Без права на ошибку, или Забавный выдался денек

18 февраля, воскресенье — Наташ! Наташа! Темнова, мать твою! Похоже, что в мой номер сейчас ворвется ураган, если я не открою дверь. Мне даже стало любопытно, кого могло принести в такую рань, и именно поэтому, разодрав глаза, я поплелась открывать дверь. — О Господи! — Воскликнула я. — Белены объелась или Занина увидела? Трифанов. Ну конечно, кто, если не он? — 7 утра. Совсем спятил? — Если через 5 минут не явишься в операторскую, то спятишь ты. — В своей манере произнес Илья. — Изыди! — Изрекла я и хлопнула дверью. — Тоже мне, умник. Доброе утро, мои родные люди. Посмотрим, какие сюрпризы приготовил этот день. Не успела я показаться своим коллегам, как меня тут же ошарашили новостью — со мной хочет поговорить Канделаки. Лично. С глазу на глаз. Чую, придется понервничать. — Не бойся. — Сказал Губерниев, увидев страх в моих глазах. — Все будет нормально. Забрав с собой ребят, он покинул операторскую, оставив меня один на один с экраном. Я рассеянно смотрела на него, ожидая звонка в скайпе. Руки мгновенно вспотели, а голова только начала включаться в работу. Неожиданный звук заставил меня подпрыгнуть на месте. Честно? Мне было страшно, ибо я не знала, чего ожидать. — Наталья, доброе утро. — Улыбчиво поприветствовала меня Канделаки. — Здравствуйте, Тинатин Гивиевна. — Волнительно произнесла я. — Наташ, мне нужно тебе кое о чем сказать... Ну что, можно объявлять режим паники, или пока рано? — ... но для начала — посмотри это видео. Через секунду я увидела яркую заставку, знакомые лица журналистов, какие-то символы. Я внимательно вглядывалась в экран, пытаясь уловить суть видеоряда. В конце появился заголовок «Их выбирает народ!», который сбил меня с толку. — Как ты знаешь, тысячи журналистов и корреспондентов вносят свою лепту в освещение Олимпийских игр, и делают они это совершенно по-разному: вещают с места событий, внимательно следят за экраном телевизора, записывают все подробности со слов очевидцев... Да вариантов не счесть! — Сказала Тинатин. — Именно поэтому, с самого начала Олимпиады, стартовало всероссийское голосование «Их выбирает народ!». Я удивленно округлила глаза, а затем часто заморгала. — Да, да, по результатам голосования победителями станут лучшие журналисты, корреспонденты, газетчики со всех уголков России, причастные так или иначе к освещению Олимпийских игр. Это будет своего рода премия ТЭФИ. Кстати говоря, помните, я как-то упоминала про номинацию в ТЭФИ? Так вот, все три номинации выиграл наш канал, и выиграл с внушительным отрывом. Судя по статистике, за нас голосовали со всех городов России, начиная от Владивостока и заканчивая Калининградом. Но есть один подвох: если там все номинанты были известны заранее, то тут... Тебя будет выбирать народ, и ты будешь до последней секунды в неведении. Внутри меня заколотило не по-детски, и от волнения я загрызла ногти, причем так сильно, что через пару минут все пальцы были изгрызаны в мясо. Неприятное зрелище. — Тинатин, только не говорите, что мы тоже в этом участвуем. Она улыбнулась, но как-то странно. Я бы даже сказала — шибко ехидно. — Вчера в номинации «Спортсменка, комсомолка и просто красавица» ты вышла на первое место, а сегодня твое лидерство упрочилось на 250 голосов. Я открыла рот и ошарашенно смотрела на генерального директора. Я не могла поверить в услышанное, ибо... Да нет, это какой-то бред! Как люди могли меня выдвинуть на первое место? Может быть, это главный знак, что пора мне прекращать сомневаться в себе? Господи, какой же я все-таки мнительный человек! — Ты ведь понимаешь, что все это значит? — Улыбнулась она. Я качнула головой, но поняла одно — я не имею права на ошибку.

