20. Паденья вещий знак

Тереза

- Капитан Гиберт, это ведь наш единственный выходной, - заныл Гудвин уже, наверное, в двадцатый раз, - кого черта, вы всех нас вызвали и теперь стоите, молчите? - Николас послал в его сторону уничтожающий взгляд, и старший из братьев Ворфов сразу урезал свой гонор.

- Я ничего не говорил до сего момента, потому что ждал пока все соберутся. - начал, наконец, Ник, опершись руками на стол, который стоял в тренерской.

    В обычный день это помещение закрыто для студентов, но сегодня Николасу пришлось нарушить правило, а значит, что-то случилось. Да и судя по виду парня, что-то весьма серьёзное. Ник был взволнован и даже растерян, это я бы заметила и без тенерского зрения, ведь то как подрагивали время от времени его бледные руки, не увидел бы только слепой.

- Я надеюсь, вы уже успели подметить, что вызвал я только тех, кто этой ночью патрулировал город, а точнее входы и выходы. - так и есть, ведь в кабинете присутствовало пару дюжин баллаторов. - Дело в том, - Гиберт опять запнулся, чем ещё больше нервировал нас, - вблизи тех мест, где вы вчера дислоцировались нашли по трупу.

"Твою ж..."

    В комнате стало настолько тихо, что я испугалась, как бы никто не услышал, как бешено колотится моё сердце. Все стояли и оглядывались друг на друга, будто бы безмолвно интересуясь, видел ли кто-то что-нибудь своими глазами. Но уже по традиции, никто ничего сказать не мог.

    После убийства Шульмана Тэйра и пропажи Джулиана наступило некое затишье, но каждый в Субтерре всё равно оставался начеку, потому как и дураку понятно, что пара убийств Амизи - определенно точно не цель Тенеров.

    Но вот что интересует именно меня, так это каким образом этим гадам удаётся пробираться в город абсолютно никем незамеченными, таким же образом совершать убийства и после уходить в закат вот уже который раз подряд!

    Я самолично патрулировала восточный вход в Субтерру до четырёх утра, и ни единая живая, - и неживая, - душа проскользнуть не могла, ведь даже если списать всё на мою невнимательность, то что тогда случилось с Ферхатом, Кайратом и Дианой, которые также были со мной. Когда пришло время оставлять пост, каждый из нас дождался сменщиков, и только после мы отправились спать. У Тенеров не было даже десятисекундной лазейки...

- Но это невозможно! Мы бы заметили, если бы кого-то убили. - решительно произнёс Давид, и все, за исключением меня, начали вторить ему.

    Я решила воздержаться от активного выражения своей позиции, ведь она ничем не отличалась от мнения других, а я могла поддаться эмоциям и потерять контроль, что до сих пор опасно для меня.

    Вот уже два дня я находилась в подвешенном состоянии, потому что Мадмуазель Каучук благополучно исчезла, так и не потрудившись хоть как-то объясниться передо мной. Всё, что я смогла нарыть в книгах Вениверской библиотеки, так это легенды и более современные сведения из истории Шармеров. Никакой тебе инструкции по управлению магией или что-нибудь в таком роде.

"И сколько прикажете мне её ждать?!"

- А кого убили-то? - встрепенулся Гудвин, и, глянув на парня, я искренне подивилась, ведь даже при всём желании не смогла бы припомнить, когда видела его настолько серьезным, как в эту минуту.

- Члена Амизийской, Тенерской и Субтеррской Комиций. - с расстановкой проговорил Ник в ответ, и все резко втянули в свои легкие воздух. - По одному с каждой.

- Но это три. - как-то неуверенно сказала Диана, которая стояла совсем рядом со мной.

- И ещё убили, - Николас опять сделал паузу, и мне захотелось стукнуть друга за это, - Чарльза Тиво. - стоило ему назвать имя, как у всех отвались челюсти, а кто-то даже выронил оружие, разнося глухой стук по кабинету.

"Это уже слишком..."

- Чёрт! - доносилось из каждого уголка тренерской.

- Если бы не труп последнего, остальные, вряд ли бы нашли так быстро. - продолжил Ник, но все уже слушали его в пол уха, пораженные новостями. - Пропажу Тиво заметили почти сразу.

"Кто б сомневался"

- Генконсул уже знает?

- А каких конкретно членов Комиции убили?

- Да какая разница, в следующий раз это могут быть наши родные!

