Глава 38.

— Что?! Помолвка?! —Кэрол чуть не подавилась круассаном, уставившись на подругу так, будто та только что объявила о вступлении в монастырь.

Кафе у общежития было почти пустым — раннее утро, аромат свежеобжаренного кофе, мягкая джазовая мелодия на фоне и шум кофемашины.На столике между ними — два капучино, корзинка с булочками и авокадо-тосты на деревянной доске.

Ария (смущённо улыбается, убирая прядь волос за ухо):— Ну... не официальная в духе «встань на колено с кольцом», но да.Родители были. Наши. Их.Тема зашла, и…(вздыхает)Лукас поддержал. Я тоже.Слово за слово — и вот.

Кэрол (откидывается на спинку стула, смотрит на подругу в упор):— Подожди.Ты хочешь сказать, что ты, Ария Рован, с которой мы ещё месяц назад обсуждали, как избавиться от диплома и не задохнуться от стресса, теперь… невеста Лукаса Стерлинга?!Брутального, молчаливого, «я—не—флиртую—я—просто—так—смотрю» Стерлинга?!

Ария (смеётся, берёт кружку двумя руками):— Ну, когда ты так говоришь — звучит дико.

Кэрол:— Это безумие.(но уже с мягкой улыбкой)Ты серьёзно?Ты ведь понимаешь, что это… ну… не просто «встречаться».

Ария:— Понимаю.(глядит в окно, потом снова на подругу)Это было не спонтанно. Мы оба знали, к чему всё идёт. Просто не решались говорить вслух.А потом — всё само вылилось.Родители, разговоры, признания…И я вдруг поняла, что мне не страшно.Что я — хочу этого.Хочу быть рядом с ним не в тени, а по-настоящему.

Кэрол (тоже становится серьёзнее):— И ты ему доверяешь?

Ария (не раздумывая):— Да.Лукас никогда не давал мне пустых обещаний.Он… может быть резким, замкнутым, но он всегда рядом.И я вижу, что он борется за это. За нас.

Кэрол (вздыхает, отламывая кусочек круассана):— Ты знаешь, я рада.Серьёзно.Я всегда хотела, чтобы у тебя был кто-то, кто будет держать за руку, когда всё рушится.Но мне всё равно немного страшно.Ты — всё ещё студентка. Он — взрослый мужчина из другой реальности.У него имя, деньги, семья. Своя игра.

Ария (мягко):— Я знаю.Но у меня тоже есть своя реальность.Свои шрамы, свои решения.И если мы с ним сможем совместить наши миры — это будет что-то настоящее.

Кэрол (улыбаясь сквозь тревогу):— Ты говоришь, как взрослая.Ненавижу это.

Ария (смеётся):— Ага. В следующий раз мы тут будем завтракать, и ты назовёшь меня «миссис Стерлинг».

Кэрол:— Уф, пощади.Я ещё не привыкла к «помолвке».(пауза)А кольцо хоть было?

Ария (подмигивает):— Не в этот раз. Но что-то мне подсказывает, оно не за горами.

Обе смеются. И в этом смехе — облегчение.Да, впереди будут сложности.Но в этот момент, над кружками кофе и со вкусом круассана на губах, две подруги просто радуются жизни, не играя в «что будет дальше».

Кэрол ковыряла вилкой остатки омлета, а Ария уже закончила свой кофе, когда между ними повисла пауза, та, что приходит, когда подруга вдруг уходит в себя.

Кэрол (внимательно):— Ты будто исчезла на секунду. О чём думаешь?

Ария (после паузы):— О клубе.(пальцем обводит край кружки)О Медузе.О ночах в свете неона и чужих взглядах.О себе — там.И о себе — здесь, сейчас.

Кэрол (ровно, но мягко):— Ты ведь никогда не говорила об этом с сожалением.

Ария:— И не буду.Клуб дал мне многое.Он стал моим укрытием, когда всё рушилось.Он помог мне платить за всё, когда я хотела быть независимо от отца.Он… даже дал мне ощущение, что я что-то контролирую.Но теперь всё иначе.

Кэрол:— Ты изменилась?

Ария:— Я — остаюсь собой.Но мне больше не нужно прятаться за маской.Не хочу больше раздеваться, чтобы доказывать себе, что я сильная.Я и так сильная.(вдох, затем уверенно)Сегодня — моя последняя смена.

Кэрол (молча смотрит секунду-другую, потом медленно кивает):— Наверное, я должна спросить: ты уверена?

Ария (спокойно):— Абсолютно.Я ухожу не потому, что кто-то требует.А потому что я выросла из этого.Медуза — была частью меня. Но я больше не она.И я хочу, чтобы мой путь вперёд начинался с закрытой двери за спиной.

