Перед отъездом

Я снова рада всех приветствовать в нашем биатлонном мире. Привет! Первая половина сезона благополучно пролетела, открыв нам новые имена и старые разборки на дистанции. Отведя последние интервью на этапе в итальянской Антерсельве, мы могли спокойно выдохнуть. Правда, ненадолго, потому что впереди нас ожидало увлекательное путешествие в Пхенчхан, на 23 Зимние Олимпийские Игры.

***

Утро 4 февраля Я сладко потянулась в постели и перевернулась на бок. Мне хотелось покимарить еще полчасика, но мой телефон разразился таким ором, что я испуганно схватила его. Взглянув на вызывающего абонента, я закатила глаза. — Триф, ты псих. — Хрипло протянула я. — Темнова, ты спишь, как суслик. — Гаркнул он в трубку и заржал. — Давай, просыпайся! — Не ори, идиота кусок. — Пыталась сказать как можно тише я. — У меня Антон спит. — Уже нет. Одним глазом глянув на сонного Бабикова, я пролопотала: — Ты его разбудил! — Ну, дорогуша, я тут уже не при делах. — Это мы еще посмотрим, когда я тебе в очередной раз надеру задницу. — Испугала ежа голой жопой. — Снова засмеялся Илья. — Я на тебя сестре нажалуюсь. — Ой, ты только и можешь жаловаться, нытик. — Фыркнула я. — Два сапога пара. Антон громко загоготал, и я пихнула его в бок. Послышались некие чертыхания в трубке. — Сволочь ты конечно, Темнова. — Так у меня прекрасный учитель. — Улыбнулась я. — Ты вообще чего звонил? Обменяться любезностями или так, что-то важное сказать? — Спасибо, что напомнила. — Зло сказал он, и я представила его искривившееся лицо. — У нас вылет сегодня в 2 ночи. — КАКОГО ХРЕНА? — Заорала я в трубку, как потерпевшая. — ВЫ ТАМ СОВСЕМ СПЯТИЛИ? — Бабикову тоже скажи. — Пропустив мой ор мимо ушей, сказал Трифанов. — Я тебе еще смс-ку кину вечером. — Спасибо, конечно, но я не страдаю склерозом, в отличии от некоторых. — Хихикнула я. — Чертовка. — Плюнул коллега. — До вечера. Ну что поделать. Чертовка, она и в Африке чертовка. — Ты чего сидишь, смеешься? — Наехала я на Антона. — Девочка моя, а ты берега случайно не попутала? — Дерзить мне тут удумал? — Изогнула я бровь. — И даже не собирался. Он завалил меня на спину и прижал всем телом к просторной постели. Грубо целуя в губы, Антон крепко стиснул мои бедра, оставляя на них следы от пальцев. Ловя ртом воздух, я прерывисто выдохнула Бабикову в губы: — У нас вылет в 2 ночи. Он смерил меня пофигистическим взглядом. — Да хоть в 5 утра, главное — чтобы с тобой. — А ты подхалим. — Ухмыльнулась я, прикусив ему нижнюю губу. — Ммммм... Так мы и провели последний день перед отъездом.

***

— Триф! — А? Не успел он и слова сказать, как тут же ему в лицо прилетела маленькая подушка. — С ума сошла? — Завопил он, поднимая ее. — Это тебе за утренний звонок. — Шикнула я. — Мы чего-то не знаем? — Вопросил Занин. — Этот козлище меня утром разбудил. — Воскликнула я, тыркая в Трифа пальцем. — Ну все правильно. — Отозвался Левко. — Пока ты лицо давила в подушку, парни работали в поте лица. — А сегодня не моя смена, поэтому я не при делах. — начала кривляться я. — Ну, вы подеритесь тут еще. — Хихикнул Шипулин. — Как дети малые, ей Богу! — Не говори, Тох. — Поддержал его Бабиков. Я просверлила его сердитым взглядом. После обмена любезностями мы, наконец, по-нормальному могли поприветствовать друг друга. Как всегда, в сборе была наша творческая бригада плюс Антон Владимирович Шипулин. Ну и, конечно, не стоит забывать об Антоне Игоревиче Бабикове. — Ну, что там по времени? — Сложив руки, спросил Валера. Заня посмотрел на часы и ответил: — Думаю, можно сдавать багаж. — Ты уверен? — Выпалили Криворучко с Трифановым и заржали. — Не обращайте внимания, — сказал нам Попов, — это у них какая-то смешная шутеечка появилась. Вот они и ржут, как идиоты. — Аааааа, — протянула я, — ну тогда понятно. Подхватив сумки, мы пошли к стойке регистрации.

***

Нам снова предстоял долгий перелет до столицы Олимпийских игр. Большинство из нашей дружной компании уже дремали, и только я выбивалась из общего списка. Я писала очередную заметку в блог, периодически поглядывая в иллюминатор. В конце концов, потрясающий вид затмил все мои мысли и, хлопнув крышкой нетбука, я уставилась в окно. Тысячи огоньков казались такими крошечными, что их невозможно было разглядеть невооруженным глазом, но, тем не менее, они освещали путь и рисовали картину, не похожую на других. Преодолевая сотни километров и залипая на весь этот вид, в голову закрались сплошь приятные мысли: встреча с родными, новые эмоции и, наконец, любимая работа. Душу охватил приступ счастья, сердце учащенно застучало, ну, а я, шумно выдохнув, широко улыбнулась. — О чем задумалась? — Раздался тихий голос над моим ухом. — Господи, Антон, — ответила я, — прекрати так делать. Он обнял меня за плечо, поцеловав в макушку. — Все будет хорошо, — сказал он, — чтобы ни случилось. Его слова стали неким бальзамом на душу. — Я в этом не сомневаюсь. — Тебе надо поспать. Лететь-то еще долго. — Мне надо дописать заметку... Не дав договорить, Бабиков цыкнул, взял нетбук и убрал его в рюкзак. — Заметка подождет до прилета, а вот тащить тебя сонную до номера я не собираюсь. — Хохотнул он. — Какой же ты все-таки добрый. — Надула губы я. Антон улыбнулся и, притянув меня к себе, поцеловал. Наши пальцы переплелись, и я не заметила, как уснула на его плече.