Старые песни в новом формате

Новое утро — новая жизнь. Шарики до сих пор были раскиданы по всему номеру, даже несмотря на то, что они были почти сдувшиеся. Пробравшись на кухню, я сладко потянулась. — Выспалась? — Спросил Антон, заваривая чай. — Угу. — Потерла я глаз. — Сейчас опять лепить сюжеты с этими обалдуями. Я схватила кружку и сделала добротный глоток. Чай оказался невероятно вкусным. — Так, сядь и поешь. — Рыкнул Бабиков, усаживаясь за стол. — Ну Антош... — Я сказал. — Пригвоздил он меня взглядом, разворачивая печенье. — Пока не поешь — я тебя никуда не выпущу. Покривив лицом, я неохотно села за стол. Надо бы уже появиться в операторской, но, зная Бабикова, просто так мне от него не улизнуть. — Надо что-то с шариками сделать. — Например? — Например? Скормить Трифу. Он подавился чаем. — Господи, как же вы любите друг друга! — Да бесит он меня! — Выпалила я. — Тоже мне, дружок. — Ровно также, как и ты его. — Съязвил биатлонист, огиная стол. — И слава Богу! — Ответила я, и почувствовала на своих плечах теплые ладони, а затем горячее дыхание. Я облокотилась на Антона и обняла его за шею. Как же я обожала его глаза: такие яркие, добрые и родные. — Тебе хоть понравилось День Рождение? — Это был лучший День Рождения. — Шепнула я, поцеловав его в губы. — Спасибо. — Если ты счастлива, то и я счастлив. — Улыбнулся Антон. Невероятный мужчина, любоваться которым я готова вечно. — Но Трифу шарики все-таки надо скормить. — Господи, ну началось... Ну да, я невыносимая. Но, как говорится, что поделать.

***

Лепка сюжетов отменилась, и наше место встречи на этот раз изменилось. Теперь все планы мы обсуждали не в операторской, а в столовой за чашкой бодрящего кофе. Конечно, без еды не обошлось, потому что у господина Трифанова «еда по расписанию». — Так, ну что у нас там по программе? — Рылся в бумажках Занин. — Да что ты роешься? — С набитым ртом сказал Илья. — Все как всегда. — Вот с твоего «все как всегда» и начинается веселуха. — Буркнул Дима. — Триф, может тебе шарики мои скормить? А то они у меня лежат безхозно. Илья посмотрел на меня, как на дуру, а Занин прыснул от смеха. — Темнова, вот мне порой кажется, что ты больная на всю голову. — Сам со справкой. — Огрызнулась я. — Я ему тут душу выворачиваю, а он... — Простите, что вмешиваюсь, но вам просили передать. Над нашим столиком стоял молодой человек, который протягивал мне какой-то конверт. Удивившись, я взяла его и поблагодарила. Внутри лежала бумажка с одной-единственной записью:«Сегодня. В 18.00. Возле черного входа» — Кто это? — Выпалил Триф, и было ясно, что еда его больше не интересовала. Две пары глаз сверлили меня в ожидании ответа. Пожав плечами, я ответила: — Да хрен ее знает. Вот заодно и выясним. — Так, Наташ, только давай без глупостей? — Попросил Занин. — Знаем мы, чем это обычно заканчивается. — Ой, я тебя умоляю. — Фыркнула я. — Все будет в аккурате. — Ага, твой аккурат как арьергард. — А ваш арьергард очень хреновый, господа. — Огрызнулась снова я, смотря на них прищуренными глазами. — Так что, давайте хоть на этот раз вы будете начеку. — Нормально вообще. — Протянул Занин. — На нас наехали, а я даже не в курсе за что. — Так, лентяи, — загорланил на всю столовую начальник, — вы работать думаете сегодня? — Дмитрий Викторович, по-моему, здесь все хотят работать. — Прошипел Триф, косясь на меня. — Особенно одна мартышка. Поджав губы, я прописала ему хорошего леща. — А вот это хорошее заявление. — Хмыкнул он. — Ну, раз хотите работать, тогда бочком-бочком и поплыли в операторскую, лепить сюжеты. Денек предвещает забавности.

