угасающая планета

В окружении чужих людей душа сжимается до размеров ничтожного. И каждый раз, приходя в университет, Тэхен хоть и видит большинство лиц не впервые, никак не привыкнет. Всем этим людям он уже не придумывает возможные истории, он устал от этой игры, где стабильность настолько прочная, что не расколоть, как ни пытайся. В этом обществе опаснее всего, потому что в голове у каждого взрывы и фейерверки. Молодость и непредсказуемость. Только Тэхен в ней движется неторопливо, уступая даже улитке. Ни шагу вправо, ни шагу влево. Он никогда не пытался стать кому-то другом, никто и сам не пытался, из чего следовал вывод, что это никому обоюдно не нужно. На том и сошлись. Тэхен особняком, всегда один и всегда держится в стороне, в общественной жизни университета не участвует, но активен в различных факультетских проектах. Стремление получить высшую оценку из цели стало личным желанием. А привычки стали стилем жизни. Человек ведь ко всему адаптируется? И Тэхен сам не понял, как его жизнь стала сплошной линией полного смирения и принятия.

Когда начинается пара физической культуры, Тэхен проходит мимо раздевалки и сразу же идет на поле, где обычно проходит занятие. Его не прельщает бегать по площадке и играть в разные игры вроде баскетбола или футбола. В его безупречном списке предметов физкультура занимает самое последнее место. Он как ни пытался, с первого курса не может заставить себя заниматься. Перспектива играть в команде с безликими однокурсниками не воодушевляет, из-за чего Тэхену втайне от родителей приходится платить преподавателю за положительные оценки в полугодии, чтобы не портить список, поэтому каждый раз во время пары он находит себе любое другое занятие, а порой сбегает к морю и сидит там до конца пары, чтобы потом вернуться домой и слушать очередной поток осуждений.

В этот раз он решает отсидеться под трибунами с любимой музыкой в наушниках и надеется, что никто не потревожит его приятный момент уединения. Однокурсники время от времени любят докопаться и вылить на парня свой поток ненависти. Но не к Тэхену, — эта ненависть направлена на их же собственные жизни, на их положение и на то, что они в себе самих терпеть не могут. В такие моменты Тэхен их молча выслушивает и уходит. Ему не привыкать, на него вечно тычут пальцем, вечно смотрят так, будто он причинил им какую-то боль, хотя, казалось бы, где он и где они. Их миры резко расходятся на километры и вряд ли когда соприкоснутся. И все равно люди находят, к чему придраться. Так будет всегда.

Тэхен садится на железную опору под трибунами подальше от скопления преподавателя и однокурсников, надевает наушники и решает, что дополнить свое времяпровождение сигаретой, в которой организм так остро нуждается, будет неплохой идеей. Да и кто увидит?

Тэхен прикрывает глаза, откинувшись на балку, скрещивает лодыжки, вытянув ноги, и делает затяжку, наслаждаясь тихой ненавязчивой музыкой. Негромкий бит ласкает слух и погружает в другую атмосферу, где нет негативных оттенков реальности, и покой не знает границ. Единственное, о чем он хочет думать и думает — Чонгук и их вечер, с которого прошло уже чуть больше недели. Тэхен говорит себе: держится, все еще может продержаться, питаясь одними лишь воспоминаниями, что так ярки в голове, будто снова и снова в реальном времени происходят, и так тепло от каждой повторяющейся в голове секунды, так хорошо. Его низкий голос с легкой хрипотцой, появляющейся в зависимости от того, что он произносит, слух ласкал так же, как и музыка, играющая сейчас в наушниках.

Тэхен тянет ладонь к губам, чтобы взять зажатую меж ними сигарету, и касается пальцами уголка, вспоминая горячее прикосновение шершавого пальца. Это воспоминание сразу же вгоняет в краску. Тэхен выпускает дым вверх, откинув голову, и хмурится. Бабочки затрепетали, защекотали внутренности. Тэхен переключает песню в телефоне и возвращает себя на землю. Он встряхивает свои мысли, а на деле — нагоревший пепел. Поднимает глаза и видит идущих к нему парней из группы. Они о чем-то переговариваются и смотрят точно на Тэхена. Заприметили как хищники жертву. Он вздыхает, но не реагирует, продолжая смотреть куда-то вперед и курить. Внутри хоть все и сжимается от волнения и ожидания очередных колкостей, но он никогда не бежал, и сейчас не будет.

— Эй, вот ты где, — громко говорит один из трех парней. Они нависают над душой и начинают вызывать раздражение. Избежать конфликта не удастся. — А мы все думаем, куда это наш золотой Ким Тэхен вечно исчезает во время физкультуры.

— И что с этого? — поворачивает к ним голову Тэхен, сняв один наушник и глядя на них снизу вверх. Он заранее оценивает телосложение парней и тяжесть возможного удара, но им все равно никогда не сравниться с тем, как бьет отец.

— А ты дерзкий, оказывается, когда рот открываешь, — говорит один из них, с хищным прищуром глядя на Тэхена. От этого взгляда не по себе, и Тэхен не может игнорировать это чувство.

— Нечестно немного, знаешь. Почему-то оценки у нас у всех одинаковые, хотя тебя на паре даже видно не бывает.

— Он укуривается, вместо того, чтобы заниматься наравне с остальными, — вякает другой.

— Стойте, я думаю, он просто дает тренеру, чтобы тот отмазывал его, — пошло ухмыляется первый. Тэхен поднимает искренне недоумевающий взгляд. — И правда, да? — скалится парень.

— Дай-ка попробую, — выдергивает из пальцев Тэхена сигарету другой и подносит к своим губам.

— Ты чего? Тормози, придурок, — останавливает его другой, ударив того по руке, из-за чего сигарета падает на траву. — А вдруг он болен чем-нибудь?

— Отвалите, — тихо говорит Тэхен, поднимаясь на ноги, чтобы не быть перед ними в уязвимом положении.

— Не то что? — усмехается тот, который забрал сигарету. — Заплачешь?

— Да ладно, мы же тут не за этим. Хотим просто проверить, почему ты по вкусу пришелся тренеру. Разденем, посмотрим, и все.

И хоть звучит это по-детски — раздеть, у Тэхена сердце готово выпрыгнуть. Паника не нарастает, она внезапно бьет и завладевает всем телом. Глаза сами собой расширяются, хотя куда им еще больше быть. Тэхен смотрит на них уже с плохо скрываемым страхом и экстренно пытается оглядеться, чтобы впервые найти путь бегства. Но позади только балки, сквозь которые так легко не пробежать, а впереди трое довольно крепких парней и отдаленная сторона поля, где крик Тэхена растворится в воздухе, не долетая до возможной помощи. Как ему избежать этого унижения?

