Утро. Стачки. Победа. Любовь.

Солнечное утро, очередной понедельник, а олимпийские баталии продолжают набирать обороты. Сладко потягиваясь в теплой постели, я почувствовала, как Антон прижимает меня к себе. — Антон... — Мммм... — Ты на тренировку опоздаешь. — Прошептала я. Длинные ресницы взлетели вверх, а на лице парня прорисовалась сонная улыбка. — Ну, еще пять минуточек. — Поцеловал он меня в шею. — Знаю я твои пять минуточек. — Деловито сказала я, а у самой мурашки пошли от его прикосновений. — И вообще, у тебя сегодня гонка. — Ну Нааат, — протянул он и прижал меня еще сильнее, — не начинай. — Да я вообще молчала. — Хихикнула я. Нависнув надо мной, Бабиков стал щекотать меня, отчего я разразилась громким смехом. Я пыталась отпихнуть его от себя, но у меня ничего не вышло. Успокоившись, Антон часто задышал мне в плечо, а я перебирала пальцами его темные волосы. — Так ты мне скажешь, кто это был? А ведь все так хорошо начиналось... Я закатила глаза, тем самым показывая, что его вопрос был очень глупым. Я чмокнула его в губы, после чего его борода заколола мне щеку. — А может, не надо портить такое замечательное утро этим ненужным разговором, м? — Ты же знаешь меня. — Приглушенно произнес он. Ох, Антон Игоревич, еще как знаю... — Расскажу. — Пообещала я. — Но только не сейчас.

***

«Митинги. Стачки. Демонстрации. Дорого» — именно под таким девизом мы начинаем очередную рабочую неделю. Сидя в операторской, три корреспондента дискуссировали со своим начальником по поводу полученных планов и заданий. — Дмитрий Викторович, ну несерьезно вообще. — Полушутя произнес Илья. — Сюжеты про знание слов — уже прошлый век! — А ты, я смотрю, главным идеистом хочешь поработать? — Хмыкнул Гу. — Вперед, место вакантно! Триф поджал губы и понял, что он сморозил глупость. Занин также привел кучу доводов и размышлений, но Губерниев остался непреклонен. Последнее слово — за мной. — Я согласна с ребятами, что нужно придумать что-то новое. Все-таки это Олимпиада, и болельщики ждут не только сухих интервью... — Да вы что, сговорились что ли? — Заорал Гу, и мы подскочили на месте. — Или вы хотите, чтобы Канделаки нам бока намяла за выкрутасы? — Ну, почему же выкрутасы. — Почесал подбородок Триф. — За новый взгляд на биатлон не жалко и огрести по полной программе. — Дмитрий Викторович, ну вы хоть послушайте нас. — Взмолилась я. — Да и вообще, решать конфликты надо цивильно, а не орами и перепалками. — Когда это ты у нас такой рассудительной стала, а? — Удивился Занин. — Прям кандидат наук по философии. — Щас тебе этот кандидат наук по шее двинет. — Подколол меня Триф, а я показала ему язык. Тяжелый выдох начальника, и он пораженно вскинул руки вверх. — Ладно, рассказывайте о своих... Выкрутасах. Усевшись поудобнее за столом, мы все обсудили спокойным тоном, а к концу беседы пришли к общему компромиссу. Вот так всегда бы, а то все оры, крики... Ну слушать невозможно!

***

— Ребят, а вам не кажется, что Гу проводил нас чересчур хитрым взглядом? — Спросил Илья, когда мы уже освоились в столовке. — Ты думаешь, он на нас зуб точит? — Уточнил Дима. — Да как бы пакость нам не сделал. От этого товарища можно все что угодно ждать. И тут я вспомнила про сюжет с нашим участием, и мои глаза заметно округлились. — Кажется, я знаю, почему он так на нас посмотрел. Под настойчивым взглядом парней мне пришлось рассказать про комментирование женской индивидуалки, где Гу заявил про тестирование нас, корреспондентов. Сказать, что парни были в шоке — значит, не сказать ничего. — Темнова, вот кто тебя за язык тащил? — Рыкнул Триф. — А я откуда знала, что он так отреагирует? — Пожала я плечами. — Да и вообще, вам не кажется, что нас слишком часто вводят в заблуждение? То оригинальные сюжеты подавайте, то сухие интервью... Нам что, разорваться что ли? В моей голове был такой бред, что я не осознавала, что говорила. Надеюсь, что ребята меня поняли. — Вот именно что! — Поддакнул Димас. — Пускай там определятся, че им надо, а потом уже нас дергают. — Ну все, капец, запей холодной водой. — Сказал Илья, посмотрев на нас, как на идиотов. — Сейчас надо думать о том, как бы не облажаться в очередной раз. Вот тут Илья Владимирович был как никогда прав. Нам надо разработать план, и строго его придерживаться. Ну, а на случай чего, если он полетит прахом, то в запасе есть неиссякаемый план Б, называемый импровизацией.