***

На стадион мы доехали под веселые песни из 90-х, громкие шутки и трансляцию в перископе Занина. Кстати говоря, что-то давненько у нас не было прямых эфиров. Мне даже на минуточку показалось это немного странным. Но, слава Богу, что все обошлось. — Наташ, тебе тут люди вопросы задают. — Крикнул мне Занин с переднего сиденья. — А ну-ка, давайте сюда свои вопросы. — Потерла я ладошки и посмотрела в камеру. — А, вот, вижу. Как тебе работается с Заниным, Трифановым и другими? — Не отвечай! — Гаркнул Илья, пихнув меня в бок. Я проигнорировала его просьбу. — Ну, знаете, дорогие друзья, мы все люди, и со всеми в той или иной мере приходится тяжело. Мне же комфортно работать с парнями, покуда я уже к ним привыкла. Конечно, без стычек и споров не обходится, но я их все равно всех люблю. — Ой, только вот не подлизывайся. — Хохотнул Левко, и я потрепала его за плечо. — А вот этот товарищ меня любит особенно, просто боится признаться в этом. — Слышь, дьяволица, — сказал Валера, — хватит водилу теребить, а то перспектива выбираться из овражка меня не очень радует. — Ну, в принципе, вы сами все видели. — Пожал плечами Занин. — И, в свою очередь, чтоб вы знали, я официально заявляю: я так над ней не издеваюсь, как эти обалдуи. — Все правильно, — подтвердил Харланов, — ты издеваешься еще хуже. Машина наполнилась звонким смехом. — Ой, да пошли вы. — Синхронно мы протянули с Димасом и замолчали.