Кэрол (тихо):— Ты не представляешь, как я тобой горжусь сейчас.(улыбается, глаза блестят)И немного волнуюсь, конечно.Ты же будешь в порядке?

Ария (кивает):— Буду.И впервые за долгое время — не из упрямства, а потому что я действительно чувствую это.(улыбается в ответ)Хочешь сегодня прийти? На последний танец?

Кэрол (игриво):— Медуза зовёт на прощальный выход?Ты уверена, что хочешь видеть меня там с носовым платком?

Ария (смеётся):— Только если он будет в цвет моего белья.

Обе смеются, и в этой лёгкости — прощание с целой эпохой.Сегодня Ария выйдет на сцену в последний раз.

---

В гримёрке пахло пудрой, духами и чуть-чуть — электричеством.На столике, среди зеркал, лежал аккуратно подписанный конверт:заявление об уходе.

Ария сидела перед зеркалом, поправляя макияж.Её глаза были подчёркнуты дымчатой тенью, губы — глубоким вином.На ней было чёрное кружевное боди и накидка из тонкой, почти невесомой ткани, похожей на паутину.Она смотрела на своё отражение — и впервые не искала в нём Медузу.

Сегодня — прощание.Не со слабостью.А с нуждой притворяться.

Её имя вызвали в зал. Первый танец — прошёл, как по нотам.Публика аплодировала.Второй — был мощнее, взгляд цеплялся за огни.На третьем — музыка стала чуть медленнее, пластика — медленнее, глубже.

Именно тогда её взгляд встретился с ним.Лукас сидел у барной стойки в полутени.Не в вип-зале. Не скрываясь.Всё его лицо было спокойным, но в глазах — она читала боль и гордость одновременно.

Она знала, зачем он здесь.

Когда свет погас, и шёлковая ткань медленно упала с её плеч, публика осталась довольна — но аплодисменты звучали отстранённо.

Это был танец не для них. А для прощания.С образом. С ролью. С этим местом.

После третьего выхода, к ней зашли.— Приват. Кабина шестая.Она не спросила, от кого. Она уже знала.

Тонкие каблуки цокали по коридору.Медленно, с достоинством, она открыла дверь шестой комнаты.Внутри — он.

Лукас был в тёмной рубашке, без пиджака, с расстёгнутым верхом.Он поднялся со своего места, когда увидел её.Но в этот раз не было ни требований, ни напряжения, ни сдерживаемого желания.

Было только тишина. И — уважение.

Ария (тихо):— Это твой последний выкуп, да?

Лукас:— И твой последний танец.(пауза)Я хотел, чтобы он был — со мной.

Она подошла ближе, не спеша.В комнате было приглушённое освещение.Никакой музыки.

Она не стала танцевать.Просто встала перед ним.Сняла тонкую накидку и медленно опустилась к нему на колени, не как в шоу — а как в молчаливом признании.

Он наклонился, поднял её за руку.

Лукас:— Не нужно.Ты уже всё сказала.(мягко касается её щеки)Ты не обязана играть, когда я здесь.

Ария:— Я не играю.Это — прощание.И я хочу, чтобы оно было с тобой.

Он провёл пальцами по её щеке, подбородку, горлу.Трепетное движение — никуда не спешащее.

Лукас (шепчет):— Я горжусь тобой.Так, как ещё никогда ни одной женщиной.

Ария закрыла дверь.Медленно повернулась к нему.Лукас сидел на кожаной кушетке, напряжённый, как струна, сдержанный, почти угрюмый.

— Я хочу станцевать, — сказала она.

— Ария… — он произнёс её имя, почти умоляя.Но она уже подошла к панели, выбрала композицию — не типичную для клуба: глубокий ритм, чуть тёплая акустика, глухой бит, в котором слышалось дыхание, а не пульс.

— Ты ни разу не видел, как я танцую по-настоящему, — сказала она, повернувшись к нему.— Не для денег. Не для сцены.Для тебя.

Лукас замер. Он видел её десятки раз. В зале. В образе. В маске.Но сейчас — всё было иначе.

Танец начался с тишины.Она стояла прямо, чуть в стороне от него.Свет падал сбоку, очерчивая изгибы её тела, лёгкую дрожь пальцев, когда она начала двигаться.

Сначала — медленно, как будто тело вспоминало, как дышит.Касания к собственным плечам, шее, ключицам.Её движения были не для того, чтобы возбуждать, а чтобы говорить.О себе. О боли. О пути. О ней — настоящей.

Она кружилась — не как артистка, а как женщина, которая отпускает.С себя, со сцены, с прошлого.Пальцы легко пробежались по ткани на бёдрах, по поясу, по тонкой бретели, — не спеша, не театрально.Просто — шаг за шагом — она избавлялась от того, что делало её Медузой.