***

Из операторской я выходила в приступе паники, но с полной уверенностью действий. Парадокс какой, не правда ли? Я хваталась за голову, понимая, что не могу подвести так верящих в меня людей, но что мне нужно для этого сделать? По крайней мере одно — не облажаться. Я барабанила в номер сестры очень громко, боясь, что вот-вот закричу во все горло от настигшего меня ужаса. Таня открыла дверь, и я, ввалившись в коридор, распласталась на полу. — Ты чего? — Помоги мне. — Только вымолвила я, взглянув на нее. — Что случилось? — Удивилась сестра. — У тебя глаза, как у бешеной селедки. Покачав головой, я поднялась и села на кровать, заламывая пальцы. Мне хотелось с кем-то поделиться, но я не знаю, с чего начать. — Опять начинается? — Скрестила руки на груди. — Я что, должна из тебя клещами все тащить? — Дай мне две минуты. Глубоко выдохнув, я собралась с мыслями, но когда взглянула на сестру... То они от испуга разбежались по всем углам. Концентрация, чтоб ее! — Ну, и долго я буду ждать? — Такое чувство, будто ты в моей башке огромную дыру просверлила от нетерпения. — Зачесала я затылок. — У меня аж голова заболела. — Не ерничай, а. — Несдержанно осекла меня сестра. Последовал тяжелый выдох. «Темнова, возьми себя в руки, елки-палки! Ну не слабак ты, не слабак» — В общем, слушай... Я пересказала ей случившийся разговор с Канделаки дрожащим голосом. Слова гулко отдавались эхом в моей голове, и порой я не понимала, что говорю. Паника снова взялась за атаку, и я начала активно жестикулировать и что-то выкрикивать. Сестра шокировано смотрела на меня с открытым ртом, когда я завершила монолог. — Ты... Так это же круто! Это невероятно круто! — Что крутого-то? — Испуганно спросила я. — Тань, на мне ответственность теперь в два раза больше, и я просто не имею права облажаться. Схватившись за голову от досады, я заплакала. Она села рядом, приобняв меня. Вот так и приходит безысходность. — Ты как всегда воспринимаешь все близко к сердцу. Да, может быть, оно и было так, но я... Я не умею по-другому. И ничего не могу с этим поделать, увы. — Есть какие-то дельные предложения? — Загундосила я, поставив этим вопросом сестру в тупик. — Таня! — Послышался голос в коридоре, затем вошли мама и папа. Сестра выдохнула и сжала мою руку крепче. — Наташа! — Подбежала ко мне мама. — Что с тобой? У меня не было сил поднять головы и рассказать все родителям. Меня будто парализовало. — Канделаки сегодня ей сказала о том, что в народном голосовании журналистов она лидирует в одной из номинаций. Ее это испугало, и теперь она боится всех подвести... — Дочь, ну ты чего? — Обняла меня мама. — Нельзя же так себя накручивать. На эту реплику я всхлипнула. «Ну конечно, вам всем легко говорить» — подумала я. Папа покачал головой, а затем жестом показал женщинам уйти. Они кивнули, и, поднявшись, с разговорами пошли на кухню. — Наташ. — Позвал он меня, но я не откликнулась. Он грустно посмотрел на меня, а затем сел на корточки. — Наташ, — взял меня папа за руку, — я понимаю тебя. Понимаю, что на тебе лежит большая ответственность, и что ты не можешь подвести других, но... Ты не сможешь прыгнуть выше головы, даже если придумаешь что-то новое. Его слова заставили меня поднять взгляд. Добрая улыбка отца отозвалась теплом в моей груди. — Нат, я знаю, насколько ты исполнительная и совестливая девочка. Ты всегда стараешься сделать все по высшему разряду, стараешься угодить другим, но, послушай меня: постоянное нагнетание себя ни к чему хорошему не приведет. Ты загонишь себя в угол и рассредоточишься. — А что мне делать тогда, пап? — Протянула я. — Что? — Самое главное — это взять себя в руки и продолжать заниматься тем, чем ты занималась до этого, то есть — творить. — Легко сказать, но трудно сделать. — Утирала слезы я. — А что лучше: постоянно жить под грузом ответственности, накручивая себя, или же спокойно работать, невзирая ни на что? А ведь в чем-то папа прав. Люди выбрали меня не просто так, и если я буду стараться им всячески угодить, то они это почувствуют, и весь их интерес ко мне сойдет на нет. Да и вообще... Рискуя прыгнуть выше головы, я могу в одночасье остаться ни с чем. Помним, проходили, и потому такого больше не случится. Хах, понять-то я поняла, но вот как это принять? — Все будет хорошо. — Обнял меня папа. — И, несмотря ни на что, для нас ты — победитель. Всегда. — Спасибо тебе, пап. — Прохрипела я. — Спасибо вам. В этом мире может произойти все, что угодно, но, чтобы ни случилось — все обязательно будет хорошо. Даже лучше, чем мы можем подумать. Разумеется, остальные коллеги также попали в номинации, но они отнеслись к этому несколько спокойнее, чем я. Ну что поделать, если вот такая у меня натура — творческая, истерическая и ранимая. Только вот странно, зачем об этом надо было говорить каждому по отдельности? А может быть, это какая-то проверка? Только вот на что? «Темнова, слишком много вопросов задаешь. Пора работать». — осекла себя я. И то верно. Отбросив эти глупые мысли, мы с парнями приступили к озвучке сюжетов.

