14. ХИЩНЫЕ СОЛНЦА (ч.1)

Пещера Изощрённо Проклятых встретила Талию, Риджи и компанию не слишком гостеприимно. Помимо Царуза, ещё более хмурого, чем обычно, в сторожке обретались двое наёмных охранников. Отметив «резидентов пещеры» галками в журнале, Царуз заставил Зимрис и Хвала продиктовать по буквам свои полные имена и оставить отпечатки пальцев на каких-то пластинках. Кулька в пещеру не пустили вовсе, так что Хвалу пришлось принять на плечо похрапывающего Энаора, а Зимрис – набить холщовый рюкзачок необходимым ей скарбом из груди голема.

– Сам ни на кого не нападай, но и себя в обиду не давай! – наказала она, захлопнув выпуклые дверцы.

– Тоомр так нервничает из-за пропажи медуз? – тем временем расспрашивала Царуза Талия.

– Нервничает? Да он извёл уже всех, – не разжимая челюстей, процедил Царуз. – Боится, что, если все они попропадают, одуревший народ ломанётся к нам, чтобы свалить из Лэннэс через отблески в Клубке Сюрпризов.

– Но если медузы пропадут, отблесков ведь тоже не станет, разве нет? – удивилась алайка.

– Тоомр считает, что перемещение медуз на отблески никак не повлияет. Он ведь у нас во всём большой специалист. Вши подчешуйные, как мне всё это осточертело!

Талия была поражена произошедшей с ним перемене: Царуз обожал мариновать визитёров на своей проходной под самыми идиотскими предлогами, запугивая тех, кто осмеливался возмущаться, гневом «дражайшего аспиранта Тоомра». Видимо, большой начальник ему чем-то крепко досадил.

– А ещё один умник пересказал аспиранту дурацкую сплетню, что медуз воруют для зверинца какого-то безумного иномирового архимага, – доверительно склонив к Талии драконью морду, добавил Царуз. – И Тоомр до смерти перепугался, что его живой дом тоже украдут.

– Что за бред? – недоверчиво отстранившись, хохотнула Талия.

– Тебе смешно, а мы каждую ночь ходим сторожить. Нарезаем круги вокруг этой штуки, а она нас ещё норовит своими жучьими ногами проткнуть. Сходи как-нибудь. Обхохочешься так, что всю чешую растеряешь! Хотя... ты уже растеряла, – с плохо скрытым презрением добавил привратник.

– Я не могу, мне надо Энаорушку сторожить, вдруг его тоже украдут и в клеточку посадят, – трагически подняла брови Талия.

– Проваливайте, – приказал надувшийся Царуз.

Риджи пошёл первым, показывая путь Хвалу и Зимрис. Он воодушевлённо рассказывал им о местных достопримечательностях: Неудачно Перемещённом Особняке, где жили Монео и Преподобный, светящихся уморительно-безграмотных афоризмах аспиранта Тоомра на потолке и Нетерпеливом Юцви – разлапистой капле розовой слизи по пояс высотой, внутри которой, взглянув под нужным углом, можно было увидеть пустой сосуд и ровно дюжину золотых зубов. Таким стал один из пациентов Тоомра, после того как выкрал у аспиранта для него же и созданное, но ещё не испытанное зелье. Душа Юцви покинула Лэннэс, но тело навсегда осталось здесь, напоминая другим проклятым, к чему приводит желание получить всё и сразу.

Зимрис слушала, открыв рот, а Хвал то и дело отвлекался. Его куда больше интересовали нити защитных заклинаний: они змеились по трещинам в полу, взбирались по стенам домов и, раздуваясь, образовывали на них странное подобие лепнины. Магия аспиранта Тоомра была довольно необычна.

– С того момента, как мы переехали, их стало в несколько раз больше, – поделилась наблюдением Талия.

– Хоть он у вас и с приветом, но сейчас поступает совершенно правильно. Нужно готовиться защищаться, – сжал губы Хвал.

– А вот и наш дом, – закончил импровизированную экскурсию Риджи.

Фаргон и Илег явно не ожидали гостей. Взъерошенные, чумазые, в перепачканной рабочей одежде, они выглянули из ведущего к оранжерее коридора, услышав знакомые голоса.

– Мы экспериментировали с субстратом, – пробасил Фаргон, соскребая глину с брови.

– А мы пришли поэкспериментировать с зелёными насаждениями, – пряча улыбку, объявил Риджи.

– Скорее уж – с коричневыми наползаниями, – хмыкнула Талия и вкратце объяснила Фаргону, что имел в виду анлиморец.

– Обратиться за помощью к лэнэссерам? Именно так Водяной и сказал? – озадаченно переспросил адор, когда она договорила.

– Так и сказал. И при этом показал мне лэнэссеры – завитушки, колючки... Так что я не думаю, что тут было какое-то иносказание.

– А что если труп одного из тех, кто крадёт медуз, висит сейчас где-то в лэнэссерах, хотя бы... частями, ну как тот мёртвый меняла над твоей спальней, помнишь? – предположила Илег.

– Думаю, тог да Водяной посоветовал бы мне обратиться к каким-то определённым лэнэссерам. А он сказал: тебе помогут любые, выбирай, какие хочешь, – сказала Талия. – Так что я решила наведаться к моим старым прикормленным знакомым.

– Ты хочешь попробовать прямо сейчас? Может, стоит всё это как-то для начала... обмозговать? – предложил Риджи.

– Нет уж, – шутливо погрозила ему пальцем ан Камианка. – Если мы ещё промедлим, то долинный туман окончательно выветрится из моей головы, и я уже не пойду разговаривать с цветочками.

