границу, чем такой позор!

Кузина радостно встрепенулась, для нее забрезжила надежда.

— Все правильно мама говорит. Преступил закон — неси наказание. Почему я за твои ошибки должна отдуваться и платить своим телом? — гневно произносит Ансона.

— Деньги за нашу дочь герцог дает, — вмешался в спор барон. — Причем очень хорошие.

— Сколько? — словно невзначай интересуется шения.

Барон назвал сумму, от которой у Ансоны и ее мамы изумленно округлились.

— Помимо этих денег, нам передадут еще кое-какую недвижимость в городе, — добил барон жену, та явно засомневалась. Да, Ансона и ее будущие дети, возможно, наследство герцога в случае его смерти и не получат, но вот ее родители с такими средствами спокойно и хорошо доживут до глубокой старости, и может быть даже внукам что-то останется.