***

За ходом женской гонки преследования все наблюдали с особым энтузиазмом. В воздухе витала соревновательная атмосфера; стадион ликовал, поддерживая своих любимчиков на разрыв аорты; иностранные журналисты в микс-зоне эмоционально следили за ходом гонки. И даже здесь наша творческая бригада была стабильна: с матюками, шутками и спорами мы смотрели женский пасьют. Впрочем, как и всегда. После второй стрельбы в десятке были только две россиянки — Татьяна Акимова и Екатерина Глазырина. Что касаемо остальных, то, увы, пока не айс. — Ни разу таким макаром не бежали. — Грустно изрек Занин, ударив руками по ограждению. — Я вот до сих пор не могу понять: как в первую пятерку залезла Коукалова? — Чесала затылок я. — Она же была в ...цатых местах. — Веселушки, веселушки. — Только и мог сказать Криворучко. — Но, как неистовые оптимисты... — ... мы все верим в лучшее. — Протянули Валера, Дима и Денис. — Да, да, да. — Задолбал! — Рявкнул Попов, пытаясь отдышаться. — Это просто невыносимо! — Ваня, что случилось? — Что случилось? — Ухмыльнулся он. — Эта хуйня неугомонная опять куда-то свалила. Я задолбался его искать уже! И только сейчас я обратила внимание на то, что как-то тихо в нашей микс-зоне. Никаких громких воплей, матов и криков «Дайте мне пожрать»! Странно, что остальные не заметили внезапное исчезновение российской журналюги. И этим журналюгой... Не буду говорить, кто, но это был Трифанов. — Тоже мне, матрешка деловая. — Фыркнула я, закатывая рукава. — Ты куда лыжи навострила? — Завопил Харланов, и Занин тут же подавился смешком. Слава Богу, что этого никто не видел. — Если он опять свалил курить, то я заставлю его сожрать эту несчастную пачку. И пусть только попробует отмазаться! Шаркая по всем углам в поисках коллеги, я уже успела заметно устать. Вот куда он мог смыться? Пройдя еще пару метров... Конечно, где же ему еще быть, как не за углом домика, который находился у черта на куличках. Мои догадки были верны — Илья стоял и тихо покуривал сигаретку. Ну, сейчас я ему устрою. — Слушай, Триф, ты задолбал! — Вылетела я из-за угла, как Черный Плащ. Он с перепугу швырнул бычок в снег, но когда увидел меня... — Господи, да вы можете меня хоть покурить одного оставить? Везде за мной по пятам. Сыщики недоделанные. Он выудил из пачки сигарету и снова закурил. — Я тебе щас пилораму начищу, сыщик. — Разозлилась я на коллегу. — Ты свалил по-английски, а остальным тебя искать что ли? Мы Шерлоками не нанимались. В данный момент Трифа вообще не заботило то, что он натворил, покуда его голова была занята совсем другим. Грустно выдохнув, он сделал затяжку. — Понятно. — Скрестила я руки на груди. — Выкладывай. Коллега посмотрел на меня, а затем как-то небрежно сказал: — Твоя сестра назвала меня козлом. — И ты еще чему-то удивляешься? — Возмутилась я. Согласна, не слишком дружелюбно, но после произошедшего я бы его не только козлом назвала. Да и вообще, я больше чем уверена, что он сам где-то накосячил. Поэтому пусть скажет спасибо! — Могла бы и подыграть мне. — Когда дело касается моей сестры? Да иди ты нафиг! — Ай, что с тебя взять? — Махнул Илья рукой и сделал последнюю затяжку. — Вот сейчас ты мне все и расскажешь. — Ответила я, отобрав у него сигареты. — А это я у тебя конфискую, иначе в следующий раз она у тебя будет вместо обеда. Триф фыркнул, явно не довольствуясь происходящим. Ну ничего, иногда полезно выписывать таких нагоняев, да и не только ему. Так сказать, в целях профилактики.Возвращаясь на место дислокации, Илья обрисовал мне причину, по которой он резко решил нас покинуть. Поговорив и разложив все по полочкам, я еще раз напомнила ему о сигаретах. А тем временем гонка подходила к своему логическому завершению, и борьба за подиум была совсем нешуточной. — Ай, какая досада! — Заорал Попов. — А было бы очень красиво! — Они там что, с ума все посходили? — Крикнул Занин. — Какие падения в разгар олимпийского пасьюта? — Димас, это спорт. — Похлопал его по плечу Харланов. — Тут и не такое случается. — О, вернулись, блудные сыны? — Обратился к нам Левко. — Вы многое пропустили. — Надеюсь, на самое интересное успели. — Отозвалась я. — Что там у нас? Коллеги стали рассказывать о событиях гонки в мое отсутствие, а я внимательно следила за экраном. За километр с лишним до финиша первое место делили Кайса Макарайнен с Дарьей Домрачевой, а вот на остальное претендовали аж целых пять спортсменок, включая нашу Татьяну Акимову. — Подчуфарова идет следом за второй группой, но уже сдает немного, видно. — Таня, потерпеть, потерпеть. — Молили я, Илья и Леша. Наша творческая бригада прильнула к экрану, задержа дыхание. Спуск, подъем, и тут Таня начинает обходить чешку, а затем и итальянку. В паре секунд была француженка, но Таня и ее красиво обошла. Тренера бежали вслед за Акимовой, подсказывая необходимую информацию. Выкат на финиш, и тут соперницы включают реактивную скорость, но россиянка улепетывает от них со страшной силой, тем самым завоевывая бронзу для своей страны. Трибуны взрываются громким ревом, российский триколор затмевает все остальные флаги, а наша Таня валится с ног и плачет от счастья. Наша микс-зона начинает сходить с ума, и мы все дружно кидаемся в объятия друг друга. Слезы радости, и только слезы радости должны здесь быть. Говоря о прошедшей гонке, Кайса Макарайнен все-таки вырвала победу у Дарьи Домрачевой, опередив ее буквально на последних метрах. Это все замечательно, но мы радуемся бронзе Тани Акимовой, которая смогла грамотно разложить силы по дистанции и обойти своих соперниц, подарив нам всем огромный праздник. На пресс-конференции призеров громко приветствовали, одаривали их улыбками и заваливали вопросами на отвлеченные от биатлона темы. После нее мы отсняли забавный сюжет с нашей очаровательной призеркой для нашей позитивной программы. На сегодня наш рабочий мини-план был выполнен, и мы могли со спокойной душой отправиться в гостиницу.