— Все-таки заплачешь? — смеются над ним. — Не стоит, мы трогать не будем.

— Не подходите, — Тэхен отшатывается и врезается спиной в железное крепление трибун. — Не надо.

Его хватают за руку и дергают к себе.

— Не трогайте! — повышает голос Тэхен и начинает сопротивляться. Смех со всех сторон, его так много, что собственные мысли не слышны. Тэхен не разрешает себе теряться и давать слабину. Только он расслабится, так его сразу же возьмут под контроль. Перспектива стоять обнаженным перед практически незнакомцами ужасает и провоцирует еще большую панику, которая еще чуть-чуть, и перерастет в истерику.

Теперь его бьют, чтобы не брыкался. Кто из них — Тэхен уже не разбирает, это не имеет значения. Они все одинаковые подонки, чьи лица никогда не запоминаются. Зато ухмылки врезаются в память маленькими лезвиями. Удар приходится в губу. Не пощечина, а кулак, и даже он не так крепок, как удар от руки отца, однако Тэхена заставляет на секунду потерять ориентацию в пространстве. Он тяжело дышит, всем телом напрягается и пытается вырваться из рук, что норовят его коснуться везде, но безуспешно.

— Пустите! — кричит Тэхен, умудряясь кому-то из парней заехать кулаком в бок. Глаза сами собой начинают слезиться. Вот только расплакаться не хватало.

— С тренером ты тоже такой скромный? — рык возле уха опаляет кожу до ожога.

— Очень интересно, продолжайте, — посторонний громкий голос заставляет всех замереть. Рука с телефоном, явно снимающим все происходящее, смотрит на них сверху, с пустого пространства между трибунами.

— Какого хера, Тами? — рычит один из парней и сразу же дает заднюю, резко выпуская руку Тэхена.

— Ты что творишь, ушлепок? — с яростью выплевывает другой, и все тут же отходят от ошарашенного Тэхена, все еще не понимающего, что происходит. Камера смотрит прямо на него. Он, подняв голову, отвечает ей большими глазами и не сразу осознает, что его отпустили. Фантомные прикосновения все еще ползают по его телу уродливыми скользкими тараканами.

— Снимаю ваше грязное дельце в прямом эфире, мудилы, — с наглой ухмылкой отвечает Тами, не торопясь убирать камеру. Он переводит ее на парней, запечатлевая их злые и недоумевающие лица, где торжествует растерянность. Такого поворота они явно не ожидали. — Лучше катитесь, если не хотите, чтобы это дошло до ректората.

— Да мы же просто прикалывались, — оправдывается один из парней, строя честные и невинные глаза. — Ничего бы не сделали.

— Все уже заснято, — пожимает плечами Тами.

— Тебе конец! — они, боясь задерживаться под прицелом объектива, отступают, оставляя за собой проклятия и угрозы, но уже не так громко, чтобы на видео не было слышно.

Тами им вслед хохочет и убирает телефон в карман джинсов. Тэхен медленно моргает и дрожащими руками поднимает свою сумку с земли. Над головой слышатся шаги, затем прыжок, и парнишка с ярко-рыжими волосами уже стоит перед Тэхеном.

— Ты как? — спрашивает он, в его глазах читается искренняя обеспокоенность.

— В норме, — тихо отвечает Тэхен, коротко кивнув, и тут же спохватывается, уставившись на парня. — Ты... правда снимал это в прямом эфире?

— Да нет, я вообще не снимал, — отмахивается Тами, пожав плечами. — Не парься. Надо было их как-то спугнуть, и теперь, думая, что у меня есть запись, они вряд ли еще вздумают к тебе подходить.

— Спасибо, — негромко благодарит Тэхен и, повесив ручку сумки на плечо, на ватных ногах выходит из-под трибун, пряча наушники в карман рюкзака.

— Ерунда, — улыбается Тами, догнав Тэхена и идя рядом. Он внимательно глядит на него. Улыбка сползает с солнечного лица. Тэхен все еще выглядит напуганным. — Эй, точно все нормально? Если хочешь об этом поговорить...

— Нет, — резко отвечает Тэхен, взглянув на него со внезапным холодом в глазах, и тут же смягчается, отвернув голову вперед. — Все нормально. Я пойду.

Он не хочет слышать что-либо о случившемся, не хочет, чтобы кто-то знал, не хочет, чтобы он сам об этом знал. Ему мерзко и тошно, а еще обидно. Обида царапает изнутри, рождает крик, который Тэхен отчаянно держит в себе. Сдерживаться ему не привыкать. Поэтому он быстрым шагом идет в здание и прячется в первом попавшемся кабинете, по неотъемлемой привычке заперевшись. Он бросает рюкзак на преподавательский стол и садится на пол, прислонившись спиной к этому столу и прижав колени к груди. Несколько минут он просто смотрит в пустоту таким же пустым и отрешенным взглядом, мечтая выпасть из этого эпизода своей жизни, как-то вырезать себя из него или его из своей памяти, но случившееся не замазать, как ошибку, чтобы написать поверх правильно. Их руки еще бродят по нему, норовя снять вещи, отчего Тэхену кажется, что его одежда запачкалась. Их голоса шепчут мерзости и лживые оскорбления, пачкают его еще больше. И страшнее всего в этой ситуации то, что они подумали о нем такую грязь.

Ведь даже его поцелуй еще никем не был украден.

Как они додумались о таком бреде?

Теперь, приходя в это гнусное место, он снова и снова будет сталкиваться с теми, кто едва не убил в нем остатки сил; будет проходить мимо того, кто помог, но видел это уродство. Видел страх в глазах Тэхена. Теперь и университет, где он относительно являлся невидимкой, стал слишком громким местом.

Глубокий вдох и выдох с дрожью. Первые слезы, которые там он все-таки сдержал, здесь уже не спрашивают, срываются с ресниц и падают на щеки, текут вниз и обжигают губу, на которой кровь успела покрыться тонкой пленкой. Он и о боли забыл, слишком к ней привык.

Телефон лежит рядом, на полу, и приманивает взгляд, где отчаяние кричит и молит о спасении.

Спасение.

Тэхен берет мобильный в руки, открывает контакты и очень быстро находит нужный. Слишком часто он это делает в течение больше чем недели, но так и не притрагивается. Гипнотизирует, успокаивает себя, глядя на имя, но сейчас чувствует, как внутри все рвется безвозвратно, поэтому нажимает, большими слезными глазами смотрит и сразу же отключает звонок, пока не пошли гудки, бросает телефон обратно на пол и утыкается лицом в колени, взволнованно дыша. А может, истерика все-таки накроет с запозданием.