***

— А я хочу, как ветер петьИ над землей лететь... — Итак, дорогие друзья, с вами снова в прямом эфире биатлонная автомагнитола. — Оповестил своих зрителей в Перископе Димас. — Мы, а точнее Илья Трифанов, Иван Попов, Валерий Харланов, Наталья Темнова и я направляемся на стадион. Погода замечательная, ярко светит солнышко, а наша творческая бригада радуется жизни. — Хеллоу, гайз! — Проголосила я и влезла в кадр. — Как дела? — Она опять за свое. — Заржал сидящий рядом с нами Валера. — Вано, рули музыкой! — Крикнул Илья. — Да ты фигни какой-то накачал, ей Богу. — Сморщился Попов. — Оставь ее! — Тыркнула я пальцем по экрану. — Тамада? Ты серьезно? — Налетай, пока горит... Я начала пританцовывать, а четыре пары глаз удивленно уставились на меня. Мне было все равно, ибо я горланила во всю глотку эту песню, немного путая слова. Укоризненные взгляды в мою сторону продолжались до припева, а потом... — Дай мне слово, ведь я тамада,Тама-тамада. Эти строки мы горланили дружно, громко, но немного не синхронно. В конце концов, мы же не на Евровидение едем, а всего лишь на олимпийский стадион.