***

— Помню, было мне 10 лет,И я копил на новенький мопед... Да-да, сегодня мы объявили о всемасштабном расслабоне и автомобильном караоке. Трифанов, стуча рукой об руль, пел песни громче всех, что, в принципе, неудивительно. Что же касается музыки, то ее было навалом, начиная от Руки Вверх и заканчивая... Ну, наверно, Александром Розенбаумом и группой MBAND. — Так, ну все, хватит песен детства. — Сказала я и потянулась к кнопке переключателя. — Женщина, не лезь! — Взвизгнул Занин и стукнул меня по рукам. — Ай! — Ну правда, ребят, хватит уже. — Поддержал Ваня. — Пора бы и по современному вдарить. — Занин, рули процессом! — Сказал Илья, и мы встряли на светофоре. Парни очень долго спорили, щелкая то и дело переключателем. Через минуту мне надоели эти оры, но, услышав знакомую мелодию, я заорала во всю глотку: — Оставьте! Ребята ошарашенно уставились на меня, а я довольно покачивала головой в такт музыке. Ну что еще надо человеку для счастья, если не любимая музыка? — Ты адекватная вообще? — Завопил мне Леша на ухо. — Я чуть инфаркт миокарда не схлопотал! — Моя невеста, ты моя невеста,И если честно — мне с тобою так повезло... — Загорланили Дима, Илья и я. — Так, выходим. — Хохотнул Ваня. — Мы попали в дурку. Нет, мы попали в зоопарк, но нам было все равно. Мы пели в свое удовольствие, не обращая внимания на этих унылышей. В конце концов парни решили не отбиваться от коллективного безумия, и концовку песни мы синхронно тянули вместе. — Дебилы. — Выдал Дима, выключая камеру мобильного. — Какие же все-таки дебилы. — Говори за себя, умник. — Огрызнулся в своей манере Илья. На стоянку мы въезжали под тихое звучание Валерия Меладзе «Как ты красива сегодня». — Триф, да тебе бы в Голос! — Сказала я. — Лепсу фору дашь! — Ты с дуба рухнула? — Удивился он. — Я петь не умею, да и медведь мне на ухо наступил. — Слушай, если ты не умеешь петь, тогда я — Алла Пугачева. — Круто. — Гыгыкнул вдруг он. — С Пугачихой я еще не общался. Присутствующие в машине разразились диким гоготом. — Чокнутые. — Хмыкнула я и стала выбираться. Сдается мне, что пение в машине станет нашей еще одной доброй традицией.

