До скандала

Бессонная ночь дала о себе знать. Я еле-еле заставила поднять свою задницу и начать новый день. Посмотрев на себя в зеркало, я вздрогнула от испуга. — Господи, ну и чучело. Кое-как приведя себя в порядок, я натянула первые попавшиеся шмотки и пошла в операторскую. В нашей обители — ни души, и это мне было только на руку. Чем быстрее я закончу сведение сюжетов — тем быстрее я свалю отсюда. Казалось бы, не прошло и часа, как я практически все закончила, но с последним роликом возникли нешуточные неполадки: он упорно не хотел сохраняться в нужном мне формате. Что я только не делала, как я только не колдовала, но все было потрачено. — Твою ж бабушку! — Выругалась я, ударив ладонями по столу. — Как так-то? — Вокруг земли я пролечу,Все будет так, как я хочу этого... — Алло? — НАТАША!!! Я чуть не свалилась со стула, когда услышала этот дикий ор в трубке. — Мам, тебе плохо что ли? — Начала заикаться я. — Это тебе щас будет плохо. — Рявкнула она. — Ты почему нам ничего не сказала Мой мозг не настолько проснулся, чтобы быстро соображать. — Ты вообще о чем? — НЕ ПРИКИДЫВАЙСЯ ИДИОТКОЙ! — Снова заорала она. — ТЫ ДУМАЛА, ЧТО МЫ НИЧЕГО НЕ УЗНАЕМ? ДА ХРЕНОС ДВА! — Вот так и знала, что эта грымза сдаст меня с потрохами. Мама чуть ли не зарычала в трубку. — Мамуль, я хотела вам об этом сказать сегодня в скайпе, но кто-то не умеет держать язык за зубами. — Злость напала разом, и последние слова я цедила сквозь зубы. — Не удивлюсь, если сейчас ворвутся коллеги и начнут мне кидать такие же предъявы. — Так, стоп, они не в курсе? Я закатила глаза, но ответила: — Мы с Антоном приняли решение пока никому не говорить об этом, во избежание лишних пересудов. Послышались всхлипы, и тут я заметно напряглась. — Мам... Мам, ты чего? — Ты просто представить себе не можешь, насколько мы с отцом счастливы. — Прогундявила она. — Это лучшая новость за последнее время. Получить нагоняев от мамы — бесценно, но еще бесценнее слышать ее слезы радости и осознавать, что скоро наступит новый этап в твоей веселой жизни.

***

Спустя час я станцевала победный танец, с грохотом свалив стул на пол. Пожав плечами, я поставила его на место, отправила законченный материал в Москву на проверку и отправилась восвояси. Теперь можно было наградить себя плотным завтраком с чашечкой ароматного кофе. Столовая была заполнена наполовину, но даже среди этих людей меня заметили братья Бё и жестом пригласили к себе. Я улыбнулась, а через пару минут уже была с ними. — Доброго утра, братцы-кролики. — Поприветствовала их я. — Как настроение? — Как у тигра — боевое. — Ухмыльнулся Тарей, отправляя в рот конфету. — А у тебя, смотрю, просто потрясающее? — Ты абсолютно прав, мой юный друг. Все задания выполнены, и теперь можно хоть немного расслабиться. — Разве с твоими коллегами это хоть как-то получается? — Включился в разговор Йоханнес. — Получается, когда они не достают меня по пустякам. Да, с этими парнями можно поговорить и на такие темы, что мы частенько и делаем. — О, Шипулин в прямой эфир вышел. — Весело сказал рыжий. — Кстати, а как там ваш... Елисеев, вроде? Да? — Спросил Тарей. Я поперхнулась кофе, изумленно посмотрев на него. — В смысле? — Непонятливо переспросила я. — А с ним что-то случилось? — А ты не в курсе? Блондин взвизгнул и стал чесать свою ногу, после чего сердито посмотрел на братца. Тот покрутил пальцем у виска, показывая, что Тарей — идиот. — В курсе чего? — Требовательно заявила я, переводя взгляд с одного на другого. Они оба опустили свои глаза, и меня ударила волна стыда и страха. А тем временем мое настроение потихонечку отправляется в неизвестном направлении куда-то в далекие — предалекие края. — Так и будем молчать? — Прорычала я. — Он не подумавши ляпнул. — Нервно захихикал рыжий. — Не обращай внимания, пургу мелит. — Пургу мелит? — Возмутилась я. — Вот ты щас серьезно сказал, да? — Мне... — Привет, парни. — Раздался голос, и надо мной навис Антон Игоревич. — Привет, дельфинчик. Я улыбнулась, чмокнув его в щечку. — Привет, тигруля. С появлением Бабикова норвежцы стали менее разговорчивыми. Тучи сгущаются над нами все сильнее и сильнее, а мою голову атакует главный вопрос, поставленный на повестку дня: какого черта происходит в этом странном биатлонном мире?