***

В мужском масс-старте было много неведанных сюрпризов и невероятных казусов. Когда пришла пора записывать интервью перед гонкой, у Валеры полетела камера, а у Вани сломался штатив. Пришлось воспользоваться мощным аппаратом Леши, который был всегда на готове. И это только часть того, что происходило в нашей микс-зоне. Что говорить о самой гонке, то тут Россию представляли Максим Цветков и два Антона: Бабиков и Шипулин. Парни действовали точно, слаженно, четко, и первые пару рубежей они занимали лидирующие позиции. Они знатно напрягали Мартана Фуркада, Симона Шемпа и других соискателей золотой медали, а потому соперники догоняли их с небывалой скоростью. На третьем рубеже ситуация изменилась если не в корне, то весомо, и на заключительную стрельбу вместе с Ондржеем Моравцем, Мартаном Фуркадом и Симоном Шемпом отправился только Антон-старший. Мы невероятно волновались, сжимали кулаки и матерились всеми словами, какие только знали, но на экран упорно не смотрели. Когда послышался рев трибун, то мы увидели убегающих Фуркада и Моравца. — Чертос два! — Завопил Трифанов, долбанув кулаками по ограждению. — Как так-то? — Развела руки в стороны я вместе с Денисом. — Ну как так-то? — Это вообще какой-то кошмар! — Э, але, вы посмотрите, что происходит! — Гаркнул Валера, и мы как один вперились в экран. Красиво шли Мартан с Ондржеем, и к ним на небывалых скоростях подлетал... Бабиков. БАБИКОВ, ЧЕРТ ЕЕ ДЕРИ! И если на одной отсечке отставание от этого тандема у него было в районе 15 секунд, то уже на второй разрыв составил три секунды.Честно, мы не знали, как это получилось, а потому смотрели друг на друга с ошарашенным видом. Внутри каждого из нас бурлил вулкан, но у меня... Вместе с вулканом синхронно взрывался мой мозг, явно отказывающийся принимать такую реальность. — АНТОН! ДАВАЙ, МОЧИ ИХ! Я ЗНАЮ, ТЫ МОЖЕШЬ! — Кричала я с надрывом. — МОЧИ! Парни стали помогать мне криками, а я уже не ведала, что творю. После сокращения разрыва Антон по внешнему радиусу обошел чеха и сел на пятки французу. На стадион они выкатывались вместе, и на финишной прямой началась настоящая заруба. Каждый яростно толкался палками, каждый пытался утолить свой голод этой громкой победой, а потому выкладывал все силы на каждом метре дистанции. Одарив друг друга соперническим взглядом, оба биатлониста выставили вперед свои лыжи... — Фотофиниш! — Пронеслось по стадиону. Меня залихорадило не по-детски. Парни изучали картинку на экране и спорили о победителе, а я стояла в стороне и молилась. Подняв глаза в небо, я хрипло произнесла: — Господи, пожалуйста... Эти пару минут были самыми мучительными в моей жизни. Сердце выстукивало бешеный ритм, и, сдается мне, что мой пульс перевалил за 150 ударов в минуту. Я чувствовала, как сходила с ума, и это бы случилось, если бы я не услышала... — По результатам фотофиниша победа присуждается Антону Бабикову! Рев стадиона, размахивание флагов, взрыв голосов в нашей микс-зоне, а я падаю на колени и начинаю судорожно рыдать от счастья. — Наташ, он выиграл! — Заорал Илья, поднимая меня. — Он выиграл! — Я не верю. — Качала я головой. — Я не верю. Я принимала поздравления с трясущимися коленями и хриплым голосом, а через несколько минут я сорвала его окончательно вместе со своими коллегами. Такого ажиотажа не было даже при победе на этапе Кубка Мира. Понятно, что Олимпиада — это другой уровень, но почувствовать это сумасшествие — настоящий кайф. После цветочной церемонии Антона буквально атаковали журналисты из разных стран, и нам пришлось отстоять очередь, чтобы взять интервью у своего же соотечественника. До смешного дошло уже, но что поделать. — Антоха, машина. — Красавчик! Парни крепко жали руки новоиспеченному чемпиону, а он принимал поздравления так, будто не верил, что выиграл Олимпиаду. Я стояла в стороне и наблюдала за этой картиной, улыбаясь. Мне страшно было представить, что сейчас ощущал биатлонист, и какие мысли посещали его голову. Когда он двинулся в мою сторону, слезы снова накрыли меня. — Я тебя поздравляю. — Прошептала я, покуда голоса вообще не было. — Нат, я не могу поверить. — Дрогнул голос Антона. — Не могу, вообще. Я крепко обняла его, пытаясь передать ему свое спокойствие. Его руки стиснули мою талию. — Ты — олимпийский чемпион, Антон Игоревич. — Улыбнулась я, смотря на него. — Самый лучший олимпийский чемпион. Бабиков не сдержался и поцеловал меня прям тут, при журналистах и еще не отошедших от такой гонки зрителей. Глухо доносились вопли и аплодисменты, а кто-то (самые хитрые, смею заметить) — включили свои телефоны и записали все это на камеру. Посмотрев в его глаза, по моему телу прокатилась волна удовлетворения и счастья. Я попыталась что-то сказать, но голос пропал окончательно, и потому я показала ему всего одну фразу, которая укрепляет наши отношения с каждым разом все больше и больше. — И я тебя люблю. — Улыбнулся мистер румяные щечки. Сегодня я смело могу заявить на весь мир: я — девушка самого лучшего олимпийского чемпиона на свете! И я безумно этому рада!

***

На пресс-конференции призеры рассказывали о своих эмоциях, мыслях, а также отвечали на вопросы журналистов. После нее мы записали приличное интервью с Антоном, а операторы остались на создание очередных шедевров для нашей любимой программы. Первым делом, после возвращения в гостиницу, я и Антон встретились с родителями за чашечкой чая. Мы поделились эмоциями, обменялись теплыми поздравлениями, после чего отправились к себе. На полпути нам встретился Йоханнес, который оглядывал нас несколько оценивающим взглядом. — Поздравляю. — Сказал рыжий. — Это было круто. Подойдя к Антону, он протянул ему свою руку. Бабиков был в шоке от такого поворота событий, да и я была шокирована не меньше. Отвечая на рукопожатие, Антон произнес: — Спасибо. Спасибо за борьбу. — Но в эстафете подарков от нас не ждите. — Хмыкнул норвежец, будто шутя. — Мы будем сильнее вас. — Посмотрим. — Скривил улыбку Антон. Кивнув головой, Бё-младший поспешил удалиться, и я на секунду посмотрела ему вслед. Где-то там, глубоко внутри, снова проснулись воспоминания, но я не дала им даже напомнить о себе. — Что это сейчас было? — Прохрипела я. Антон также, как и я, смотрел вслед норвежцу. — Не знаю. — Пожал плечами он. — Но мне это показалось странным. — Мне тоже. — Добавила я. — Даже очень. Посмотрев друг на друга, мы пошли в номер Антона. Хорошо, что он не вспомнил про Брагина. Этот день и так был для всех слишком эмоциональным, а нагружать его сейчас лишней информацией было ни к чему. Да и вообще, меньше знает — крепче спит... До завтрашнего утра.