***

Вечером, согласно посланию от незнакомца, я была в назначенное время в назначенном месте. Илья и Дима были в курсе и держали телефоны на готове, а вот Антону Игоревичу об это встрече знать не обязательно. Пока. Крутясь из стороны в сторону, я прощелкала момент, когда объявился незнакомец. — Так, так, так, — процедил голос, — а вот и наша звезда собственной персоной. Меня будто по голове огрели чем-то тяжелым, и от неожиданности я чуть не свалилась в снег. Медленно повернувшись, я увидела знакомый силуэт, и меня чуть не разнесло на куски от злости. В груди вспыхнула боль давно минувших дней. Сжав кулаки, я терпела, не давая прорваться наружу ядовитым слезам. — Какого черта тебе от меня надо? — Прошипела я. — Наталья, фу. — Сморщился парень. — Такая красивая девушка, а так грубо выражается. Он пытался дотронуться до меня, но я отступила на шаг. — Мне еще раз повторить? — Хорошо, хорошо. — Вскинул парень руки вверх. — Я хотел бы перед тобой извиниться и все обсудить. — Брагин, ты рехнулся? — Заорала я на него. — Какие, мать твою, тут могут быть еще обсуждения? Дамы и господа, представляю вам Артема Брагина — человека, которого я считала своей первой любовью, и который в переломный момент жизни не то что меня не поддержал, а поставил меня перед судьбоносным выбором. Именно из-за него я закрылась. — Я очень много думал, и... Я был неправ. Готов понести соответствующее наказание и искупить вину. — И как скоро ты это понял? — Хмыкнула я. — Когда меня в ящике увидел? — Злостного сарказма тебе не занимать. — Ты не первый, кто мне об этом говорит. Скрестив руки на груди, я как бы ждала дальнейших действий, но, судя по всему, придется мне снова решать все самой. Господи, как же мне надоело во всем этом разбираться! И как хорошо, что у меня есть любимый Антон. — Чего ты хочешь, Брагин? — Поговорить. И извиниться. — Поговорить? — Вопросила я. — Хорошо. Я начну, а ты подхватывай. Заложив руки за спину, я начала расхаживать перед ним, думая, с чего бы начать.В последнее время прошлое очень часто врывается в мою жизнь, и даже не удосуживается вытереть ноги перед тем, как войти. Этому товарищу я не раз давала отпор, но сейчас намечалась заключительная схватка. И если ты думаешь, что сможешь разрушить мои планы, то глубоко ошибаешься. Настала пора поквитаться, дружок, и окончательно расставить все точки над Ё. — Помнишь, как было все хорошо? Как было все замечательно, до поры до времени, точнее — до февраля 2016 года, а потом ты вдруг решил, что можешь распоряжаться моей жизнью. — Я хотел... — Не перебивай меня! — Попросила я. — Ты прекрасно знал, что значил для меня этот конкурс. Ты знал о моей самой заветной мечте. Знал и видел, но эгоизм затопил тебя по самые глаза. И вместо того, чтобы помочь мне или поддержать, ты... Я начала захлебываться словами. Меня душил весь ужас прошлого, от которого я старательно пыталась убежать, но оно все равно меня настигло. И теперь я больше не буду убегать. — ... ты просто заставил меня разорваться между любовью и мечтой. И ты серьезно думал, что я выберу тебя? Брагин виновато опустил глаза. — В меня никто не верил. — Дрожаще произнесла я. — На мне все поставили крест. И когда оставалась последняя надежда в твоем лице, ты просто взял и кинул мне нож в спину, уничтожив во мне все самое прекрасное. И после этого осталось у меня осталось только одно — вера в себя. Я решила рискнуть, поставив на кон любовь. Ставка прошла, и... Я ни капли не жалею об этом. Артем молчал, склонив голову еще ниже. — Видишь, как оно бывает. — Хохотнула я, а по щекам потекли слезы. — Одно предательство... Всего лишь одно предательство способно изменить человека до неузнаваемости. Одно лишь предательство, и добрый, любящий человек превращается в грубую, бесчувственную мразь. И большое счастье, если тебя спасает другой человек своей яркой и искренней любовью, а если нет... То это полный попандос. Повисла длительная пауза. — Я боялся. Боялся, что ты зазведишься, но еще больше я боялся, что ты разменяешь меня на кого-то другого, более презентабельного. Бинго! Чистосердечное признание состоялось почти 2 года спустя. И вот какой парадокс: услышанное повергло меня в шок, но именно этого признания я и ждала. — И даже тогда ты думал о своей шкуре. Чертов эгоист! — Да, я дурак, я кретин, — повысил голос парень, — но я готов извиниться за весь этот бред. — Бред? — Вопросила я. — То есть ты это все считаешь бредом? — Я не это хотел... — Знаешь что, Брагин? Засунь свои извинения в задницу! Мне от них ни горячо, ни холодно. Я фыркнула, всем своим видом показывая, как мне противно от его слов. — И вот какого хрена ты решил извиниться спустя 2 года? А че ж не через 10 лет, чтоб уж наверняка? Сейчас мы оба были на взводе, и атмосфера была накалена до предела. Я старалась контролировать свои эмоции, а Артем сдался. — А че ж ты биатлониста себе нашла? Надо было звезду шоу-биза, чтоб уж наверняка. Хотя я не удивлюсь, если ты параллельно с кем-то еще шашни крутишь. На меня вывалился яростный ушат ненависти, и Артем сейчас пытался обвинить меня во всех смертных грехах. Это я знала, как никто другой. Но больше всего меня поразило то, что сначала он хотел извиниться, а теперь старается уколоть меня побольнее. Не на ту напал, гаденьш! Отвесив Брагину мощную затрещину, у меня разболелась рука, но я и глазом не успела повести, как бывший схватил меня за горло. — Думаешь, я тебе ничего не сделаю? Я не твой Бабиков, который будет терпеть твои выходки. Я ударила его снова, да так сильно, что его голова откинулась в сторону. Артем еще крепче сжал мое горло, и мне стало не хватать воздуха. — Я твоему Бабикову черепушку вскрою. — Процедил мне Артем прямо в лицо. — Хочешь рыпнуться на него? — Задыхаясь, спросила я. — Рискни, смельчак! Только потом не забудь поменять имидж на лице, когда тебя будет метелить вся биатлонная сборная. Парень громко заржал, отпустив меня. Жадно глотая воздух, через пару секунд я пришла в норму. — Да я смотрю, у вас там все слабаки, раз они один на один не могут выйти. — Такому кретину, как ты, не понять фразы «один за всех и все за одного». — Да я тебе... — Отойди от нее! — Это еще кто, черт возьми? — Рассердился Артем не по-детски. К нам подошел Йоханнес, который явно был недоволен происходящим. Оглядев меня с ног до головы, он обратил взор на Артема. — Я непонятно изъяснился? — Повторил рыжий. — Отойди от нее! — Оооо, ну все понятно. — Разразился хохотом бывший. — Слушай, Темнова, да ты тут времени зря не теряешь. Тебе и правда не до меня! — Хочешь уколоть меня еще больнее? Ну давай, в твоем же стиле. У тебя виноваты все кругом, кроме тебя. Парень снова подлетел ко мне, но Йоханнес закрыл меня собой. — Она, конечно, не подарок, но тебе никто не давал права ее обижать. Я видела, как кулак норвежца смачно прилетел в нос Брагина, и тот свалился в снег. Как бы сказал в такой ситуации Губерниев: сунул в снег свой разгоряченный орган — я про нос. Нет, я не испугалась. Я просто была в шоке от случившегося.