Телефон начинает вибрировать, немного скользя по гладкому паркету. Тэхен резко поднимает голову и смотрит на него в ужасе, потому что там на весь экран входящий звонок от абонента «Чон Чонгук», и тут уже нельзя ничего поделать. Тэхен медленно тянет руку к телефону и поднимает, снова сверлит имя глазами. Оно настолько отпечаталось в сознании, что как татуировка не сотрется уже.

Тэхен шумно выдыхает и принимает звонок, прижав телефон к уху и закрыв глаза. Рот открыть не получается, губы будто сшили. С замиранием сердца он прислушивается.

— И где мое «как дела»? — спрашивает голос, тут же успокаивающий панику. Тэхен прижимает ладонь к губам, останавливая рвущийся наружу всхлип. Слезы еще обильнее полились.

Он правда позвонил. Он правда слышит его голос.

— К-как... дела? — глотая слезы, негромко спрашивает Тэхен.

— Все прекрасно, спасибо, что спросил, — Тэхен даже на расстоянии по одному лишь голосу чувствует улыбку мужчины. Как хотелось бы ее увидеть прямо сейчас... — А у тебя как дела?

Тэхен мотает головой, словно Чонгук его увидеть может, утыкается лицом в согнутый локоть и старается дышать ровно. Наверняка каждый даже тихий вздох слышен отчетливо. Как же хочется плакать.

— Тэхен? — зовет Чонгук, насторожившийся из-за долгой паузы. — Все хорошо?

— Да, — выдыхает парнишка, вытирая слезы рукавом темно-зеленого свитера.

— Звучит неубедительно, — хмыкает мужчина.

— Ну... — не знает, что сказать, Тэхен, жуя губу, а ведь сам позвонил, сам на это пошел.

— Ладно, — голос Чонгука звучит мягче. — Я сейчас на работе, но как насчет того, чтобы встретиться вечером?

Тэхен подскакивает на ноги и начинает нервно мерять кабинет шагами. В него будто энергию влили.

— Д-да, давай, — отвечает он, подойдя к окну и бегая взволнованным взглядом по университетскому двору.

— Отлично, я заеду за тобой в восемь, тебе удобно будет?

— Да, — кивает Тэхен и мысленно бьет себя по лицу, его ведь не видят.

— На том же месте? Мы же с тобой агенты под прикрытием, — посмеивается Чонгук. На секунду Тэхен все плохое забывает и даже немного улыбается, сам того не замечая.

— На том же месте, — соглашается он, спрятав улыбку кулаком.

Как только звонок завершается, Тэхен вздыхает и опускается на стул за преподавательским столом и закрывает лицо ладонями.

Что он делает? Что делает снова и снова, говоря «да» и желая говорить еще, если это касается Чонгука — первого и единственного хорошего человека в жизни Тэхена. Он не преувеличивает ни разу, он таких, как Чонгук, никогда не встречал. По крайней мере, в своей жизни не сталкивался. Все где-то там хорошие друга для друга, готовы жизнь положить за чужую, важную, а Тэхену это чуждо. Ему странно быть важным, странно, что кто-то хочет с ним увидеться, да еще и не единожды уже. С Чонгуком хочется проводить время, хочется заражаться его оптимизмом и добротой, на которую тот не скупится. А еще он посвящает свое время Тэхену, хотя с чего бы? Кто такой Тэхен, какую важную роль он играет в чьей-либо жизни, если и в своей где-то на заднем плане, что-то вроде декораций: он словно дерево, но Чонгук, вроде как, любит лес, где их полно. И вот он заметил это дерево одно из тысяч, а Тэхену хочется себя еще разок стукнуть за глупые сравнения, но суть в них не меняется, и она слишком правдива.

Декорация.

Тэхен немало времени посвятил размышлениям о том, что происходит с его жизнью с тех пор, как он столкнулся с Чонгуком. Жизнь как таковая не изменилась, ведь никуда не делась обыденность и родители, которые тоже остались неизменными и вряд ли когда-то станут другими. Но эта встреча медленно влияет на внутреннюю составляющую Тэхена и, кажется, только в лучшую сторону.

С Чонгуком хорошо, и Тэхен в этом убежден слишком сильно.

Агент ФБР, хочется верить, спасет его жизнь, как спасает другим. Хотя бы чуточку, подлив в нее света, от которого привыкший к вечному мраку Тэхен слепнет.

Но и к нему ведь привыкнуть можно.

Тэхен, как только выходит из кабинета, морально себя подсобрав, ибо уронил пару частичек души, выбитых чужим негативом, сразу же готов развалиться вновь, но его только мысль о предстоящей встрече с Чонгуком поддерживает. Парнишка опасливо оглядывается и выглядит полным параноиком, боясь столкнуться с теми, кто был участником или зрителем той мерзкой сцены под трибунами. Это то отвратное чувство, что на тебя уже не посмотрят, как прежде, и один лишь взгляд будет напоминать о случившемся из раза в раз. Куда лучше было, когда в чужих глазах Тэхен был просто... декорацией.

Поэтому он торопится покинуть университет быстро и незаметно, приходит к своему причалу, плюхается на край, свесив ноги, вновь закуривает, но уже уверенный, что никто не потревожит так... жестоко, и выдыхает. Легкий теплый ветерок уносит его мысли, докладывает морю, с которым Тэхен любит молчаливо делиться своим личным, своим болезненным и печальным. И море будто слышит, будто все понимает, возвращает ответ волной, слегка коснувшейся носка потертого белого кеда. Это оно так гладит, так поддерживает и сопереживает. Тэхен тихо шепчет «спасибо тебе» и хочет потянуться, кончиками пальцев провести по водной глади, выразить еще лучше свою благодарность, но останавливается, столкнувшись со своим отражением в воде. Море зовет, обещает оберегать всегда, но Тэхен нырять не готов. Если дотянется, коснется — провалится и не вернется, потому что плавать не умеет, а тонуть еще не время.

Вечер слишком волнителен и полон ожидания.

— Не знаю, что это, но мне нравится, — рассказывает он морю, разглядывая сигарету, зажатую в длинных пальцах с переливающимися на солнце тонкими кольцами. — Слишком нравится. Внутри как-то странно все сжимается, когда я думаю о наших прошлых встречах, — Тэхен накрывает ладонью живот, где от одной мысли о еще одной встрече с Чонгуком трепет неумолимый.

А море в ответ еще одну волную посылает, из-за чего вся нога Тэхена моментально становится мокрой, другую парнишка успевает поднять. Он резко закидывает их на деревянный пол причала и тихонько хихикает.