Она решительно зашагала к своей покинутой спальне, и вот уже под её ногами привычно захрустела лэнэссеровая труха, тихо зажурчала вода, стекающая по ладошкам фонтана. Талия вздохнула, с ностальгией глядя на свою старую кровать, казавшуюся такой крошечной по сравнению с роскошным ложем Чарионы. Усевшись на серое покрывало, она подгребла под спину гору подушек и стала ждать.

– Заколыхались, пройдохи, – усмехнулся оставшийся в дверях Фаргон: стебли дремавшие под потолком гигантских хищных одуванчиков лениво зашевелились, точь-в-точь клубок змей, которых пригрело утреннее солнышко.

Влажно заблестели белоснежные клыки, фиолетовые раздвоенные языки пытливо высунулись из пастей, окружённых янтарными лепестками.

Талия помахала лэнэссерам и приглашающе похлопала по покрывалу. Изголодавшиеся по ласке цветы не заставили себя ждать, и вскоре на коленях у ан Камианки лежал упругий стебель с миролюбиво втянутым жалом. Талия накрыла его рукой и послала лэнэссере поток уютного, расслабляющего тепла. Она успокоила зуд в недосбросивших кожу-кору стеблях, сняла спазмы в чересчур сильно скрутившихся отростках, помассировала дёсны и нежно огладила шелковистые языки.

– Ну как? – Шёпот нетерпеливой Зимрис напомнил Талии, что она здесь не только для того, чтобы нежить одуванчики.

Алайка сконцентрировалась, посильнее ухватилась за отросток и послала цветам образ одной из пропавших медуз и ощущение, что медуза нужна ей, словно свет ларшевых озер самим лэнэссерам. Лэнэссеры... озадачились, растерялись и разволновались, как домашние коты при виде плачущей навзрыд хозяйки. В их реакции не было ровным счётом ничего необычного.

Талия собралась было послать лэнэссерам ещё одну успокаивающую волну... как сама едва не утонула. На неё нахлынули новые, донельзя странные ощущения, разлившиеся по дальним стеблям одуванчиков. В грубом, очень грубом приближении они походили на покалывание и лёгкие судороги в отсиженной ноге, когда в неё начинает снова поступать кровь. Талии стало не по себе, но она не убрала руки.

Вскоре кончики её пальцев тоже закололо, а через мгновение ан Камианка вообще забыла о том, что у неё есть пальцы. Она увидела Бездну. Перед её внутренним взором, точно картинки в сбесившемся адорском проекторе, пронеслись образы десятков, сотен, тысяч пещер. Она видела их не только сверху, но и снизу, со всех сторон – даже изнутри домов. «Как это может быть? Ведь у лэнэссер нет глаз!» – билось в её сознании.

Вот ярко-фиолетовая ларша во Вздыбленном озере тянется к потолку пещеры миллионами остроносых конусов. Вот вёрткий ящер отбивается от грабителей в переулке, балансируя хвостом с отрубленным кончиком. Вот летающая перьевая метёлка сметает пыль со статуэток в витрине – разноцветных драконов, толстых и короткокрылых. На их спинах сидят ампусы и собаки, чьи брыли смешно развеваются от ветра. Вот крупные существа, похожие на помесь птицы киви с муравьедом, одетые в яркую змеиную кожу, давят фрукты в стеклянных кадках; расхаживающий вокруг них мужичок угощает особо старательных длинными розовыми червяками; его пропитанная чем-то бородка закручена блестящим штопором. Вот помощник палача пытается оттереть чью-то ядовито-зелёную кровь от плахи и брошенного топора. Торговец объясняет горожанке, как пользоваться немагической овощерезкой. Вор, стоя перед задней дверью дома, задумчиво ковыряет в ноздре отмычкой. Гигантская когтистая тварь, свисая вниз головой с потолка пещеры, с наслаждением облизывает солевой сталактит. Двое целуются, лёжа перед камином...

Картины наслаивались друг на друга, но загадочным образом это не делало их менее отчётливыми. Талия была везде и нигде, будто её собственная душа развернулась во всю Бездну. Она поняла, что сама запустила этот красочный вихрь, и в её силах было остановить бешеное мелькание, выбрать нужный слайд.

О да, сейчас она могла узнать всё, что пожелает, найти разгадку любой тайны Лэннэс. Что сокрыто в глубинах Согриа? Откуда берётся ларша? Каков секрет изготовления знаменитого безднианского стекла? Где живут Коллекционер, нынешний Хозяин и Швея, и что они все такое на самом деле? Что за история связана с перьями Сенлури? Правда ли, что...

Парочка у камина перешла к более интимным действиям.

Талии стало стыдно. Она поспешно сменила картинку, чувствуя себя нахалкой, которая напросилась в чужой дом переждать грозу, а когда хозяева ушли за горячим чаем, принялась шарить по всем углам. Кто там у них скребётся в погребе? Что за странная розовая штука выпирает из-под дверцы антресоли? Часто ли меняют наволочки на диванных подушках? Не выбивают ли трубки в цветочные горшки?

Нет, кошачье любопытство, конечно, священно, но и его иногда нужно придерживать за шкирку. Особенно когда речь идёт о доверившихся тебе отзывчивых существах. Талия попыталась оправдаться тем, что она не просила наделять её такими возможностями и, значит, не отвечает за то, как использовала их, но быстро поборола эту слабость. Виноват не тот, кто искушает, а тот, кто поддаётся искушению. Он принимает окончательное решение и никто другой – если, конечно, он не околдован. А околдована она определённо не была.

Глядя на бескрайнее поле светящихся мхов, Талия привела мысли в порядок, восстановила в памяти события последних часов и, представив украденных медуз, мысленно проговорила: «Мне нужны только они и их воры. Больше ничего. Помогите мне увидеть их, пожалуйста!»

Кем бы ни был тот, кто услышал Талию, он исполнил её просьбу...