    Никто не хотел признавать это, но угроза в лице Тенеров уже давно перестала быть мнимой. Война началась, а точнее сказать, даже не заканчивалась. Все эти убийства - лишь метод запугать народ Субтерры, и, к сожалению, пока у Тенеров это неплохо получается.

    Да, каждый в этой комнате смелый и отважный баллатор - войн, поклявшийся защищать своей грудью каждого Амизи, но ещё мы и чьи-то дети, внуки, братья и сестры, и чего мы на самом деле боимся, так это однажды найти в подворотне Трущоб уже небезызвестные для нас трупы. И я не исключение.

    Разумеется, Аврора и Маркус переживают за меня, ведь они старше и являются моими родителями, которые обязались опекать меня и оберегать, но я тоже волнуюсь за них обоих каждую минуту. По сравнению со мной, сопротивление вооруженному противнику ни один из них не сможет оказать никакого, а значит, они ещё в большей опасности нежели я.

- Прекратить балаган! - командным тоном прикрикнул Николас, и в комнате тут же воцарилась тишина. - Дело ещё в том, что орудие убийств было одним и тем же.

- Ты хочешь сказать, что это был один человек? Это нереально. - обратился к Нику Валериан, что стоял в отдалении ото всех, но всё равно окруженный кучей народа.

    Я тут же посмотрела на Хантера, который скептически изогнул правую бровь, потирая ладони друг о друга. Я уже было хотела вновь переключить всё своё внимание на Николаса, но тут мне в глаза бросились ужасные шрамы на руках Валериана. Да, у каждого баллатора имелось парочка, а иногда и дюжина, шрамов, но у него они имели весьма... прицельный характер. Будто бы, кто-то специально наносил ему раны, а Валериан не мог сопротивляться. Как бы я не относилась к Хантеру, но от этой мысли мой желудок связался в крепкий узел.

- Я не уверен, что это был один человек. - ответил Гиберт, и баллаторы снова уставились на своего самого юного капитана в ожидании пояснений. - Но оружие было, и вправду, одним и тем же - магия.

- Да чтоб их всех!

- Эти твари снова решили поиграть в богов, но мы покажем им, кто такие Амизи, и не позволим убивать нас ради забавы! - громогласно объявил Элиот, которого подержали все, кроме меня, Ника и Валериана. Последний не издал больше ни звука.

- Никто из вас, и надеюсь, из остальных баллаторов, никому и ничего показывать не будет. - со всей строгостью объявил Николас, и не прошло и секунды, как на него обратилось две дюжины возмущенных взглядов. - Я собрал вас всех не только для того, чтобы рассказать о ночном происшествии. - все замерли в ожидании. - С этого момента в Субтерре объявляется военное положение, а из этого следует, что вы уже не баллаторы в запасе, а полноправные войны, которым теперь предстоит защищать Субтерру. Я знаю, что вы ещё только студенты, но война никогда не приходит вовремя. - каждый присутствующий ушёл в свои мысли, видимо, дабы попрощаться со спокойным и мирным существованием, но страха в глазах я не увидела ни у кого, только решимость. - Всем остальным баллаторам это объявят сегодня в течение дня, как и другим студентам. На этом всё. Пока что.

- А нам теперь надо учиться? - на полном серьёзе вопросил Гудвин, и, заметив, неприкрытую надежду в его глазах многие рассмеялись. - Нет, я просто не понимаю, как мы должны будем всё успевать - и мир спасать, и конспекты писать?

    Далее в тренерской воцарился полнейший бедлам. Кто-то продолжил дискутировать с Гудвином, ведь Николас любезно оставил его вопрос без ответа, кто-то пытался угадать чьи именно труппы нашли сегодня, а другие уже разглагольствовали о том, как будут разить Тенеров направо и налево.

    Я же в этот момент незаметно ушла и словно в тумане добрела до дома, где, Слава Марте, не было ни Маркуса, ни Авроры. Я зашла к себе в комнату, что показалась мне какой-то чужой и холодной, хоть всё и осталось на своих местах, но тут мне в глаза бросилось нечто блестящее. Я опасливо подошла к столу, на коем были разбросаны многочисленные зарисовки, сделанные ещё до бала Посвящения, а на них кто-то оставил наконечник стрелы с прикрепленной к нему запиской.

"Жду тебя на том же месте. Поторопись.

М. Каужьук"

***

- Это не может быть правдой. - срывающимся голосом, прохрипела я, пытаясь сдержать слезы, что уже скопились в уголках глаз, мешая мне своей мутной пеленой. - Это невозможно.

