Глава 29.

                       |𝓑𝓮𝓪𝓽𝓻𝓲𝓬𝓮|

В течение целой недели я находилась в состоянии апатии после потери моей семьи. Моя душа была опустошена, а сердце разрывалось от боли. Я не видела ничего вокруг себя, мир казался серым и безжизненным. Каждый день был как пустота, я не могла ничего делать, кроме как лежать в постели и тупо смотреть в потолок. Постепенно я перестала есть,  и даже чувствовать что-либо, кроме боли и горя. Я чувствовала, как моя жизнь теряет смысл, как будто все вокруг обрушилось на меня одним мгновением. Меня охватывала тревога и безысходность, и я не видела никакого выхода из этого мрака.

—Беатрис, третий час лежишь в ванной, - стук в дверь раздался одновременно с голосом Криса, —ты скоро размякнешь.

Я не ответила, молча вышла из ванной, укуталась в полотенце и собрала волосы в пучок. Каждый день был одинаковым, безразличным и бессмысленным.

—Поешь, пожалуйста, - произнес Крис тихим голосом, останавливая меня на пути в спальню.

Я снова промолчала. Говорить не было сил и желания. Я прошла вглубь дома, села на кресло у окна, и закрыла глаза, в надежде перестать думать о мамочке. Ее голос мерещился везде так же, как и ее силуэт. Папа снился каждую ночь, и было сложно проснуться.

—Беатрис, у тебя уже щеки впали, - тяжелые ладони легли мне на плечи, —прошу тебя, съешь хотя бы один тост.

Молчание. Пустота. Холод.

Теплые губи прикоснулись к моей мокрой щеке, но я отпрянула.

—Stella, я скучаю по тебе, - прошептал Крис, и обойдя кресло, сел у моих коленей, кладя на них голову, —поговори со мной.

Молчание.

—Я пригласил к нам гостей, - заявил Крис, я же не обратила внимания, продолжив смотреть в окно, —тебя разговорят, милая.

Думать о том, кто заявится к нам в гости, не было никакого желания. Я продолжила молчать до самого звонка в дверь, и несмотря на то, что Крис даже надел футболку, а не стал разгуливать с оголенным торсом, мне не было дела до гостей.

—Андреа ждет тебя у машины, - женский, звонкий голосок донесся до меня, —и лучше не зли его, а то пока мы ехали, я успела вынести ему мозги.

—И тебе доброго дня, Элиза, - произнес Кристофер, и сейчас я поднялась с места, чтобы увидеть то, что слышала.

Элиза стояла посреди зала, уперевшись руками в бока. Ее животик совсем немного подрос с нашей последней встречи, и в вязаном костюме она выглядела так мило и безобидно, что не скажешь о суровом взгляде.

—Я вернусь позже, будь с ней помягче, - проговорил Крис, пока я обхватив свои плечи, продолжала стоять как вкопанная у окна.

—Обещать не могу, Неро устраивает американские горки всегда, когда я чувствую себя спокойно. Ему нужны эмоции.

Сестра погладила свой живот и двинулась в мою сторону, от чего холодок пробежал по спине. Она подошла так близко, ее взгляд смягчился, и ее объятия заставили меня вздрогнуть.

—Мне жаль, - прошептала Элиза мне на ухо, и я сглотнула.

Впервые за эти дни я почувствовала себя последней сукой, что игнорировала любую речь в свою сторону. Ко мне приезжала Фелиция, Артуро, даже Стефано навещал меня, в попытке разговорить, но все тщетно. Телефон разрывался от звонков Адрианы, но мне было стыдно говорить с ней после всего, что из-за меня случилось.Элиза отошла от меня, села в кресло напротив, и кряхтя, закинув ногу на ногу, уверенно взглянула мне в глаза.

—Думаю, сейчас самое время поговорить, Беатрис, - проговорила Элиза и кивнула на кресло, —садись.

Я повиновалась. На самом деле было интересно узнать, о чем Элиза хочет поговорить, с тем условием, что она не особо жалует меня.