***

Выходя из операторской, я столкнулась лицом к лицу с господином Бабиковым. Мы облюбовали друг друга с ног до головы, а затем разошлись по разным сторонам. Конечно, мне хотелось с ним помириться, но не я начала эту ссору. Поэтому я включила «немного гордости» и буду ждать шага от него. Все-таки тяжело, когда в паре — два вспыльчивых и темпераментных человека. — Да вы че, одурели оба? — Вопросил Занин после увиденного. — И вы до сих пор не помирились? — Спросил Криворучко. «Еще один вопрос — и им крышка!» — Как дети малые, ей Богу! — Фыркнул Илья. — Говори за себя, умник. — Огрызнулась я, отчего ребята засмеялись. Стандартная ситуация внутри коллектива, и к этому давно пора привыкнуть. — Ведьма. — Собака лысая. — Так, злыдни, тихо! — Схватил нас за шкирку Валера. — Не галдите! — Ладно, помчали, а то нас Левко с Поповым разорвут на куски за опоздание. — Пунктуальны, как немцы. — Выдохнул Занин. Подхватив свои рюкзаки, мы со смехом направились к черному входу. Денек предвещает забавности.

***

На стадионе снова все было готово к началу очередной гонки. Сегодня женщины будут показывать свои силы в гонке с общего старта. А тем временем в нашей микс-зоне шли бурные обсуждения народного голосования. — Я до сих пор не могу понять, — начал Дима, — зачем нужно было говорить об этом каждому тет-а-тет? — Правда что. — Подхватил Илья. — Как будто это гостайна какая-то. — Странно все это. — Сказала я. — А вообще, кто-нибудь в курсе, где это все можно посмотреть? — На Матч ТВ можете посмотреть. Свои интервью. Обернувшись, перед нами стоял начальник. Блин, а ведь так все хорошо начиналось... — Так, а почему до сих пор никто не занят делом? — Дмитрий Викторович! Мы имеем право знать! — Трифанов, угомонись. — Хохмя, выдал Гу. — Меньше знаешь — крепче спишь. Да, после такого ответа стало понятно, что никто нам ничего не скажет. Что ж, тогда мы наймемся Шерлоками и сами расследуем это дело. Женский масс-старт выдался невероятно динамичным. Занин вел прямую трансляцию в Перископе, рассказывая зрителям о биатлонном закулисье, в то время как я и Трифанов громко поддерживали мимо пробегающих Екатерину Глазырину и Ольгу Подчуфарову. — Зуб даю, дорогие друзья, у нас сегодня будет медаль! — А че так мало? — Прости, Илюх, монопод ушел в мою прошлую ставку. — Эх ты, проебщик. — Протянула я. — Ты с ума сошла? — Завопили Дима, Ваня и Денис. — Тут же дети! Я хлопнула себя по лицу от досады. — Ой, прости-прости-прости. — Затараторила я. — Совсем забыла, что твои трансляции смотрят только школьники. Операторы громко заржали, а Илья чуть было не начал биться головой об ограждение. — Темнова, ну научи меня также стебать людей, молю! — Заверещал Попов, чуть ли не падая на колени предо мной. — Мои уроки слишком дорого обходятся. — Подмигнула я. — Всего две пиццы, и вы в расчете. — Эй! Я пихнула Трифа в бок, и новая волна смеха заполонила микс-зону. Иностранные коллеги косо поглядывали на нас, но нам было по барабану. Мы просто жили в кайф!

