16. ГОЛУБАЯ КРОВЬ (ч.3)

***

– Что сказал Кутвук? – спросила Талия, отыскав Хвала, Зимрис и Риджи в директорских покоях.

– Ничего. Мы не смогли с ним связаться, он был слишком занят, – ответила Зимрис, захлопывая переговорную папку. – Рассказали всё тётке, она обещала передать. Видок у неё был, будто ей за шиворот ампус нагадил.

– Видимо, дела у них идут неважно, – подтвердил Хвал.

Вокруг них под присмотром Полушки с совершенно очумелым видом бродил Лам. Он пытался прибраться – устранить хотя бы часть последствий обыска. Получалось не очень. Хватаясь то за один, то за другой предмет, он осматривал их и, видимо понимая, что без магии их не восстановишь, возвращал на место, чтобы тут же о них споткнуться.

Слева донёсся тихий звон. Талия обернулась. Это Ниршимнорх стучала рукояткой мухобойки (или правильнее было бы сказать – своим новым хвостом) по стеклянному колпаку: уходя, алайка подсадила её к одному из экспонатов Чарионы. Вывинтив колпак из подставки, Талия освободила узницу.

– Я прекрас-сный, верный инс-струмент, зачем бросать меня здес-сь? – укорила её Мнорх.

– Ты пока ещё... малознакомый инструмент, Ниршимнорх, – улыбнулась алайка.

– Я изловила мальчиш-шку, – напомнила Мнорх.

– И за это мы все тебе очень благодарны, – сказала Талия, прицепив мухобойку к поясу, точно кинжал.

– Давайте скажем ей «спасибо» и швырнём эту пакость в ларшу, – наморщила нос Зимрис.

– Мнорх, конечно, ещё не в полной мере получила по заслугам, но держать её так – это слишком, – поддержал волшебницу Риджи.

– Ну уж нет! – возмутилась Талия, с неожиданной для самой себя заботой прикрыв ладонью рукоять мухобойки. – Не-ет, у меня лапа не поднимется вытряхнуть её оттуда – ни убить, ни просто переместить в другое тело.

– Почему? – удивился Риджи.

– Она, Мнорх, так прижилась в этой штуке! Есть что-то очень хорошее, правильное в том, что она там оказалась. Я знаю, как дико это звучит, но вот так я чувствую.

– Главное, чтобы кто-нибудь алчный и беспринципный не донёс милосердникам о том, что ты тут болтаешь, – покосившись на Риджи, вильнул хвостом Энаор.

– Я уверена, что Риджи посоветует мне хорошего адвоката.

– Чтобы было нескучно одной сидеть в камере, а потом идти на казнь?

– Я так дрожу, что вся линяю, – наморщила нос Талия.

– Когда патриарх Селорн однажды, уж не знаю, в шутку или всерьёз, заявил, что подумывает заточать души воров в корнях своего особняка, посольство Бриаэллара в Элидане на следующий же день получило ноту протеста.

– Полную угроз и проклятий? – хмыкнула ан Камианка.

– Разумеется.

– И разумеется, ничего поделать с Селорном милосердники не смогли.

– Но и Селорн никакие души никуда заточать не стал, – со значением проговорил Энаор.

– Так ведь и я не собираюсь никого никуда заточать! – выпалила Талия, несколько смущённая его тоном. – Она сама хочет жить в этой мухобойке. Её душе там замечательно хорошо, это же видно невооружённым взглядом!

– Тебе видно.

– Милосердники видят души хуже нас, но они не слепые, страдающую душу от счастливой, пребывающей в гармонии со своей оболочкой, отличат.

– Ты недооцениваешь могущество предубеждения, наивные пушистые уши, – печально покачал головой Энаор и мысленно добавил: – Они ещё и обвинят тебя в том, что это ты, пользуясь своей гнусной кошачьей магией, заставила бедную душу получать извращённое удовольствие от ужаснейшей из пыток.

– Да?