- Про свои магические способности ты говорила то же самое. - без каких-либо эмоций в голосе парировала Мадмуазель Каучук, вышагивая туда-сюда по разбитой каменной кладке.

    Точно как и два дня назад мы стояли вблизи Камерантума, где покоились сотни Амизи, и где, походу, скоро появится ещё один...

    Всё время, что я провела в ожидании объяснений, которые мне пообещала Мадмуазель Каучук, я надеялась, что она сообщит мне, кто я - Инвайр, Хуман, Конселья или же Локус. Я даже немного приободрилась, когда портная сказала, что узнав принадлежность моих магических сил, поможет мне научиться управлять ими, а значит, больше я никому не принесу никакого вреда. Но теперь...

- Возможно, что это пророчество, о котором вы без конца твердите, ошибочно? Может у него истек срок годности?

- Это пророчество, Тереза, а не йогурт. - раздраженно отвечала мне Мадмуазель Каучук, смотря себе под ноги и перебирая в руках ткань сапфирового кимоно. - Ему сотни лет и никто ни разу не разуверился в его истинности. Никто. Ни разу. - с расстановкой проговорила она, и пророчество, что так отчетливо отпечаталось у меня в голове, снова отозвалось оглушительным стуком в моих ушах и слезами на глазах, которые я не смогла более сдерживать.

Отвернувшись от всевидящих глаз Каучук, я сделала глубокий вдох, пытаясь восстановить дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце, которое колотилось так, что в груди возникала ноющая боль. Но что бы я ни делала и как бы часто не вздыхала, проклятые слова только громче звучали в моём сознании...

"Придет та, что уже ступала по земле...Полы одежд её будут запятнаны смертью и разрушением...Та, что подчинит себе людские души и стихии...Она придет оттуда, куда ушла сестра её...Она разрушит мир и на костях его устроит пир...Придет та, что уже ступала по земле..."

- Но с чего вы решили, что это обо мне? - чуть ли не кричала я, сжимая ладони в кулак с такой силой, что вполне могла проколоть кожу ногтями. - По-моему это вообще набор слов, ни имеющий даже маломальского смысла.

- Я уже говорила тебе, что ты необычный Шармер, - начала вновь Каучук, - и потому тебе подвластно гораздо большее могущество, чем всем Тенерам вместе взятым. Ты можешь "подчинять людские души и стихии", как сама Марта Кэмпэл.

- Да, перестаньте же вы постоянно повторять это! - сорвалась я, и старая портная смолкла, а всё вокруг погрузилось в молчание, которое нарушалось лишь моими судорожными вздохами. - А что, по-вашему, значит: "Она придет оттуда, куда ушла сестра её..."? Никому и по сей день неизвестно, где жила и тем более родилась Марта.

- Эта строка не о жизни, Тереза. - сухо произнесла женщина, потирая ладони, облаченные в пурпурно-бежевые перчатки. - Она была похоронена - ушла под землю.

- Sub terra... Под землей... - замерев на месте, медленно произносила я. - Логично. - я устало водила ладонью по лбу, стараясь привести мысли хоть в какой-нибудь порядок. - А что насчет "смерть и разрушение"?

- Ты сама говорила, что чуть не убила того изгоя.

"Чёрт!"

- Да это бред! - прожигая портную яростным взглядом, вскрикнула я. - В моих планах на этот год было лишь учиться в Вениверсе и выносить мозг Николасу. Всё! Никаких злодейских планов по уничтожению мира я не строила!

"Боги, за что мне всё это..."

- Теа, - за сегодня Мадмуазель Каучук впервые обратилась ко мне именно так, - я верю в твою доброту и в то, что ты не желаешь исполнить главную суть пророчества. - портная говорила настолько вкрадчиво и медленно, что когда она ненадолго остановилась, я даже не обратила на это внимания. - Но ты не в силах контролировать свою магию. Тереза, тебе даже не известно, что представляют из себя твои магические способности и, что может случиться, если тебе вдруг не посчастливится потерять остатки того контроля, что ты имеешь сейчас.

    Насколько бы сильно мне не хотелось признавать это, но Мадмуазель Каучук права. Я не знаю и тем более не понимаю, что произошло со мной и, как это контролировать. Пробыв в шкуре Тенера полдня, я едва не убила человека, и мне страшно подумать, что может случиться дальше. Я всегда мечтала о том, что стану воином, защищающим тех, кто не может постоять за себя, стану баллатором, которые вот уж сколько лет отдают свои жизни ради спасения невинных, а в итоге получилось...