— И как это понимать?

Но Тэхен больше не получает ответа, поэтому решает поехать домой и заняться подготовкой к завтрашним парам заранее, чтобы вечером быть абсолютно свободным. Обычно Тэхен растягивает свою подготовку на весь день до самой ночи, чтобы никак не контактировать с родителями, быть максимально погруженным в учебу, чтобы они даже протиснуться своими словами не могли в его вакуум, но сейчас Тэхену хочется разобраться как можно скорее, чтобы после волнительно ждать и готовить себя как на праздник к еще одной встрече с прекрасным человеком.

Так он и делает. Возвращается домой с водителем, которого просит приехать к университету, куда парнишка пешком вернулся с причала. Сегодня тот самый паршивый день, когда родители большую часть времени проводят дома, не слишком загруженные работой, и именно на обед попадает Тэхен, вернувшись с учебы. Без всякого вдохновения он молча здоровается с родителями, желает им приятного аппетита и садится за стол, сервированный для троих. Родители, скорее, ради показухи перед и так все знающей прислугой и поваром, не взглянув на сына ни разу, спрашивают о том, как прошел день в университете, и после короткого сухого «хорошо» Тэхена обсуждают между собой работу, которую не забывают даже за трапезой. Тэхен немного расслабляется, радуясь, что на этом его пытка может закончиться. Бывают дни, когда они вообще не реагируют на сына или не настолько раздражены по отношению к нему, и это куда лучше, чем когда они открывают в его адрес рот. Некоторые говорят: лучше хоть какие-то эмоции, чем равнодушие, но в случае с Тэджоном и Эрин Тэхен мог бы поспорить. Пусть уже окончательно забьют на него, но они лишь еще сильнее давят своими требованиями и ожиданиями, уверенные, что в будущем сын станет им подобным. Тэхен в этом сильно сомневается.

Время как назло течет медленно, изводя Тэхена и заставляя нервничать. Ему с трудом удается сконцентрироваться на учебе, как только он, быстро и насильно пихнув в себя обед, заперся в комнате. Уже пару часов сидит, а мысли каждую секунду норовят уйти в совершенно другом направлении. Тэхен пытается представить, как это будет сегодня, о чем они будут говорить и будет ли Чонгук ему так же рад. А вдруг решит, что оно того не стоит? Тратить время на малолетку, который даже на миллиметр не достает до уровня агента ФБР. Тэхен потихоньку приходит к выводу, что его это гложет все чаще и все сильнее. Накручивать себя не часто приходится, потому что обычно все его опасения и подозрения бывают правдивы, но в этот раз это то ли от волнения, то ли от страха быть отвергнутым... в любом случае, Тэхен думает слишком много.

За окном, на которое парень почему-то поглядывает слишком часто, уже темнеет, включаются уличные фонари, прощаясь с солнцем. Тэхен наконец заканчивает подготовку, которая заняла у него чуть больше времени, чем обычно, из-за постоянного отвлечения.

С облегчением и чувством выполненного долга он падает на кровать, зачем-то сжимая в руке телефон, и пялится в потолок, давая себе передышку после долгого умственного напряжения. Он смотрит на часы в мобильном и вздыхает. Еще полтора часа. И тут в голове мысль: возможно, нужно одеться как-то по-особенному, ведь в этот раз их встреча будет не случайной, а заранее запланированной. Обычно Тэхен не придает значение одежде, не пытается показаться кому-то красивым или привлекательным, в его жизни и людей таких не было, ради кого хотелось бы выглядеть по-особенному, но сегодня Тэхен хочет постараться.

Он копошится в гардеробе до тех пор, пока стрелка медленно не подползает к восьми вечера. Внизу слышатся голоса родителей, и это мгновенно останавливает засобиравшегося Тэхена. Как он выйдет из дома, не столкнувшись с вопросами и слишком вероятным запретом? И тут становится страшно, ведь если они встрянут, встрече с Чонгуком не быть. Снова одиночество и очередная микро смерть от родительских слов, ведущих только к летальному исходу. К жизни уж точно они никогда не стремятся, но убить — всегда. Больше всего страшно от того, что они могут прознать, заподозрить, заинтересоваться тем, к кому и зачем вечером собирается их сын, не имеющий друзей.

А они поспособствовали тут максимально.

С самого детства и до середины обучения в школе они отсеивали всех, кто приближался к Тэхену и по их мнению был потенциально дурной компанией. Недостаточно идеальными. Такие люди способны очернить и опозорить их сына, являющегося лицом уважаемых Эрин и Тэджона. И с тех самых пор Тэхен не знал дружбы и никого к себе не подпускал, заранее зная, что скажут о том или ином человеке его чрезмерно критичные родители.

Лучше быть одному.

Но сейчас слишком хочется заглянуть в понимающие и несущие свет глаза; не в свои в отражении зеркала, а в чужие. В его глаза.

Тэхен выходит разведать обстановку на кухню, якобы выпить воды. Эрин общается с подругой по телефону, попивая чай в гостиной, а отец, судя по всему, снова пропадает в своем кабинете — в личной пыточной Тэхена.

Он бросает взгляд на входную дверь, оценивает возможную область, до которой дотянется взгляд матери, если она вдруг повернет голову. Тэхена застанут прямо в дверях, и все провалено. Он стоит собранный, накинув кожаную рубашку поверх обычной белой футболки, в черных, обтягивающих длинные ноги джинсах с дырками на коленях и в черных конверсах до щиколоток. Он берет с собой только наушники, телефон и немного наличных. Больше ничего и не надо.

Судорожно осматриваясь и по привычке жуя губу, Тэхена озаряет, когда взгляд падает на конец коридора, где окна очень удачно выходят на боковую сторону особняка. Он не медлит, знает, что вряд ли сегодня родители его потревожат возможным вторжением в комнату, потому что ужин был слишком тихим. Сегодня они не вдохновлены на то, чтобы цепляться, а Тэхен не настроен оставаться дома, когда его ждет Чонгук.

Тэхен глядит на время на засветившемся при поднятии телефоне. Опаздывает на десять минут, а все из-за размышлений о побеге. Дело остается за малым: тихо открыть окно и прошмыгнуть на улицу. Так он и делает, вдохнув поглубже и собравшись с духом.

Чонгук барабанит пальцами по рулю, мыча себе под нос негромкую песню, льющуюся из колонок в салоне. Он уже минут пятнадцать следит за домом Тэхена, припарковавшись там, где и в прошлый раз. Отсюда открывается хороший вид на красивый светлый особняк семьи Ким, так что не заметить Тэхена будет сложно.