– Да, Талия, да. Так что имей в виду: будешь расхаживать по Лэннэс с этой штукой, кто-нибудь обязательно увидит, донесет, кому следует, и потом, в самый неподходящий момент, это тебе аукнется.

– Меня не возьмут в Веиндоровы жрицы? Не знаю, как я это переживу!

– Тебе решать, – смиренно опустил морду на лапы Энаор.

– Веиндор с ними, с этими милосердниками, – сказал Риджи. – Ты уверена, что она сама не представляет для тебя угрозы? Ты уснёшь, а она тебя за горлышко – как Лама?

– Я её в ящичек уберу и на ключик закрою, – пропела Талия.

– Наивные пушистые уши, как и было сказано, – пробурчал Энаор.

– Зачем на клюш-шик? Я могла бы, например, присмотреть за ваш-шей пленницей, вдруг кто-то реш-шит украшть её душу, чтобы выведать ш-што-то о вас, – предложила встревоженная повисшей паузой Мнорх.

– Она и вправду может, – сказала Талия. – Ладно, не хмурьтесь, я буду держать её при себе и приглядывать, не проснётся ли в ней прежняя Ниршимнорх.

– Да мы не из-за этого мрачные, – сказал Хвал.

– В городе не пойми что творится, а мы облажались. Как мы попадём в крепость медузьих воров без крови этой синезадой сволочи? – проворчала Зимрис.

– Видимо, придётся раздобыть кровь какой-то другой, – устало откинулся на спинку дивана Риджи.

– Думаю, он почувствовал, что я пыталась умыкнуть его кровь, – повинилась Талия. – Теперь и он, и его подельники будут очень осторожны.

– А ты не можешь ещё раз обратиться к лэнэссерам? Быть может, они подскажут какой-то вариант? – предположил Хвал.

– Они явно сказали мне всё, что хотели сказать. Они были уверены, что сказанного достаточно, – потёрла занывшие виски Талия. – Так что тут должно быть какое-то очень простое решение.

– Ладно, давайте сыграем в шарады, – проговорил Хвал. – Что мы знаем про эту крепость?

– Она была одной из баз наэйрианского союза во время Войны Огня, – откликнулась Талия.

– Может, кто-то из наших знакомых водных магов – скрытый древний налар? Просто сменил тело, чтобы понравиться девице, которую тошнит от синего цвета? – кислым голосом выдала Зимрис.

– Или один из медузьих воров, когда был здесь в Войну Огня, угодил в лапы Чокнутого Чучельника, – с самым серьёзным видом предположил Риджи.

– Кто это? – прыснула Зимрис.

– Нам придётся серьёзно поработать над вашими познаниями в классическом безднианском искусстве, моя юная госпожа. Господин Чокнутый Чучельник был стеклодувом-новатором, выдающимся анатомом и одним из самых известных маньяков своего столетия. Он решил вывернуть профессию таксидермиста наизнанку. Вместо того чтобы выскабливать шкуры своих жертв и набивать их опилками, он создавал скульптуры из стекла, тщательно – вплоть до тончайших капилляров глаз – воссоздавая кровеносную систему каждой... модели. И перекачивал туда её кровь. Можно поспрашивать в искусствоведческих кругах, не было ли среди его творений античучела налара.

– А может, наш незадачливый нель-илейнский гость в прошлый приезд забыл забрать у тушечника своё запасное тело. И оно там до сих пор так и лежит, неподалёку от новенькой запаски кого-нибудь из нас, – поделилась своей версией Талия. – Так, нужно не зацикливаться на наларах. Медузьи воры – налары, но в войну в крепости, наверняка, жили не только они. У кого-нибудь есть старые, очень старые знакомые, помогавшие союзникам?

– Не думаю, – покачал головой Хвал. – Такие вещи не скрывают, ими гордятся. Мы бы знали, если бы кто-то из наших был героем войны.

