ЭПИЛОГ

Талия проснулась от едва слышного скрипа. Она убрала хвост с глаз, и бархатная тьма сменилась ярким светом ламп кабинета Чарионы.

– Чьи усы тут серебрятся! – с трудом оторвавшись от согретого её телом ковра, алайка на четвереньках подползла к протиснувшемуся в дверь Энаору и обняла его. – Я пыталась связаться с патриархом Селорном, попросить не пытать тебя охототерапией, но его секретарь не велел беспокоить, сказал, что тебя и так скоро отправят обратно.

– Меня не просто отправили. Меня вышвырнули, не дав закончить важные дела, – пожаловался Энаор.

Он склонился над подносом с засохшими пирожными и с громким хрустом подсластил себе пилюлю.

– Я читал твоё письмо к Аэлле – твой, так сказать, отчёт о миссии. И что-то мне подсказывает, что туда вошло далеко не всё, – облизнувшись, заявил он Талии.

Алайка кивнула: там не было ни слова про эксперименты Неллейна над наларскими телами и душами. А ещё – про туман Согриа в поглотившем наларов портале. Талия сама не знала почему. Возможно, интуиция просто не позволила ей доверить эти вещи бумаге.

Поделиться ими с Энаором оказалось намного проще.

– Как думаешь, они всё это время прятались в Грибнице? Или она как-то... подключилась к медузе и забрала их – от греха? – спросила Талия, закончив рассказ.

– Понятия не имею, – фыркнул эал.

– Мне сразу вспомнился тот миколог, Тиял. Помнишь, как он выглядел? Чьё лицо изображала его иллюзорная маска?

– Налара, – понимающе кивнул Энаор.

– Вот. С какой стати он выбрал именно этот образ? Ведь его единственный собеседник в Согриа вовсе не налар. Это немного успокаивает.

– В смысле?

– В смысле, заставляет меня думать, что их всё-таки не съели.

– Тебя это волнует? Они хотели уничтожить Лэннэс со всеми нами вместе. Если Согриа сожрала их, я только пожелаю ей приятного аппетита.

– Не все они были так плохи.

– То, что ты упоённо водила в детстве мокрой кисточкой по физиономии одного из них, не делает их славными ребятами.

– Не ревнуй, – хихикнула Талия.

– Это из-за них у тебя настолько кислый вид? – спросил Энаор, озирая разложенные по ядовито-розовому ковру Чарионы запоминающие пластинки, свитки, рисунки, книги. Здесь были и «Наларские еретики», и «Тайная история Нель-Илейна в картинках», «Мокрое дело», «Утонувшие рыбы» и «Глубоководная заря»...

– В основном из-за угрозы возвращения харнианцев. Но и из-за них, конечно, тоже – из-за того, что Неллейн делает с наларами. Я ведь раньше ничего о них не знала... ну кроме того, что их национальные виды спорта – рыбная ловля и плевки в длину. Вот, например, смотри. – Талия пододвинула к Энаору картинку с лежащей в белоснежном песке половинкой вытянутой перламутровой раковины, в которой покоилась крупная чёрная жемчужина. – Это вовсе не раковина. Это анлиморский особняк единственного – единственного! – наларского аристократа, который отважился модифицировать тело. А это – кладбище Непробудившихся, мемориал жертвам войн обезумевшей от страха наларской знати, которых так и не удалось воскресить. – Она постучала когтем по наброску в синеватых тонах. – А вот...

– Рад видеть, что не только неудачи способны побудить тебя к самообразованию, – перебил её Энаор.

– Если честно, я чувствую себя полной неудачницей. Так тошно... – вздохнула Талия.

– На этот раз мы победили всех, кого стоило победить, и узнали всё, что стоило узнать. Можно было бы огорчиться, что тебе не удалось заполучить Средоточие, но для этого пришлось бы забыть, что оно – порождение духовной «магии» наларов и, соответственно, использовать его могут только сами мокрохвостые.

– Перестань изображать, что не понимаешь, о чём я! – взорвалась Талия. – Мне жаль, что я ничем не могу помочь этим наларам. Я даже самой себе не могу объяснить, почему Неллейн так с ними поступил. Ведь Аласаис не пришло в голову проделать такое с вами, эалами, а вы по своей природе ничуть не менее...

– Дикие, – подсказал Энаор.

– ... чем налары. И это ни к чему плохому не привело. Единственные, кто от вас стонет – пламенные ревнители этикета. Тогда – почему? Во всех этих книжках нет ни одного объяснения. И никто ничего не делает!

– Хочешь бросить вызов Владыке Вод? Тогда без меня. Я уже много раз тонул, умирал от обезвоживания и разбивался о камни. Мне не интересно.

– Знаю, это звучит глупо. По-максималистски, – стушевалась Талия. – Но мне действительно очень важно понять, почему так происходит...

– Лучше расскажи, как они смогли обезвредить Хозяина Лэннэс? Они просто убили его или сумели-таки взять в плен? – решил сменить тему Энаор.

– Извини, но я не спросила. Голова была занята совсем другим, – развела руками Талия.

– Скверно. Это была бы ценная информация... А как ты убедила их отдать тебе манок?

– Мне не пришлось их убеждать. Сарвах вернул его сам.

– Жест доброй воли? – скривился Энаор.

– Да. Жест доброй воли. Я же говорила тебе, он был не так уж плох. То есть просто не так уж плох.

– Ага, как Лури и Чари, – покачал головой эал.

– Что там за шум? – спросила Талия, повернув ухо к входной двери.

– Наши детки вернулись с празднования водворения на место последней медузы. Говорят – ну те, кто ещё в состоянии говорить, – что мы много пропустили.

– Празднования будут продолжаться ещё дней десять. Мы успеем наверстать! – широко улыбнулась Талия.

– Всенепременно. Но сначала я хотел бы взглянуть на медузий манок.

– Оу... – отвела глаза Талия. – Видишь ли, его у меня больше нет.

– Что ты с ним сделала? – провыл Энаор.

– Я подумала, что владеть таким мощным артефактом крайне опасно. Да и неправильно это как-то – иметь возможность сломать жизнь обитателям целого города. Нет, никто не должен обладать такой властью. Так что я кинула его в ларшу.

Энаор страдальчески повесил усы, уронил морду на пол и прикрыл глаза лапой.

Талия покусала губу, не давая себе расхохотаться, и продолжала:

– Понимаю твои чувства, но я твёрдо уверена, что поступила правильно. Оставь я манок, мы бы никогда не могли быть уверены, общается ли кто-то с нами из искренних чувств или же из корысти. Между нами и нашими друзьями пролегла бы пропасть... Ты ведь меня любишь без всяких манков, правда? Правда?

– Я тебя ненавижу! – стенал Энаор. – Позор на мои седые уши! Чем, чем я заслужил это проклятие?!

– Тем, что берёшь себе в ученицы самозабвенных ан Камианских врушек! – цапнула его за ухо Талия. – Идём, поедим желе за здоровье медузок, а потом я, так уж и быть, покажу тебе твой манок.

– Мой мано-ок-к-р-р, – блаженно заурчал Энаор, даже не укусив её в ответ.