И наконец вот его силуэт виднеется в окне боковой части особняка. Чонгук прищуривается, прекращая отбивать ритм пальцами. Тэхен двигается осторожно, но с опаской. Его глаз отсюда не видно, но тревога ощущается в каждом его движении. Он то оглядывается внутрь дома, то озирается по сторонам, мягко спрыгивает на траву и аккуратно прикрывает за собой окно. Чонгуку бы усмехнуться, покачать головой и вспомнить свое студенческое время и побеги на вечеринки без предупреждения, только у Тэхена не просто обеспокоенный взгляд, там страх. Не просто быть пойманным. Что-то другое.

Чонгук не может оторвать глаз от него.

Покинув территорию дома, Тэхен выдыхает и выруливает на тротуар. Только он поднимает взгляд, сразу замечает черную как ночь машину, ждущую его у того самого дома, где в прошлый раз разлучились. Лицо не выдает, но Тэхену... радостно. Ему спокойно, словно море после урагана успокоилось, пришло в себя до следующего безумства. Но не знает, сколько у него времени на покой, и думать об этом не желает. Он не может отрицать свое внутреннее волнение, когда ноги двигаются в сторону машины, и глаза не знает, куда деть, просто хочет скорее оказаться внутри, да подальше отсюда, от зоны поражения.

Чонгук открывает ему дверь, перетянувшись через сиденье, и как только они встречаются взглядами, улыбается так, как только он умеет: обворожительно, с такой нежностью и теплом, что растаять можно. Только Тэхен себя осаждает, он старается не потаять, хотя мог бы, если бы Чонгук к своей улыбке добавил подмигивание. И без того уже колени подкашиваются.

— Я думал, ты передумал, — говорит Чонгук, решив опустить момент с побегом через окно, который он наблюдал пару минут назад. Не стоит начинать с расспросов, когда парнишка и так выглядит встревоженно.

— Мне пришлось задержаться. Наверное, я должен был предупредить, — проскальзывает вина в голосе Тэхена.

— Да ладно, все нормально, — отмахивается Чонгук и заводит двигатель, выруливая на дорогу. — Это необязательно, я же не час ждал, в конце концов. Скажи лучше, ты голоден?

— Ну, немного, — заминается Тэхен, коротко кивнув и вспомнив, что почти не притронулся к обеду, когда вернулся домой с университета.

— А я вот страшно голоден, на работе не нашлось возможности перекусить, — подглядывает на парня Чонгук. — Значит, для начала поедем и поужинаем.

— Хорошо, только... — кусает губу Тэхен, заставляя Чонгука вновь отвлечься от дороги на вдруг замолкшего парня. — Давай в каком-нибудь другом месте, — договаривает Тэхен, надеясь, что Чонгук понял, о чем речь. Тому и вправду не надо много, чтобы уловить смысл слов.

— Без проблем, Тэхен, куда скажешь, — соглашается Чонгук.

Тэхен не хотел бы выбирать самостоятельно, боясь, что выбранное им место может не прийти по вкусу Чонгуку, но тот уверяет, что доверится его выбору и что очень этим заинтересован. Второе немного давит, но Тэхену нечего делать, кроме как назвать кафе, находящееся неподалеку от его любимого причала, куда он порой заглядывает, чтобы еще немного насладиться морским видом за чашкой чая с вишневым пирогом.

Его длинные ресницы бросают тени на бронзовые щеки, о гладкости которых только гадать и по итогу быть уверенным. Он смотрит по сторонам, его глаза от этого еще больше, и это тоже удивляет, ведь складывается чувство, что в этих глазах может поместиться вся вселенная. А когда они медленно фокусируются на Чонгуке, того словно проглатывают, выбрасывают в новую атмосферу, где нетрудно затеряться, и прийти к нужной тропе можно лишь по тихому голосу, не менее глубокому. Чонгук почти не ест, большую часть его времени занимает наблюдение, что ему, как охотнику, не впервые приходится делать. Но разница все же есть. Не на жертву смотрит, а любуется, привыкший быть внимательным и бдительным, потому что мальчишка перед ним не на шутку красив, и если в первую встречу он не разглядел чего-то, то сейчас видит куда больше и дальше, различая по деталям черты его внешности, по отдельности анализируя и ставя точку еще одним «красиво» под очередным пунктом, затем он все это собирает воедино, моргает и смотрит на общую картину уже другим взглядом. За красотой стоит печаль и скрытый страх, который Чонгук, как знаток, отлично чувствует, но с облегчением выдыхает, потому что не он — источник, и рядом с ним Тэхен вполне расслаблен.

И это хорошо.

Как и в прошлые разы, больше говорит Чонгук, старающийся сделать обстановку более приятной и комфортной для Тэхена, в ком не перестает читаться легкая взволнованность.

Но стоит Тэхену услышать свое имя, мягко звучащее из уст Чонгука, так он все тревоги отбрасывает. И хоть он привык к пристальным взглядам с осуждением, в этих глазах и намека нет.

— Тут очень красиво, — осматривается Чонгук, задерживая взгляд на мерцающем в ночи море, с которым кафе разделяет только песочный берег. — Ты часто здесь бываешь?

— Довольно-таки, — коротко кивает Тэхен, накручивая на вилку спагетти.

— Довольно-таки, — Тэхен, не поднимая взгляда, чувствует улыбку Чонгука, а посмотрев, видит прищур, один уголок губ игриво приподнят. — Официант поэтому сразу записал в блокноте твой заказ, не успел ты его озвучить. Еще и улыбался тебе так.

— Чонгук! — смущенно выпаливает Тэхен, выпучив глаза, затем снова утыкается в тарелку, слегка взволнованно тыча вилку в несчастную креветку.

— Только факты, Тэхен, — посмеивается мужчина, отправляет в рот кусок стейка семги и, жуя, с самым довольным лицом откидывается на кожаное темно-синее кресло, не сводя взгляда с парнишки, готового слиться со стеной от смущения.

А Чонгуку любопытно новые эмоции считывать с красивого лица. И губы его как-то дуются, когда он как будто бы делает забастовку, мол, говорить об этом не хочет и не станет. И, кажется, никакая пытка его не разговорит. А губы мягкие на вид, как мармелад, кажутся еще пухлее, когда он вот такой вот. Врасплох. Чонгуку это нравится. Личико его и глаза, скрывшиеся под шоколадной вьющейся челкой.

— Эй, Тэхен, — мягко зовет Чонгук, заставляя парня медленно поднять взгляд. — Ты взрослый мальчик, а тебя смущают такие вещи? Или у вас с ним взаимная симпатия? Я просто должен знать, как мне реагировать, когда он вернется к нам со счетом.