—Часть наших историй схожа между собой, - начала моя единокровная сестра, устремив взгляд своих зеленых глаз к окну, —но есть куча различий, и мне правда жаль, что все так вышло.

Я опустила глаза, сердце заныло с новой силой.

—Ты ведь понимаешь, что всю жизнь не промолчишь?

Я проигнорировала этот вопрос. Тишина повисла между нами, а затем Элиза выругалась, прежде чем сказать то, чего мне не хватало.

—Алессия получила по заслугам.

Я подняла голову, и заинтересованно уставилась на Элизу. Мои родители умерли по ее чертовой вине, и я обязана знать, что с ней произошло, но вот сестра не собиралась говорить, и стойко ждала, когда я пророню хоть слово.

—Что с ней? – взяв себя в руки, все же прохрипела я.

Слышать свой голос за пределами головы было максимально непривычно.

—Хуже просто не могло быть, - хмыкнула Элиза, поглаживая свой животик, —ей не повезло, и с ней разобрался Теодоро.

Я сглотнула. Теодоро имел хреновую репутацию среди женщин, и очень хорошую среди мафиозных солдат. Крис говорил, что он немного своеобразен в работе.

—Тео поимел ее так, что теперь вряд ли она сможет говорить, да и в принципе ей это больше не понадобится, - проговорила Элиза.

Мои брови взлетели вверх. Я не понимала, что она имеет в виду.

—Неро, не слушай, ради бога, - фыркнула Элиза, —он поимел ее в рот так, что разорвал голосовые связки, а после раскроил ей череп. У Андреа могли бы быть проблемы с Фионой и Данте Леоне, но приспешники Алессии сдали ее с потрохами, и родителям не оставалось ничего, как принять участь дочери.

—Ч-что? – прошептала я, хватаясь за подлокотники кресла.

—Не хочу огорчать тебя, но эта змея нарушила слишком много правил Каморры, а подставив тебя просто подписала себе смертный приговор.

Вздох сорвался с моих губ и чувство облегчения нахлынуло. Я почувствовала чертову радость от смерти человека. Это так странно и приятно.

Элиза растянулась в улыбке.

—Радуйся, дорогая, за тебя будут резать. Это Каморра, здесь женщина подобна богине, конечно, если ты не такая, как Алессия, - проговорила сестра, и края моих губ дрогнули.

Это хоть и было поводом для радости, но сердце не переставало болеть.

—Я хочу к семье, Элиза, - вырвалось у меня, и слеза скатилась по щеке.

Элиза встала с места, и кивнула на диван. Мы сели рядом, а затем Элиза обняла меня за плечи, дав возможность уложить голову ей на грудь. От нее исходило тепло, уют, она чувствовалась как семья, по которой я плачу уже какой день.

—Скорбеть можно вечно, Трикси, - вздохнула Элиза, поглаживая мои волосы, —но жить тоже надо. Я понимаю, все это свалилось на тебя в таком раннем возрасте, но нужно двигаться дальше. У тебя есть Крис, который тебя любит, и на крайний случай есть непутевая сестра в виде меня.

Элиза звонко засмеялась, а затем закряхтела, трогая живот.

—И мать я непутевая, я помню, Неро, - шикнула она.

—Я не думала, что ты на самом деле такая, - прошептала я, прикрывая глаза от комфортной обстановке вокруг, —такая другая.

—Если ты о том, какая я была в Ндрангете, то это все влияние отца, - говоря о Карлосе, Элиза выказывала максимальное отвращение, а я и вовсе эти дни старалась не вспоминать его, —мне всегда хотелось показать ему, какой он вырастил меня. Я была желчной, знаю.

—А я просто завидовала, - призналась я, и Элиза прижала меня крепче, а я же в свою очередь погладила ее живот, чувствуя, как малыш внутри пинается, —я тоже хотела быть частью папиной семьи.

—Тебе повезло, что ты ею не стала, Беатрис. Отец бы вел себя куда хуже.

Я не была уверена, сколько времени мы провели вместе, но я почувствовала себя куда лучше, чем раньше. Мы болтали, Элиза рассказывала о жизни в Каморре, делилась прошлым с отцом, убеждая меня все сильнее в том, что он просто дерьмо. После всего, что я слышала раньше, это уже не было сюрпризом.