Лукас не сводил с неё взгляда. Ни один мускул на его лице не дрогнул.Только в глазах — напряжение, любовь, восхищение, сожаление, всё вместе.

Когда на ней осталась только лёгкая полупрозрачная ткань, она подошла ближе.Не касаясь его.Просто остановилась — в шаге.Медленно, молча, сбросила последний слой, как шелест листа.И осталась — перед ним, обнажённая не только телом, но и собой.

Тишина.Медленное дыхание.Стук сердца.Больше — ничего.

Он не дотронулся. Не встал.Он просто восхищался ею.Как женщиной.Как откровением.

Ария (шёпотом):— Теперь ты видел всё.

Лукас:— Нет, Ария.(встаёт, медленно, как будто чтобы не спугнуть)Теперь я вижу тебя.

Он стоял перед ней, всего в шаге.Свет из-под потолка обрисовывал силуэт его плеч, падал на её обнажённую кожу.Рука Лукаса медленно скользнула вдоль её лица, по шее, замирая у ключицы.Он посмотрел ей в глаза.Долго.Словно спрашивал без слов: точно ли ты этого хочешь?

Ария не отвела взгляда.Тихо подалась вперёд и коснулась его губ.Сначала — почти невесомо.Потом — чуть глубже, чувственнее.И вот уже он прижал её к себе, его ладони обнимали её спину, будто он боялся потерять.

Рубашка на нём была полуоткрыта, и её пальцы без лишней спешки прошлись по пуговицам.Она расстегнула одну за другой, пока ткань не легла на пол, открывая знакомое тепло его тела.Губы продолжали встречаться — то мягко, то с жадностью, будто между ними стоял голод недель.

Она опустила руку ниже, к его поясу.Он чуть вздрогнул, но не остановил.Наоборот — потянулся к ней ближе, крепче, крепко сжав её бёдра.Пока её пальцы аккуратно расстёгивали ремень и молнию, он целовал её шею, уводил губы к плечам, затем — к изгибу ключиц.

Он сдерживал дыхание, но руки выдавали его волнение:одна скользнула по её талии, другая — медленно, осторожно, вверх, пока не обхватила её затылок.

На грани между нежностью и жаром, между ожиданием и свободой, они сплелись.Это была не просто близость —это было признание.Такое, которое не нуждается в словах.

Он поднял её на руки.Она не сопротивлялась.Только прижалась крепче, ощущая, как напряжены его мышцы под её ладонями.Он отнёс её к дивану, опустил, как будто боялся сломать.Пальцы легко провели по её спине — и снова поцелуи.Медленные. Откровенные. Всё глубже. Всё ближе.

Их близость то становилась тихой, как дыхание,то — громкой, как удар сердца.Но во всём была любовь.

Ничего не нужно было говорить.Они и так сказали друг другу всё.

---

Он сидел в дальнем углу, ближе к колоннам, прячась в полумраке.Лео заказал виски, но даже не отпил.Бокал стоял нетронутый, как и его ярость.

Взгляд его был прикован к сцене.Не потому что там выступала незнакомка —а потому что он знал, кто она такая.

Ария.Его бывшая.Его «совершенная» девушка.Секрет которой теперь стал оружием в его руках.

Он наблюдал, как она двигалась, как её тело слушалось музыки.Но в глазах его не было ни восхищения, ни желания.Только затаённая злость.И — удовлетворение.

«Ты так стараешься быть другой. Чистой. Умной. Влюблённой.Но ты — просто девушка, что крутится на сцене.И теперь я это докажу. Всем.»

Он держал телефон чуть ниже уровня груди, камера работала бесшумно.Он снимал всё: её танец, её походку, как она исчезала в сторону приватных кабинок.Потом — снова доставал фото из галереи:кадр, где Ария входит в ту самую шестую комнату.Он сделал его незаметно, с другого ракурса, прижавшись к стене, в момент, когда охранник отвернулся.

Угол съёмки был размытым, но достаточно понятным.Свет. Фигура. Лицо. Образ.

Этого хватит.

«Она даже не знает, как легко можно всё разрушить.Её диплом. Её имя.И главное — Стерлинга.Потому что он теперь её слабое место.»

Он улыбнулся. Медленно, ледяным краем губ.Открыл «записи», ввёл пароль.Сохранил видео в защищённую папку.

Лео знал, что не будет торопиться.Это дело нужно делать тонко, стратегически, без истерик.И он уже знал, как.С кем поговорить. Кому показать.Кого заставить замолчать.

Он встал, оставил деньги на столе, и ушёл, не оборачиваясь.

План начал дышать.И он пах не местью.Он пах уничтожением.