***

Настроение было окончательно испорчено. Все эти глупые разборки мне порядком надоели, не говоря уже о том, как они сильно выматывают. Интересно, когда на мою улицу свалится спокойствие и тишина? — Ты ничего не хочешь мне сказать? Йоханнес был напряжен, и это читалось в его голосе. Вот кому-кому, а ему я явно ничего не собиралась говорить. Тем более сейчас. — Хочу. Спасибо, что выручил. — Понятно. — Недовольно процедил он. — Антон в курсе? — А вот это, дружок, тебя уже не касается. — Взъерепенилась я на него. — Вот только не надо на мне срываться! — Срываются альпинисты, а я очень зла на тебя. Я встала в защитную позу, а норвежец, в свою очередь, попытался меня коснуться. Все было тщетно. — Наташ, ну... Не злись. Обалденное заявление. Прям душевное. — Серьезно? Вот спасибо, блять, аж полегчало. — Ну харош уже, правда. Столько воды утекло... — Я так поняла, ты решил меня добить, да? — Нет, просто... — Просто даже дети не рождаются. — Господи, какая же ты невыносимая! — Схватился Бё-младший за голову. — Пф, тоже мне, капитан Америка. Он просверлил меня злостным взглядом. — Значит, объяснений я не дождусь? — Если ты хочешь объяснений, то сначала получишь матерную дифирамбу в свою сторону. — Чуть не плевалась я. — Но я не думаю, что это хорошая идея. — Понятно. — Можешь спросить у того парня, который меня чуть не придушил. Он тебе все расскажет, хотя... Он может только гадости про меня рассказать. Но тебе не привыкать, ведь правда? — Ну, зачем ты так? — Прости, я по-другому не умею. Как я и говорила когда-то, все теперь по принципу взаимности: как ко мне — так и я.

***

Этот день был эмоционально тяжелым для меня. Внутри — непонятная куча-мала, в голове — полный сумбур, а глаза налились красным. В последнее время мне многие стали говорить о том, что я разговариваю, как последняя скотина. Да, это ужасно, и я это прекрасно понимаю, но... Как еще можно разговаривать, когда вокруг происходит такое дерьмо? Я обязательно разберусь с этим. Только не сейчас.