***

Яркая, красочная цветочная церемония была сегодня феноменальной. Впервые за все дни болельщики шумно взрывались аплодисментами при виде триумфаторов сегодняшней гонки. И, кстати говоря, у России сегодня очередной повод для радости, покуда Оля Подчуфарова стала вице-чемпионкой 23-х Зимних Олимпийских Игр. — Оля! — Кричала я, размахивая руками. Биатлонистка пыталась просочиться через невероятную толпу, и у нее это успешно получилось. Я крепко обняла подругу, после чего Оля вытерла выступившие на глазах слезы. — Ты молодчина. — Душевно произнесла я. — Я тобой горжусь. — Нат, это невероятно. — Ответила она. — Мне до сих пор не верится. — Чемпионка, наша чемпионка... Вдалеке раздался голос Гу, который деловитой походкой шел в нашу сторону вместе с творческой бригадой. Я и Оля засмеялись при виде этой картины. — Ну, готовься. — Пихнула я ее локтем в бок. — Сейчас будет шоу. И даже появившись возле нас, господин Губерниев продолжил свое громкое пение. Он ни разу не пожалел наши барабанные перепонки. — Господи, опять ты. — Заныл Трифанов, увидев меня. Я посмотрела на его шарф и чуть не загоготала в голос. Ну, почти. — Ты у кого шарф отжал, придурок? — Угадай с одного раза. — Сказал Левко, косясь на коллегу. — Че ты ржешь? — Рыкнул Илья. — Меня чуть не задушили из-за того, что хожу в расстёгнутой куртке, вот и... Пришлось замотаться. — Точнее, его замотали. — Хихикнула я. — Я, по крайней мере, в шапке хожу, в отличии от некоторых. — Огрызнулся Илья. И тут мы все покосились на Занина. Конечно, под натиском трех пар глаз очень трудно устоять, и он даже немного этого испугался. — А че я-то сразу? — Вопросил он. — Ну, понимаешь... — протянула задумчиво я — ...холод, менингит, все дела. — Какой менингит? — Менингит — это та болезнь, после которой люди либо умирают, либо становятся дебилами. — То-то я и смотрю, че ты присвистываешь постоянно. Мы просто выпали со смеху от услышанного. Триф сначала испепелил взглядом Занина, а потом тоже заржал. — Летчики-залетчики. — Покачал головой Гу, а Оля хихикнула. Это — моя биатлонная семья. Да, пускай они немного отбитые на голову, но и я, собственно, не лыком шита. В любом случае я их люблю такими, какие они есть.

***

В номере девчонок веселье лилось рекой, несмотря на то, что все были в здравом уме и рассудке. Напиваться до свинства нам запретили (чему Триф был весьма расстроен), но поздравить Олю с серебром под бокальчик красного вина... Ну, тут сам Бог велел! — Зашли на пять минут, а прошло два часа. — Сказал Занин, взглянув на часы. — Зашли на чай с тортиком, а сами винишко потягиваем. — Перехватил инициативу Триф. — Слушай, а у нас водка есть. — Потерла ладошки Чуфи, ухмыляясь. Илья посмотрел на нее, как кот из Шрека — также умиляющее. — Не, дружочек, это на особый случай. — Хихикнула она. — Каспер сказал, что это в случае победы в эстафете. — Сказала Таня. — Так что, не судьба. — Девчоночки, пожалуйста, ну постарайтесь. — Стал причитать коллега. — Да ты один ее выжрешь, и даже глазом не моргнешь! — Гаркнула я. Триф надулся и скрестил руки на груди, и мы дружно рассмеялись. Обиженная девочка, ей Богу! А как говорят в народе? Правильно — на обиженных воду возят. Попрощавшись со всеми, я отправилась к себе, но другим путем. Обойдя холл гостиницы, пройдя все коридоры, я была почти у цели, пока не столкнулась... — Ой, какая неожиданная встреча! Мое замечательное настроение успело испариться раньше, чем я успела сказать «Песец»! — Ты что, преследуешь меня что ли? — Процедила я. — Да, конечно. — Отозвался Брагин. — Караулю тебя под номером 24 часа в сутки 7 дней в неделю. «Шутка не зашла, голубчик». — скрестила я руки на груди. — Просто мимо проходил. — Махнул он рукой. — Мимо проходил? Ну так, проходи дальше. — Темнова, когда ты стала такой злой? Я почесала макушку. — Дай-ка подумать... Наверно, когда меня поставили перед самым злостным выбором в моей жизни. Артем стыдливо опустил голову в пол. — Наташ, я был не прав. Просто... Выслушай меня. — Мне сразу приготовиться к удушью, или это на десерт? — Облокотилась я на дверь своего номера. Гастроли местного Шапито закончились. Посмотрим, кто же останется клоуном. — Я вел себя, как последний кретин по отношению к тебе. Честно, я не думал, что это станет твоей главной мечтой жизни, поэтому... — ...поэтому ты решил меня хоть как-то удержать? — Уточнила я. — Брагин, и ты охотно веришь в этот бред? Его руки уперлись в стену над моей головой. Честно говоря, меня испугало такое поведение, и сейчас Брагин мне открылся с новой, даже с дерзкой стороны. — Темнова, ты и была моим самым ярким бредом. — Прошептал он, находясь на предельно близком расстоянии от меня. По телу прокатилась дрожь, и дыхание вмиг стало неровным. Да уж, такая сцена могла бы смело претендовать на звание «Романтика года», но не в этот раз. — Артем, — томно произнесла я, — ты Сумерек обсмотрелся что ли? Тоже мне, личный сорт героина. На весь этаж раздался такой досадный рык, что я не на шутку испугалась. — Господи, ну какая же ты невыносимая! Ох уж этот крик души! Испортила бедному парню романтический момент... Ну все, теперь меня точно сожгут на костре инквизиции. — Надеюсь, это все, что ты хотел мне сказать? Тогда, я пойду? — Да вали уже! — Зло ответил Брагин. Правило бумеранга берет свое: сначала Артем доводил меня до слез, а теперь я довожу его до приступа белой горячки. Ну ничего, не все ж коту масленица. — Валят лес, а я пошла. — Подмигнув ему, я вошла в номер. — Шакал самоуверенный. — Стерва зазвездившаяся. — Плюнул парень и пошел своей дорогой. Правильно говорят, что от любви до ненависти — один шаг. А сколько шагов от ненависти до любви, никто не скажет?