— Нет, — качает головой Тэхен, даже не позволяя Чонгуку такую мысль допускать, и взгляд его на секунду твердеет. — Всего-навсего вежливость. Я, наверное, надоел ему уже, вот он и давит улыбку, — пожимает плечами парень, отпив холодного лимонада, чтобы потушить внутренний пожар от неловкости.

— Ты можешь надоесть? — короткая усмешка с удивлением. — Если существуют на свете люди, которым ты можешь надоесть, то я никогда не пойму их.

— Иногда ты можешь надоесть кому-то лишь тем, что существуешь, проходишь мимо... — тише говорит Тэхен, отведя взгляд к окну, за которым легким прибоем пляшет море.

— Это смахивает на ненависть, — слегка хмурится Чонгук. — Беспочвенная ненависть, которую люди, на самом деле ненавидящие себя и свои обстоятельства, проецируют на тех, кто никак к ним не относится. Я знаю таких, многих повидал в ФБР.

— И как это проявлялось? — с искренним любопытством спрашивает Тэхен.

Почему-то ему особенно интересно слышать что-то о работе Чонгука. ФБР — не просто работа, и нечасто встретишь кого-то, кто имеет к этому месту прямое отношение. Тэхен даже не представляет, насколько может быть тяжело работать там, поэтому Чонгук восхищает еще больше, ведь он остается человеком, который просто живет и дарит искреннее тепло, не угасающее в черных глазах. И это чертовски важно.

— По-разному, — задумчиво выпячивает нижнюю губу Чонгук, закинув руку на спинку кресла. — От простых взглядов, по большей части завистливых, до попыток подставить и уличить в каком-нибудь преступлении или измене. Но я всегда идеально чист, ко мне не прикопаться, потому что я делаю все так, как диктует закон и моральные принципы.

— Чему можно завидовать в ФБР? — не понимает Тэхен. — Эта работа так пугает... Там можно погибнуть, — вдруг затихает он, поздно подумав, что, возможно, говорит некорректные вещи.

Но, кажется, Чонгука это не задевает. Он лишь как-то тоскливо улыбается и покручивает стоящий на столе стакан с лимонадом двумя пальцами.

— Двигаясь по уровням в федеральном бюро расследований, можно высоко подняться, и иногда у тех, кто хочет как можно выше, бывают преграды, которые для них желательнее всего было бы устранить. Но нет, убивать никто никого не станет. Убийство точно того не стоит, — опережает читающийся в глазах Тэхена вопрос Чонгук.

— Звучит страшно, — бормочет парень, прожевав свою еду.

— Все куда проще, это жизнь, не фильмы, к счастью, — пожимает плечами Чонгук.

Тэхен хочет верить, что Чонгука это никогда не коснется. Люди могут быть жестоки и готовы пойти на все, лишь бы добиться своей цели, взобраться как можно выше. Сколько в истории и в повседневной жизни примеров тех, кто готов идти по головам. Будь то война, где желаемый итог будет достигнут любыми способами, или обычное соперничество в том же университете.

Почему тебе можно?

Ты что, особенный?

Вовсе нет, и Тэхен себя таковым никогда не считал.

Разговор становится легче, когда они съезжают с темы ФБР, потому что Тэхену становится неловко за свой интерес к работе Чонгука. Мужчина рассказывает о местах, в которых побывал, и, оказывается, ему довелось посетить не одну страну мира, что тоже вызывает огромный интерес, потому что сам Тэхен был лишь в нескольких местах отдыха в парочке стран и ничего толком не видел, кроме других морей. И то, на которое он сейчас глядит из окна, ему все равно роднее и любимее всего.

Когда Чонгук оплачивает счет, даже не желая слышать о том, чтобы это сделал Тэхен, они выходят и стоят на лестницах, ведущих прямо к морю, наслаждаясь его негромким шумом. В Тэхене снова рождается та печаль, что в прошлый раз, когда им пришлось прощаться, но не успевает развиться, потому что Чонгук будто бы все понимает, видит и говорит:

— Думал, мы только поужинать приехали? — поднимает он бровь, с улыбкой глядя на ничего не понимающего Тэхена.

— А что еще? — спрашивает он растерянно, но внутри радуется. Это не конец еще одного уютного вечера.

— Есть одно местечко, куда еще нам нужно съездить, — серьезно говорит Чонгук, смотря Тэхену в глаза. — Согласен?

— Д-да, давай, — кивает Тэхен, но эта внутренняя радость отчего-то начинает меркнуть.

— Отлично, — возвращается улыбка мужчины.

— А куда мы поедем? — спрашивает парень.

— Узнаешь, — короткий ответ, вводящий в еще большее замешательство.

Они садятся в мерседес Чонгука и снова едут. Тэхен хотел бы отрицать все негативные знаки, рождающиеся в голове с каждой минутой, но больше не может. В салоне как-то особенно тихо, а может, Тэхен просто не слышит негромкую музыку, звучащую в салоне, не слышит, как Чонгук что-то говорит. Или не говорит вовсе. Тэхен смотрит на ночную дорогу тяжело, тревожно, и сам не в восторге от своих странных чувств-сигналов. Они едут все дальше от центра к окраине города, на улицах все меньше людей, в зданиях все меньше света, неоновые огни сводятся к минимуму, и будто настоящая ночь ложится на голову и плечи, сгущается и высасывает кислород. Тэхену не хочется думать о таком, но ему правда постепенно становится тревожно, он не хочет задавать свой вопрос о том, куда они едут, повторно, ведь он так же повторно может получить такой же ответ, как и в первый раз. Да и выглядеть это будет так, словно Тэхен боится и не доверяет.

А доверять хочется. Безумно хочется.

Он нервно мнет пальцы, лежащие на коленях, и старается выглядеть непринужденно, как-то волнительно поглядывает на Чонгука, чей взгляд сосредоточен на дороге впереди, освещенной яркими фарами мчащегося к большему мраку автомобиля, и надеется, что тот наконец что-то скажет, снова улыбнется. Таким серьезным видеть его непривычно и странно. Тэхен понимает, что, возможно, в обычной жизни и с такой работой ему именно таким и приходится быть, но Тэхен не привык, что так бывает в его присутствии.

Может, просто ночная поездка?

Спустя еще десять минут они подъезжают к какому-то огромному зданию необычной формы, будто стадион или какой-то концертный зал. Тэхен в этой части города никогда не был, поэтому даже не представляет, что это может быть. Возможно, они вообще покинули город. Автомобиль останавливается у длинной лестницы, ведущей внутрь.

