глава 41

Август слегка засмеялся, погладил зажатую Элинор по светлой макушке. — Уже причесала свою шерстку? — ехидно спросил он, взял девушку и за руку и повел к выходу из комнаты, — идем. — Что? Шерстку?! — только успела возмутиться та. Мама Августа была миниатюрной брюнеткой, задававшей Элинор вопросы весь вечер с американской живостью, которая делала ее моложе, чем она есть на самом деле. Ей было интересно все: как она учиться в школе, какой язык изучает, какова ее главная цель в жизни, обедает ли она в школе. Элинор едва успевала отвечать на более существенные вопросы отца Августа, который, так и не дожидавшись их от жены, сам задавал. И Мистер Чейз тоже не отставал от родителей парня, так что у молодых людей сложилось впечатление, будто этот ужин был задуман для допроса. Тем не менее, допрос этот имел семейный характер, и к его концу все остались удовлетворенными, и точно дали разрешение своим детям встречаться друг с другом, будто бы если бы они этого не сделали, что-то изменилось. Но Элинор не могла не признать, что подобная формальность очень приятна. Она вспомнила свою мать, которая запретила встречаться с Августом,поэтому теперь испытывала невероятное облегчение, зная, что папа не против их отношений. Конечно, до тех пор, пока он не найдет Августа в шкафу Элинор. Она попрощалась с Августом, зная, что увидит завтра его в школе. И будет видеть его каждый день, что будет ссориться с ним и мириться, фыркать в ответ на его шутки и целовать в парках, поднимаясь на носочки. Он будет называть ее Булкой еще много раз, но когда ей будет страшно, когда она будет оставаться одна в темноте, Август будет называть ее Эли, успокаивающе прижимая к себе. Он поступит в Université de Strasbourg во Франции, и поможет Элинор с французским, благодаря чему Элинор станет первокурсницей на том же факультете, на котором Август будет второкурсником. Они будут жить в общежитие при вузе, и тайком встречаться по ночам в комнате с шумными стиральными машинами, доучивая то, что не выучат днем, потому что будут гулять по старым улицам Страсбурга. Они будут заключать пари еще много раз, порой споря на глупые вещи, но никогда на чувства. Пожалуй, они будут жить настолько счастливо, насколько это положено студентам, так отчаянно желавшим вернуться в детство и прожить заново те шесть лет, что они упустили в юности.