глава 28

Парень оставался с ней до самого рассвета. Он вздрагивал каждый раз, когда Элинор тяжело набирала воздух, лежа в кровати. Ему удалось уснуть, но кошмар коснулся его сна; пробудившись, он пристально всматривался в неспящую притихшую девушку: она лежала на боку, обращенная в сторону кресла, где сидел хозяин дома, изредка моргала, словно смахивая с ресниц сонливость. Они столкнулись прямыми взорами и с тех пор еще четверть часа спрашивали друг у друга то, что никогда бы не рискнули спросить вслух и так тешили себя мыслью о телепатической связи. Элинор немо кричала, что знает: Август - тот веснушчатый мальчишка! Только не произнесет это вслух, даже несмотря на то, что выиграет пари, потому что ей становилось не по себе от мысли, что он может оставить ее прямо сейчас. Звуки собственного телефонного будильника пробудили ее, когда нежное персиково-розовое солнце ласкало молочного цвета простыни через тонкие льняные занавески. Омерзительная тяжесть осела на тело девушки, беспрестанно мучила ее симптомами похмелья. Элинор аккуратно поднялась на ноги и, ступая по прохладному полу, проникла в ванную комнату. Там она на минуту застряла в смутном воспоминании о том, как опозорилась перед Августом, смотревшим на нее, как на жалкую пародию самой себя. Элинор зажмурилась, резко вздернула головой и умылась холодной головой, затем взяла свои все еще влажные от стирки вещи и бесшумно спустилась на первый этаж, преследуя цель незаметно оставить дом покинутым. Только незаправленная постель и слабый аромат мягкого парфюма ведал о том, что в комнате ночевала молодая гостья.- Мама не научила прощаться перед уходом?Строгий голос схватил плечо Элинор, от которого она остановилась у порога без выдоха. - Пока, - девушка даже не повернулась, чтобы не сгореть заживо от стыда, что объедал щеки. Она тронула ручку двери, в то время как твердость мужского голоса задела опять. - Вернешь мою футболку?- Верну. Завтра, - Элинор опустила голову. - Нет, сегодня вечером. - Я хочу прямо сейчас.Девушка повернулась энергичным рывком, ощутив в голове дискоординирующее кружение. В нескольких метрах от нее стоял Август. Лицо его было проникнуто ясной свежестью, трезвость ума и души металлом отливалась в глазах, точно он вчера совсем не пил. Уголки губ оставались недвижимы, неся пустое письмо - чистую серьезность, которая так странно смотрелась на лукавом по обычаю лице. Он стоял так недвижимо, внимательно, беспрестанно наблюдал за птицей, что торопилась выскользнуть в распахнутое окно и никогда больше не вернуться. Она молчала, слегка облизнула сухие губы, точно собираясь что-то сказать, но притихла. Август подумал, что она похожа на ту маленькую девочку, спрятавшуюся ото всех в Рождество: никогда прежде Элинор не мучила его молчанием, пряча лицо. - Тебе все еще плохо? - когда она это услышала, медленно мотнула головой и снова вернулась в сторону выхода. - Элинор, перестань. - Перестать что?- Пытаться ускользнуть от меня.Август оказался ближе. Так близко, что Элинор почувствовала мятный, цитрусовый гель для душа, которым пользовался Август. Он взял ладонь, что лежала на ручку двери, и притянул девушку немного ближе к себе. Это движение было лишено любой пошлости, напротив, оно было как вежливое «здравствуй, прошу, входи», адресованное старому другу. - Август, - она почувствовала себя неловко, оттого, что парень был вежлив с ней. - Я знаю, что напилась вчера. И что ты помог мне. На самом деле, мне не хочется говорить это, но спасибо, что позаботился обо мне, и видимо я в долгу перед тобой. Но... думаю, я веду себя неправильно, чтобы ни сказала и ни сделала. Даже сейчас, признаваясь, ощущаю это странное чувство. - Почему? - спросил он, встретив ответ девушки со значимостью в интонации вопроса. - Потому что когда ты относишься ко мне хорошо, я начинаю смотреть на тебя иначе, - Элинор тяжело вздохнула под напором прямого строгого взора собеседника. - Как на того, кому я могу довериться или вроде того? То есть... кхм, я действительно не знаю, каким человеком ты являешься. В том числе, для меня. Видишь? Сейчас я должна глупо пошутить, пихнуть тебя в плечо или грудь, может быть, даже нагрубить, а затем ждать, пока ты усмехнешься. Так это работает. Но, честно говоря, когда начинаешь быть или, вернее, казаться таким правильным, я не могу так поступать. Я думаю о том, о чем думать мне не следует. - О чем, например? - Август продолжал спрашивать. - Думаешь, мне стоит говорить тебе? - она спросила саму себя, нахмурилась в раздумье; взгляд ее забегал по лестничному проходу, ища ответ. Элинор смело посмотрела на парня, спрятав робость, недавно игравшую в груди. - Я думаю о том, что мне бывает хорошо с тобой. Весело, легко, как с другом, которого я когда-то потеряла и снова вернула. Я поняла это совсем недавно...наверное, прямо сейчас. Уголки губ девушки слегка дрогнули всего на некоторое мгновение - она улыбнулась, а затем снова продолжила. - И затем я вспоминаю о споре. Мне становится немного грустно, что я могла бы влюбиться в тебя в следующую секунду, например, и таким образом проиграть. У тебя есть такое чувство? Что это за чувство, Август? Что будет, если я заброшу идею о споре, прежде, чем это чувство будет преследовать и тогда, когда ты груб или лукав со мной? Я считаю, что так и нужно сделать. Я должна убедиться, что не начинаю пассивно проигрывать, чтобы продолжать игру.