***

Время сборов на стадион. Коллеги оборвали мне весь мобильный своими звонками, но я их игнорировала, злостно матерясь из-за всей этой дибильной ситуации. Не хотелось мне сейчас устраивать с ними разборок, а потому я решила добраться на стадион в компании женской сборной России по биатлону. Девчонки были совсем не против, но Подчуфарова очень сильно удивилась моему появлению. — И с каких это пор ты решила стать биатлонисткой? — Решила подшутить надо мной подруга. — С тех самых пор, как ты перестала справляться со своими обязанностями. Жестоко, согласна, но Оля оценила этот подкол по достоинству, а потому и ударила меня в плечо. — А если серьезно — что ты тут делаешь? — Долгая история. — Нехотя, процедила я. Взглянув на часы, Оля заявила: — У нас в запасе как минимум полчаса. Тебе хватит? Машина завелась, и мы отправились в путь. Выложив Оле все свои предположения, она как-то странно заерзала, а голос ее местами дрожал. Да и все девчонки вели себя подозрительно тихо. — Оль, все нормально? — Да. — Чуть тихо прошептала она. — А что, разве незаметно? — Угу, заметно. Теперь я была твердо уверена в том, что случилось нечто капитальное. Только вот что?

***

— Ты почему трубку не берешь, обезьяна? Передо мной нарисовались Леша, Валера и Илья. Они, скрестив руки на груди, вперились в меня тяжелым взглядом. Под натиском этих глаз я должна была сдаться, но мой будущий родственник научил меня одной премудрости: дуракам всегда везет. Что ж, посмотрим, насколько эта премудрость окажется эффективной на практике. — Кто? — Удивленно переспросила я. Парни сердито зарычали. — Дед Пихто! — Крикнул Валера. — Ты тупая или прикидываешься? — А что, по ней не видно что ли? Мои кулаки резко сжались. Мое терпение лопнуло. — Видит Бог я не хотела. — Рыкнула я и вмазала секс-символу по всей дури по роже. Он отшатнулся, но только на секунду, после чего вцепился в мои волосы, как последняя волчара. Леша с Валерой пытались нас разнять, и на эти возгласы прибежали остальные коллеги. Каким-то чудным образом он успел подбить мне губу, и, когда нас разнимали, я уже в открытую плевалась кровью. — Вам что тут, бойцовский ринг? — Завопил Харланов. — Совсем страх потеряли? — Ну, у меня его вообще нет. — Оно и видно. Еще секунда — и Триф получает в поддых с ноги. — Охуевший конь. — Плюнула я, вытирая кровь рукавом. — Уведите ее отсюда! — Сказал Валера, и, державшие меня Вострик и Криворучко оттащили в сторону. — Понабирают инвалидов по объявлению, потом мучайся с ними. Меня не мучила совесть. Мне не было стыдно. Я просто была в ярости. Последние три дня я терпела этого выскочку, чтобы, прости Господи, не разнести ему ебало на молекулы. Бонусом к этому сыграла еще какая-то тайна, покрытая мраком, которую тщательно пытаются от меня скрыть. Вследствие этого встает вопрос: кто виноват и что делать?