—И тебе стоит поесть, Беатрис, ты бледная, как смерть, - заявила Элиза, и дверь в квартиру распахнулась.

Андреа уверенной походкой двинулся в нашу сторону, и я вскочила с места, нервно сглатывая. На мне все еще было лишь полотенце.

—Dea, ты обещала Сицилии помочь ей в оранжерее, - проговорил мужчина, а затем кивнул мне, особо не осматривая, —она срывает мне телефон.

—Идем, идем, дорогой, - Элиза встала с места, но тут же застопорилась, достав телефон из кармана, —Андреа, а ты обещал, что он больше меня не потревожит.

Она вдруг недовольно скривилась и показала мужу телефон, а в дом в это время вошел Кристофер, и сразу же подбежал ко мне с объятиями и поцелуями.

—Как ты, stella? – спросил Крис, поцеловав меня в висок.

—В порядке, - сухо ответила я, и не потому, что остыла к Крису, а потому, что до сих пор считала, что он что-то скрывает от меня.

—Гребаный Карлос, - рявкнул Андреа, и я испуганно дернулась от такого громкого голоса.

Услышав имя отца, что-то внутри екнуло. Я перевела взгляд на Элизу, что таращилась в телефон, продолжая ругаться.

—Это папа? – мой голос предательски задрожал, и ноги подкосились.

Неделя голодовки давала о себе знать.

—Это кусок дерьма, Трикси, - фыркнула Элиза и все же подняла трубку, —слушай, ты надоел звонить, у моего ребенка аллергия на звуковые волны от тебя!

—Можно я поговорю? – проговорила я, посмотрев на Андреа, а он в свою очередь посмотрел на Криса, стоящего за моей спиной.

Они обменялись взглядами, и Андреа кивнул. Элиза обозвала отца мудаком, и только потом протянула мне телефон, нервно закатывая глаза.

Руки обуял тремор, и приложив телефон к уху, я не могла сосредоточиться.

—Элиза, твою же мать, мы можем решить все мирно, но ты усложняешь! Верните мне дочь, и война закончится, - кричал отец, и сердце замерло.

—Отец, - промямлила я.

Тишина повисла на том конце телефона, папа явно не ожидал услышать меня. Хотя, если у мамы был мой номер, он мог с легкостью взять его и позвонить, но не позвонил.

—Золотце мое! Как же я рад тебя слышать, - пролепетал папа совершенно другим голосом, нежели ранее.

Я сглотнула. На меня смотрели три пары глаз, и я чувствовала себя некомфортно.

—Ты так же был рад слышать Элизу, когда она покинула Ндрангету? – проговорила я, устремляя взгляд на сестру.

Она закатила глаза и усмехнулась. Наши отношения с отцом были абсолютно разные.

—Сейчас не об этом. Расскажи мне, что с тобой там делают, я сделаю тоже самое с этим чертовым Романо, - протараторил папа, но я решила не отступать.

Его вина в смерти мамы тоже есть. Если бы он не изменил своей жене, если бы не заставлял нас с мамой врать папе Бенедетто, все могло закончиться иначе.

—Ты так же был рад, пап? – спросила я снова.

—Нет, - ответил честно папа, а затем завелся, —не неси ерунды. Я заберу тебя, не переживай.

—Не нужно забирать меня, я ушла добровольно. Здесь мой дом и новая семья, - с болью в голосе произнесла я, и руки задрожали сильнее, —у меня больше никого не осталось.

—Беатрис, вспомни кто твой отец, - раздраженно протянул папа Карлос, и я смогла лишь вспомнить папу Бенедетто, на похоронах которого я не смогла побывать.Это чертовски больно.

—Дочка, я скучаю по тебе. Эти люди – не твоя семья.

Крис обнял меня за плечи, и прижал к своей груди спиной. Рядом с ним было легче.