— Приехали, — наконец говорит Чонгук, повернув голову к парню и улыбнувшись.

— Где мы? — не может сдержать любопытство Тэхен, и как только он наклоняет голову, чтобы прочесть большую светящуюся вывеску, замирает. — Океанариум, — тихо читает он буквы цвета морских глубин.

И вдруг становится стыдно за себя, как никогда. Тэхену хочется провалиться сквозь землю, когда Чонгук снова с этой теплой улыбкой глушит мотор и говорит:

— Ты ведь любишь море, а внутри него бывал?

— Нет, — тихо, виновато как-то. Хорошо, что Чонгук не понимает, что происходит сейчас внутри Тэхена. Но ему отчетливо видна эта растерянность всю дорогу вплоть до этой секунды.

— Отлично, я не хотел прогадать, когда выбирал, куда нам сходить, — с облегчением говорит Чонгук.

Он выбирал для них место? Выбрал, исходя из интересов Тэхена? Бабочки внутри встрепенулись, заплясали до щекотки, и солнце вновь разгоняет мрак. Как глупо было думать, что такой, как Чонгук, способен на что-то плохое. Прошлые встречи готовы были омрачиться в голове Тэхена, и за это тоже чертовски стыдно. Прибил бы себя прямо сейчас. Такой светлый и добрый человек не мог быть еще лучше, но снова разрушил все шаблоны. Никто никогда не уделял интересам Тэхена такое внимание, никогда не задумывался даже, никто никогда не хотел сделать ему приятно и заставить улыбнуться, никто не посвящал ему свое драгоценное время, просто чтобы провести его вместе с ним, не думая ни о чем другом. Чонгук даже на звонок отвлекся лишь раз, не притрагивался к телефону, чтобы занять свое время чем-то более интересным, чем Тэхен. И это вселяет трепет небывалый. Если могло быть лучше, то это происходит прямо сейчас.

Они выходят из машины и поднимаются к океанариуму. Чонгук рассказывает, что и сам никогда не был здесь, но и у него вызвало большой интерес возможное представление о подводном мире. А у Тэхена почему-то коленки дрожат, хотя он знает, что дальше больше, и там его эмоции точно захлестнут.

Внутри с порога уже все кажется волшебным. Просторный вестибюль с подсвеченными изображениям морских обитателей на стенах и множество разных коридоров освещены приглушенным синим светом, и даже от этого уже складывается ощущение, будто находишься под водой. Людей почти нет из-за позднего для визитов времени, но некоторые еще ходят и разглядывают картинки с описаниями под ними. В Тэхене начинает рождаться детская радость и предвкушение, он бы взял и сорвался, побежал по коридорам, лишь бы скорее столкнуться с любимой стихией, но приходится сдерживать эмоции, чтобы не выглядеть глупо перед взрослым мужчиной.

— Твои глаза светятся, — подмечает Чонгук, когда они сворачивают в первый коридор и попадают в огромный аквариум на весь коридор.

Тэхен теряет дар речи, а сердце взволнованно бьется о ребра. Он больше не контролирует свои эмоции, а Чонгук ими наслаждается. Подводный мир, его голубое сияние отражается в глазах Тэхена, словно он сам был рожден морем, а на губы ложится легкая улыбка. Большие глаза не знают, на чем задержаться, они смотрят везде и всюду, и восхищение в них не знает границ. Тэхен забывает все плохое, забывает о сегодняшнем дне в университете и о родителях, потому что в этом умиротворенном месте, в отдельной вселенной не может быть проблем, не может быть боли и плохих мыслей. Тут все иначе, и Тэхен становится частью этого мира. Ею бы и хотел остаться. Он идет вперед, забыв и о Чонгуке, и восторженно выдыхает, прилипая то к одной стене, то к другой, точно как ребенок, и скользит пальцами по толстому стеклу, хочет коснуться. Тихонько хихикает, когда маленькая любопытная рыбка с большими глазами тоже подплывает к нему и разглядывает.

— Привет, — мягко зовет Тэхен, слегка стуча указательным пальцем по стеклу. — Какая ты милая. Устала, наверное, от людей, которые вечно смотрят на тебя.

За ней вдруг появляется крупная тень, и рыбка быстро ретируется, оставляя за собой след пузырьков. Тэхен поднимает глаза и испуганно отшатывается, встретившись глазами с акулой. Она не самая большая, но ее взгляд хищника, ищущего добычу, на миг заставляет сердце сжаться. Испуганного Тэхена ловит за плечи сзади подошедший Чонгук. От неожиданности Тэхен дергается и резко поворачивает голову, огромными глазами смотря на мужчину.

— Не бойся, маленький, она не сможет причинить тебе вреда, — посмеивается Чонгук. Его большие ладони скользят по худеньким плечам к локтям и выпускают, ощутив напряжение чужого тела.

— Все хорошо, — кивает Тэхен, приходя в себя. — Просто она подплыла так внезапно. Надеюсь, акула не съест эту рыбку.

— Не съест, если та успеет убежать, — улыбается Чонгук. Тэхен вздыхает, вдруг озаботившись судьбой маленькой рыбешки, и идет дальше. Легкий испуг тут же проходит, стоит ему вернуть внимание всей той красоте, что окружает его со всех сторон.

А Чонгук идет рядом и комментирует рыб, заставляя Тэхена похихикивать в ладонь, которую так хочется убрать, чтобы разглядеть его улыбку, расслышать его тихий смех, в котором вся искренность жизни. И пахнет это тоже по-особенному. Сладко, но ненавязчиво. Эта искренность льется молчаливо и скромно, не желая привлекать к себе внимание, и расстилается под ногами, только не смешивается с грязью. Делает все вокруг прекраснее, и тоже заставляет улыбнуться. И такой Тэхен, когда немного приоткрывает завесу, когда позволяет заглянуть через щелочку, где расцветает редкое зрелище, как цветок, распускающийся лишь в одно конкретное время, которое не дай Боже пропустить. Чонгук сам это время выдумал, спровоцировал лучшими способами, и доволен. Оно того определенно стоило.

После долгих блужданий они выходят в самый главный зал, где нет людей и света, он льется только из гигантского аквариума, в котором целая жизнь, открывшаяся восхищенным глазам на суше. Тэхен выдыхает, с раскрытым ртом на все глядит и не перестает липнуть к стеклу, разглядывать морских обитателей и представлять, что он все-таки смог прийти в гости в глубины любимого моря, как и хотел. И тут так спокойно, так тихо и мирно, тут нет суеты и нет чувств, нет боли и забот, все на уровне инстинктов, но так куда лучше, чем расщепляться каждый день и образовываться вновь наутро.