***

Перед началом гонки наша «дружная» братия огребала по первое число от Губерниева. Никогда не видела начальника таким суровым, и я приложу все силы, чтобы больше его таким не увидеть. Раздача призов, так сказать, была завершена, и мы все вернулись к своим прямым обязанностям. — Может быть, кто-нибудь объяснит, что это вообще было? Все, как один, повернулись на меня. Ну конечно, у нас же Наташа — вечный козел отпущения, и я, собственно говоря, не была удивлена. Напряжение нарастало с каждой секундой в нашем коллективе. Боюсь, как бы кого-нибудь не шиндарахнуло молнией от такого напряжения. — Так и будешь смотреть на нас, как баран на новые ворота? — Процедил Левко. — Я хренею в нашем зоопарке. — Выдала я. — Выеживаетесь вы, а козел отпущения — я. Где справедливость? — В смысле выеживаемся? — Возмутился Триф. — Ты первая начала! — Да тебя вообще в вольер надо посадить, а то дюже бешеная! — Поддакнул Левко. Кулаки снова сжались, и я только дернулась с места, как в меня тут же вцепились Востриков и Криворучко. — Что ты несешь, придурок? — Ой, скажи, что я неправ. Поднялся невероятный галдеж, где каждый пытался доказать свою правоту. Денис чуть ли не с кулаками лез на Занина, Трифанов злобно кричал на Попова... Да и вообще, это все могло бы закончится мировой бойней, но... — Заткнулись все! Крик Леши был пропитан такой агрессией, что через секунду в микс-зоне наступила тишина. — Значит так, весь разбор полетов будет вечером после гонок. — Жестко произнес он. — А сейчас — за работу. Женская гонка преследования сопровождалась громкой поддержкой болельщиков, многочисленными промахами и сходом некоторых спортсменок с дистанции. Краем глаза мы наблюдали за происходящим, придумывая вопросы биатлонисткам, и старались не упустить ни единой детали. Борьба за призовой подиум была жаркой, чуть ли не смертельной. Подъем, спуск, обход по внешнему радиусу, и вот, топ-5 девушек выкатывались к финишной прямой. Среди них была и наша Ирина Старых, которую мы поддерживали изо всех сил. Конкуренцию ей составили такие именитые спортсменки, как Дарья Домрачева, Лаура Дальмайер, Кайса Макарайнен и Габриэла Коукалова. В этой мясорубке ничего невозможно было разглядеть, и мы, скрестив пальцы, молились на лучший исход результата. — Фотофиниш... — Чуть слышно прошептал Димас, и нам предстояло еще немного понервничать. В таких ситуациях я всегда грызу ногти, и за это я всегда получаю по ушам. Вот и сейчас меня по рукам стукнул Ваня. Подскочив на месте, я посмотрела на него, захлопав глазами. — В следующий раз я тебе их говном намажу. — В следующий раз лучше пристрели меня, чтобы я так не нервничала. Попов улыбнулся и легко обнял меня. — Так просто захотела от нас избавиться? А не дождешься! На табло высветился список победителем с подробной картинкой, и мы все разразились криками счастья. Ирина Старых — победительница женского пасьюта на этапе Кубка Мира в Холменколленне! Ура! Поздравив очаровательную Ирину, Занин пообщался с ней в прямом эфире, после чего я отправилась к Кайсе Макарайнен и Лауре Дальмайер. Отсняв необходимый материал, мы официально завершили работу на женской гонке.

***

До начала мужского пасьюта оставался час, и мы пытались хоть как-то немного позабавиться. К нам на огонек заглянули Максим Цветков и Антон Бабиков, но ненадолго. Андрей Аносов быстро всех разогнал, а нам, журналистам, высказал вотум недоверия. — Аносов — невыносимый мужик. — Возмутился Занин. — С ним даже договориться нельзя. — Терпение и труд все перепрут, Димас. — Хлопнул его по плечу Валера. Я занималась правкой очередной заметки, которую собиралась отправить в свой блог. Надо сказать, что это — очень удобная штука для журналиста: ты можешь писать в режиме реального времени, прикреплять видео и фотографии, проводить опросы на ту или иную тему. Мне нравилось этим заниматься, а потому я подходила к этому делу со всей серьезностью и ответственностью. Палец не успел нажать кнопку «Отправить», ибо на телефон поступил входящий звонок. Номер был не определен, и сказать, что меня это напрягло, значит, не сказать ничего. — Алло? — И как там поживает наш очаровательный корреспондент? Мое лицо озарила глуповатая улыбка. Левко вместе с Поповым посмотрели на меня, как на чокнутую, но мне было все равно. Я была рада слышать своего новоиспеченного друга-хоккеиста, и пусть весь мир подождет. — У очаровательного корреспондента все на мази, как говорится. — Хихикнула я. — А как дела у нашего игрока, входящего в топ-5 бомбардиров НХЛ? Да, Панарин творил чудеса в своей лиге, а ребята, услышав эту фразу, открыли рты, и я чуть не загоготала в голос. Подмигнув им, я отошла от них подальше. Ну, мало ли чего. — Сказать, что замечательно — совру, а сказать, что все плохо — тоже совру. Жить можно, и слава Богу. — Тём, ты как-то грустно это произнес. В трубке послышался тяжелое дыхание Панарина. — Я просто устал. — Сказал он. — Я не могу дождаться финала сезона, чтобы можно было устроить перезагрузку. — Как я тебя понимаю... Это все, конечно, замечательно, но человеку иногда нужна смена обстановки, чтобы обновить свои мысли и чувства. По завершении сезона я обязательно этим займусь, а пока — трудимся в поте лица.