—Ты был папой для маленькой девочки, которой вдолбили в голову, что биологический отец лучше чем тот, кто воспитал. У меня был один отец – Бенедетто Виттало, ради которого я бы сделала все что угодно. Но я благодарна тебе, - мой взгляд упал на Элизу, —ты подарил мне сестру.

—Сестра успела рассказать тебе, что ты являешься чертовым рычагом давления на меня?! – прокричал отец так громко, что казалось, барабанная перепонка лопнет.

Непонимание явно выступило на моем лице, потому что Андреа и Элиза слишком странно отреагировали, когда взглянули на меня.

—О чем ты? – спросила я, и папа на том конце усмехнулся.

—Твой ухажер, захаживающий к тебе на протяжении полугода просто выполнял приказ своего Дона, Беатрис. Не уж то никто не сказал тебе? Не сказал  о том, что втирался к тебе в доверие ради мести мне, за то, что я отдал Элизу замуж без ее согласия. Андреа хотел моей смерти, и не нашел ничего лучше, как давить на самое дорогое, что у меня есть – ты.

Я была в полном шоке, когда услышала эти слова. Телефон выпал из моих дрожащих рук, и я чувствовала, что мир вокруг меня начал рушиться. Надежда на то, что это всего лишь непонятное недоразумение, заставила меня мгновенно повернуться к Кристоферу.

—Это правда? – прохрипела я, и Крис недоуменно уставился на меня, пока Андреа и Элиза тихо перешептывались.

—О чем ты, милая?

Я испытывала страх и беспокойство, но вместе с этим надежду, что он скажет мне, что все это не правда. Он был моей опорой и надеждой в трудные моменты, и я молилась, чтобы он подтвердил мои сомнения и успокоил мое сердце, но что-то внутри подсказывало, что все те подозрения насчет лжи были именно по этому поводу.

—Андреа приказал тебе забрать меня, - дрожащим голосом произнесла я, и уловила краем уха, как Элиза вздыхает.

Она знала. Она тоже знала.

—Что за глупости? – истерически усмехнулся Крис, но по его чертовски красивым глазам я видела, что он знает, о чем идет речь.

—Я часть плана, - улыбнувшись краешками губ, осознала я, —ты использовал меня.

—Я могу все объяснить, - встрепенулся Кристофер, делая шаг навстречу, но я тут же отпрянула, уже не заботясь о полотенце, что держалось на моей груди с божьей помощью.

—Я лишь задание, - снова вырвалось у меня.

Внутри все так сильно изнывало от боли, что сил не было даже проронить слезинку, ощутив вкус чертового предательства. Я чувствовала, будто лезвие ножа вонзается в мою спину, пронзая мою плоть и вызывая острую боль. Моё сердце остановилось на мгновение, и я не могла поверить в то, что это происходит на самом деле.Лицо моего любимого человека было передо мной, его глаза смотрели на меня смутно и непонимающе. Я видела в них отражение своей боли и страха, но вместе с этим оставался искорка надежды на то, что все это не так. Я закрыла глаза, пытаясь избавиться от этой реальности, надеясь, что когда я открою их снова, все вернется обратно.

—Будь это так, я бы не отказался от должности наемника. Теперь я официально заперт в Техасе до конца своей жизни по приказу Андреа, - протараторил Кристофер, снова двигаясь ко мне, но я продолжала отходить, —я выбрал тебя, а не работу, stella.

—Но я была заданием с самого начала, - прохрипела я, —вы хотели использовать меня. Твое отношение изначально было неискренним.

И в этот момент я поняла, что больше не могу доверять никому, что доверие, которое я отдавала столь легко, могло привести к таким последствиям. Я стояла там, с чертовым ножом в спине, и чувствовала, как мир вокруг меня рушится, оставляя лишь облако боли и предательства.

—Но сейчас оно другое! – воскликнул Крис.

—Моя семья погибла из-за того, что я доверилась тебе, - усмехнувшись сквозь боль, проговорила я, —я отдалась тебе целиком и полностью, а ты убил меня.

На глазах стали наворачиваться слезы, и я сорвавшись с места, забежала в ванную и заперлась. Больно. Как же больно.