***

Буквально через пять минут дверь моего номера чуть не вынесли бешеным стуком. — Господи, если это опять Триф... Не успела я открыть дверь, как в номер ворвался ураган Антон со злым выражением лица и красными глазами. — Ну, и кто это был? И я сразу догадалась о причине его появления: либо ему спалили, либо он сам спалил. — Ты о чем? — Включила дурочку я. — Я тебя спрашиваю: кто это был? — Повысил голос Бабиков. Смотря на его сжимающиеся и разжимающиеся кулаки, мне стало не по себе. Похоже, что не весь цирк успел уехать. — Это имеет какое-то значение? Антон прищурено осматривал меня с ног до головы, а затем процедил: — Не хочешь говорить — я сам это выясню. Заодно и морду ему набью. — Так, Бабиков, стояночка! Я его остановила только тогда, когда уперлась спиной во входную дверь. Вот этого я и боялась больше всего: один сигнал — и Антон превращается в зверя. А ведь так хочется спокойствия, стабильности... Хотя какая может быть стабильность в нашем биатлонном мире? — Уйди! Ой, да от Антона Игоревича несло невероятной ревностью. Мне приятно, что биатлонист ревнует, но было бы к кому... А ревновать к Брагину — это последнее дело, я вам скажу. — Можешь испытать свои чудо-приемы на мне, раз у тебя кулаки чешутся. Биатлонист дернулся в сторону дверной ручки, но я закрыла ее собой. Пора начать сглаживать ссоры самым действенным оружием, перед которым не устоит ни один мужчина. Сердито рыча, Бабиков снова повышает голос, но я впиваюсь в его губы, чуть ли не валя его с ног. Антон был на пару секунд безоружен, и за это время я успела прижать его к двери. В свою очередь, он крепко прижал меня к себе, а потом его руки плавно заскользили по изгибам моего тела. Скоро я предстала перед ним с оголенным торсом, но и я не растерялась, рьяно стаскивая с него футболку. Подушечками пальцев я провела по его мощному предплечью, после чего посмотрела на него. — В тихом омуте черти водятся? — Прошептал Антон на ухо. — Нет. — Ухмыльнулась я. — Сгорел сарай — гори и хата. Обхватив руками бедра, Бабиков поднял меня и потащил в сторону постели. Коснувшись телом мягкой поверхности, он начал осыпать меня поцелуями, а я извивалась под ним, как змея. Антон все-таки ревновал меня до безумия, и ревновал так, что у меня захватывало дух. Очередной поцелуй в шею окончательно лишил меня трезвого ума, и с этого момента я была полностью во власти Бабикова.