– Это верно, – вздохнула Талия. – Что ж, значит, придётся нам с нагломодием поднять наши Бриаэлларские связи. Мне не слишком нравится этот вариант, но у нас обоих в родне есть множество... ветеранов. Возможно, кто-то из них или сам побывал в этой крепости, или знает кого-то, кто в ней квартировал.

Энаор вдруг поднялся, подошёл к креслу с рыболовными крючками на ножках, тяжко завалился на бок и принялся лизать одну из них.

– И что это ты делаешь? – спросила Талия, понаблюдав за ним с минуту.

– Он ведь антимагический. Сейчас слижет с них защитный слой и пропорет себе язык, – забеспокоилась Полушка.

– И тогда благословенная боль хоть немного умерит мои душевные страдания, – провыл эал.

– Он додумался до чего-то, чего мы пока ещё не сообразили, – перевела с энаорского Талия.

– Додумавшиеся краснеют и молчат, давая другим возможность поскрипеть мозгами, – велел Энаор, прервав свой спектакль так же резко, как начал.

Хвал собрался было возмутиться, видимо, им ещё никогда не командовали говорящие коты, – но благоразумно промолчал, глядя на грозно выпущенные когти.

Эал же взлетел на стол и выжидающе замер.

Первой, к его удовольствию, покраснела и смущённо шлёпнула себя по лбу Талия.

Хвал и Зимрис только недоумённо переглянулись. Тогда алайка ещё раз приложила руку к лицу, только на этот раз двигаясь медленно, точно под заклятием вязкого воздуха. На её запястье поблёскивал алым браслет – подарок Водяного, остекленевший кончик его щупальца.

– Это только твоя догадка, – наконец проговорил Хвал.

– Иначе зачем бы ему дарить ей эту штуку? За прекрасные глаза? Уверяю, он повидал немало глаз куда красивее.

– Думаю, Энаор прав. Водяной запросто мог побывать в той крепости, когда сражался в Войну Огня.

– Побывать, конечно, мог, но то, что они заставили охранную систему считать его своим – сомнительно. Не думаю, что союзники так доверяли перебежчику, – проговорил Хвал.

– К тому моменту он уже на деле доказал им свою преданность, – возразила Талия. – Зачем оскорблять недоверием такого ценного соратника?

– Ты можешь снять эту штуку? – посмотрел на браслет Хвал.

– Только если изменю заклинанием форму кисти. Посмотри лучше пока так, – ответила Талия, протягивая ему руку.

– На глаз кажется, что он неоднородный, но что там внутри на самом деле – жидкость или стекло другого цвета – не определишь. Он точно из бекла, никакими заклинаниями внутрь не заглянешь, – сказал Хвал.

– Он довольно тонкий, думаю, я смогу надрезать его когтем, – прищурилась Талия.

– Может, просто пригласим стекольщика? Он сможет изучить браслет не вскрывая, – предложил Риджи. – Я ничего не знаю о харнианской крови, вдруг она теряет какие-то важные свойства на воздухе.

– Разумно, – был вынужден согласиться Хвал.

– У тебя нет на примете какого-нибудь надежного стекольщика? – обратилась к Полушке Талия.

– Можем прогуляться к Лахтиссу в Согриа, – не дал той ответить Энаор.

– Откормила я тебя себе на беду, – отмахнулась мастерица. – Штатного бекольщика у нас нет, только простой стекольщик. Но я обязательно найду вам кого-нибудь подходящего.

– Сварись мои глазоньки, если это не пробка! – вдруг выпалила Талия, продолжая вертеть на руке браслет. – Не понимаю, как мы могли не заметить резьбу.

– Как-как... Захотел твой харнианец, чтобы мы поломали головы, вот и отвёл нам взгляд, – буркнул Энаор.

– А разве харнианцы так умеют?

– Это не простой харнианец, а... прихвостень какой-то сложносочиненной древней гадины, – поморщился Энаор. – Теперь понимаешь, что я беспокоюсь не на пустом месте?