"А получилось всё совсем наоборот, но..."

- Я, и вправду, не хочу всего этого. - задыхаясь от слез, говорю я. - Но что я могу сделать?

- Если не будет того, кто должен исполнить пророчество, то и пророчества не станет. - сквозь зубы пробубнила Каучук и опустила голову.

"Если не будет того, кто должен исполнить пророчества... Нет... Нет..."

- Значит, я должна..? - договорить мне не дал нарастающий ком в горле, и я лишь тупо смотрела на Мадмуазель Каучук, которая нервно перебирала свои пальцы, заставляя пурпурную ткань переливаться в далеком отсвете огней.

- Прости, малышка Теа...

"Да уж"

- А если, - держась за горло, начала я, - я пообещаю не колдовать и всё прочее?

- Твоя магия сильнее тебя, Тереза. - напомнила Каучук, смотря куда-то вдаль. - Да, и Тенеры не успокоятся, пока не увидят твой труп.

- Они знают о пророчестве?

- Оно известно и Амизи.

- А откуда они узнали обо мне? Я без году неделю стала...

- Возможно, они ещё не знают, - монотонным голосом произнесла женщина, - но это лишь вопрос времени.

- Как мило с их стороны...

- Тереза, пойми же ты, - встав совсем близко ко мне, так что мы чуть ли не касались друг друга носками ботинок, обратилась ко мне портная, - Шармеры очень древний народ и очень суеверный. Этому пророчеству почти столько же лет, сколько и существует наш род. Ты думаешь, Гражданская война на самом деле произошла, просто потому что Тенеры такие "плохие"? Амизи трактуют историю так же ловко, ведь точно так же, как и Тенеры, боятся исполнения пророчества. Но сейчас это уже неважно. - женщина ненадолго замолчала, будто бы подбирая слова. - Если кто-либо из Шармеров узнает, что ты - почти воскресшая Марта Кэмпэл, которой подвластны силы и Конселий, и Хуманов, и Инвайров, и Локусов, - думаешь, они сильно обрадуются этому? - Мадмуазель Каучук выразительно посмотрела на меня, словно требуя ответа, хотя вопрос явно был риторическим. - Пророчество исполнится. Оно уже исполняется. И либо убьют тебя, либо убьёшь ты. Но поверь мне на слово, Тереза Оуэн, Тенеры ни за что не допустят последнего варианта.

"Да уж..."

- Я, наверное, пойду. - полумертвым голосом сообщила я и, развернувшись в сторону дома, пошла прочь от Мадмуазель Каучук, её пророчеств, смертей и разрушений.

    Да, это эгоистично.

    Да, это глупо.

    Да, это по-детски.

    Но я не хочу умирать. Не в том плане, что мне плевать на всеобщее благополучие или на тысячи жизней, которые я могу обречь на смерть, если не сделаю того, что должна, но это не отменяет того факта, что мне всего восемнадцать, черт возьми! Я ещё ничего не успела, кроме как...

"Успеть до девятнадцатилетия:1. Отпраздновать восемнадцатилетие - выполнено2. Поступить в Вениверс - выполнено3. Стать Тенером - выполнено4. Разрушить мир... Или умереть..."

    Хотя может быть и так, что в этом то и есть моё предназначение. Ведь если задуматься, то у меня не было ни родителей, ни семьи, и только благодаря Маркусу и Авроре, я получила шанс на жизнь, которая сейчас у меня есть. Я никогда не размышляла о том, что буду делать после того, как стану баллатором, словно где-то в глубине сознания понимала, что после меня ничего и не ждёт. Может, и вправду, не стоит противиться тому, что было предначертано тысячи лет назад? Может, если я сделаю всё так, как наказала Каучук, то и эти зверские убийства Амизи прекратятся?

"И тогда хотя бы те, кого я люблю, будут в безопасности"

    Как бы мне не было страшно, но я не позволю этому треклятому пророчеству сбыться. Даже если есть только один способ. Я не хочу и не имею права подвергать чужие жизни опасности из-за своей трусости. Я хотела посвятить своё существование защите человечества, и сейчас у меня как раз-таки появилась возможность проявить себя, а значит, я сделаю всё возможное, дабы не упустить её...

"Я помню - в мощи этих крылСлились огонь и мрак -В самом уж взлете этом былПаденья вещий знак."

Эдгар Аллан По "***"