***

Гонка преследования у мужчин началась со снятия Матвея Елисеева. Это было настоящим ударом, но никто из коллег не подал виду, что что-то случилось. Серьезность и умение держать себя в руках — главный ключ в тяжелой работе журналиста, и этим навыкам мне нужно учиться да учиться. Да, я была в глубочайшем шоке от такого поворота событий, но Валера Харланов строго-настрого приказа выкинуть эту информацию из головы. — В любой ситуации всегда нужно соответствовать интонационно. — Ты хоть сам понял, что сморозил, умник? — Хмыкнул Триф, почесывая макушку. Пока парни снова устроили междоусобные войны, в меня вселилось чувство тревоги, страха и беспокойства. Моя задница ощущала приближение апокалипсиса, а она еще ни разу меня не обманывала. Тем временем в гонке лидировал Мартан Фуркад, что не было удивительным. Пытались к нему подобраться и Антон Шипулин, и Симон Шемп, и Эмиль Хегле Свендсен, но пока это выглядело несколько слабовато. Блестяще расправился со второй стрельбой Антон Бабиков, и с 15 места он переместился на 8. — Фуркад, ты свинья! — Крикнула я. — Хватит уже выигрывать! — Темнова, закругляйся давай. — Ответил мне Попов. — Просто миксер мне в глаза. — Ага, глаза боятся, руки из жопы, но я не сдаюсь. Тихие смешки превратились в громкий хохот, а мне хотелось еще раз стукнуть обладателя этой фразы. «Договоришься ты, Илюшенька-душенька — поедешь больничную койку тестировать» — Не обращай на него внимания. — Обнял меня за плечо Вострик. — Он просто не в себе. — Судя по всему — он всю сознательную жизнь не в себе. — Плюнула я. Состояние было критично нервным. Почувствовав вибрацию телефона, я полезла за ним в карман, и чуть не уронила его. Слава Богу, что я успела вовремя среагировать.«Зайди ВКонтакт» — гласило послание сестры. Открытие браузера. Во вкладке «сообщения» горит цифра 1. «Небось опять какую-нибудь хрень скинула» — подумала я, открывая пост. В глаза первым делом бросился заголовок, и, прочитав его... Я не поверила. Потерев глаза, я перечитала его еще раз, а потом схватилась за сердце. Резко ухудшилось зрение, и в глазах все стало медленно расплываться.«ДВОЕ РОССИЙСКИХ БИАТЛОНИСТОВ ПОДОЗРЕВАЮТСЯ В УПОТРЕБЛЕНИИ ДОПИНГА»— Нат, нам сказали тебе ничего не говорить до полного выяснения обстоятельств. Это для твоего же блага.— Серьезно? Для моего же блага?— Стопроцентный попандос. Мы сами стараемся панику не наводить... Да и вообще: нам сказали — мы делаем. Перечитывая пост во второй раз, я почувствовала себя ужасно.— Кстати, а как там ваш... Елисеев, вроде? Да?— В смысле? А с ним что-то случилось?— А ты не в курсе? Слезы брызнули из глаз, но я держалась изо всех сил. Держалась до последнего, но, в конце концов, меня все равно накрыло. Мне будто в спину воткнули 100 ножей одновременно. Меня будто отпинала разъяренная толпа скинхедов. Меня разом все предали. Я чувствовала себя вышедшей из строя куклой, и от осознания этого меня начало лихорадить. — Наташ... — Позвал меня Мотя, а потом подбежал ко мне. — Наташ, что с тобой? Опухшими от слез глазами я посмотрела на него. — Ты знал... — Прогундосила я. — Ты знал, но ничего не сказал мне. Он понял, о чем я, а потому стыдливо опустил глаза. — Прости. — Прошептал он. — Я не мог тебе этого рассказать. Я дал слово. Вот так лучшие друзья становятся знакомыми. Душа требовала крика, скандала, грубых слов, обвинений во всех смертных грехах, но я просто стояла, глотая слезы и поджав губы. Я сняла аккредитацию и кинула ее в сторону, и это было своеобразным знаком. — Куда ты намылилась? — Удивленно спросил меня Вострик. Я схватила рюкзак и хотела уйти по-английски, но не смогла. — От вас подальше. — Прошипела я. — Видеть вас больше не могу. Я начала миновать полосу препятствий под названием «микс-зона». Я пробегала мимо операторов, журналистов, организаторов, не обращая на них никакого внимания. Коллеги срывали свои голоса, пытаясь до меня докричаться, а Мотя просто провожал меня взглядом, потому что он не в силах что-либо изменить. Никто из них не в силах что-либо изменить.