Чонгук откуда-то приносит плед и расстилает прямо на пол перед аквариумом. В большом зале они абсолютно одни.

— Посмотрим кино об увлекательной жизни подводного мира? — спрашивает Чонгук, сев на плед и подогнув одну ногу в колене.

— Ты ведь смеешься, — убежденно отвечает Тэхен, повернув голову к мужчине, затем разворачивается полностью и шагает к нему, плюхнувшись рядом и сев в позе лотоса.

— Нет, с чего бы? — поднимает бровь Чонгук.

— У них не увлекательная жизнь, — слабо улыбается Тэхен.

— Но не когда акулы нападают, — посмеивается мужчина. — Охота — она и под водой охота.

— Это страшно, когда за тобой идет тот, кто лишит жизни, — мотает головой парнишка.

— Страшно, если смотреть с точки зрения жертвы, — кивает Чонгук. — А с точки зрения хищника это необходимость. Это настройка по умолчанию в генах. Либо он убьет, либо умрет сам, — мужчина приглядывается к задумавшемуся Тэхену, чье молчание пахнет печалью, и резко сворачивает с темы. — Но не будем об этом. Ты, кажется, расстроился.

— Нет, нет, — Тэхен коротко качает головой и опускает взгляд на свои колени. — Все хорошо.

Как будто снова еще одно напоминание о том, что он — жертва. И прежде всего в своих собственных глазах. Даже рефлекторно он судит от лица бегущего, и это вгоняет в жуткую тоску. Коротко Тэхен проматывает свою жизнь и понимает — так и есть. Ему хочется бежать всю жизнь, только не может, запертый в клетке ожиданий и надежд других людей, восседающих над ним на золотых тронах. Они и есть охотники, хищники, которые каждый раз его настигают в жалких попытках спрятаться и вновь лишают частички жизни, которой и так все меньше и меньше.

Как угасающая планета.

Так Тэхен ощущает себя.

И он жертва, он та маленькая рыбка, хотя даже той удалось ускользнуть, спасти свою маленькую и жалкую жизнь. А Тэхен все там же, зажатый в пасти, и не двинуться.

— Сегодня что-то случилось? — негромко спрашивает Чонгук, осторожно выводя Тэхена из размышлений в реальность.

— Н-нет, ничего такого, — тихо отвечает Тэхен, не в силах взглянуть Чонгуку в глаза.

— Эй, — мягко зовет и берет за подбородок, аккуратно повернув лицо растерянного парнишки к себе. — Ты хорошо пытался скрыть разбитую губу, — Чонгук слегка хмурится, опустив взгляд на губы Тэхена, и хочет коснуться пальцем, но одергивает себя, потому что снова ощущает напряжение, идущее от парня, стоит Чону его коснуться. — Кто тебя ударил?

Тэхен сделал все, только бы ранка не бросалась в глаза, но Чонгук оказался слишком внимательным. Оно и понятно с его профессией, такого человека провести не удастся.

— В университете возник небольшой спор, — пожимает плечами Тэхен, отводя взгляд и наблюдая за рыбами. Понятное дело, что вранье в стиле «споткнулся и упал» точно не сработает, поэтому лучше сказать частичную правду без деталей. Тэхен и сам не хочет вдаваться в них, возвращаться в утро и переживать случившееся снова. Крик души в том кабинете и отчаянное желание увидеть Чонгука так ярки сейчас, что снова могли бы вызвать слезы, только теперь Чонгук рядом и он очевидно переживает.

— Я хочу, чтобы ты знал, что я выслушаю, если тебе будет совсем тяжело держать что-то в себе. Я же не слепой, вижу, что ты расстроен чем-то, но я не стану допрашивать, давить, просто имей в виду, что я всегда смогу тебя поддержать и помочь. Например... — Чонгук интригующе замолкает, задумавшись и привлекая заинтересованный взгляд Тэхена. — Сдам своим друзьям-копам тех, кто портит тебе настроение. Называй имена, и им крышка, — улыбается Чонгук, замечая, что настроение парня заметно поднимается, а глаза снова начинают излучать свет.

— Чонгук, — издает короткий смешок Тэхен и слегка толкает мужчину в плечо.

— Правда, Тэхен. Если надо, и ФБР задействую. Хотя там один только я чего стою, — входит во вкус Чонгук, и сам уже смеется. — А если серьезно, — и вдруг смех его затихает, вновь оставляя на лице только легкую улыбку. — У тебя очень красивые губы, и мне уж точно не хочется видеть их разбитыми.

— Сп... спасибо, — запинается снова смущенный Тэхен, не зная, куда деть глаза и руки.

— Так что ФБР всегда смогут решить твои проблемы со всякими придурками, — подмигивает Чонгук.

— Вот это друга я себе завел, — коротко хихикнув, говорит Тэхен, с благодарностью смотря на мужчину.

— Друга? — переспрашивает Чонгук. В его голосе прослеживается едва заметное недоумение, которое он приправляет улыбкой, из-за чего Тэхену оно и вовсе не видно.

— А что? — боится, что сказал что-то не то, Тэхен.

— Да нет, ничего, — усмехается Чонгук, отмахнувшись, мол, неважно. — Думаю, нам уже пора идти, — говорит он, завидев показавшегося на другой стороне зала охранника. Океанариум, оказывается, скоро закрывается.

— Я бы хотел сейчас... — робко заговаривает Тэхен.

— Чего? — поднимает бровь мужчина, внимательно глядя на Кима.

— Тех пончиков, — неуверенно бормочет парень, боясь, что его желание будет неуместным.

Чонгук довольно улыбается и поднимается с пледа, затем протягивает Тэхену руку и помогает встать.

— Говорил же, они не могут не понравиться. А какие особенно? — интересуется Чон.

— Фисташковые, — слабо робко улыбается Тэхен.

— Тогда давай поедем и наедимся ими снова.

Когда они садятся в машину и едут снова, разгоняя мрак, Тэхен больше не боится и не допускает глупых мыслей. Ему невыносимо хочется улыбаться, как не было никогда в его жизни, хочется повернуть голову к Чонгуку, снова подпевающему негромкой песне, и прижаться, обвить его плечо руками и зажмуриться, не думая о убивающем «завтра», лишь о том, что происходит прямо сейчас. Чонгук жесток, он, сам того не понимая, делает их новые встречи все ярче, подсаживая Тэхена на доброту и тепло, как на наркотик.

Тэхен чувствует, что еще немного, и жить без этого точно не сможет.

Угасающая планета в руках того, кто станет ее Богом, того, кто вновь вернет ее к жизни и жажду жизни.

Охотник Богом стал.