Против воли

Прикрыв за собой дверь Роберт направился к дяде. Дверь он на замок не закрывал, так как ключи вместе с запасными он все потерял, рассеянный был до ужаса. Он за свои 30 лет успел потерять 3 десятка различных ключей, 4 паспорта, 5 телефонов.— Должен сказать тебе, ты потерял в этой жизни все кроме своей головы. И то, что голова моего сына которую я сейчас вижу предо собой, надо возблагодарить Бога, потому что сделал ее неотделимой от тела», — заметил как-то Николай Сергеевич.Роберт тем временем со своей вальяжной походкой с галстуком в руках направлялся в супермаркет за сигаретами. Последние 186 рублей на банковской карточке уйдут на пачку «чёрного кента». Он как никто другой понимал смысл песни Виктора Цоя «если есть в кармане пачка сигарет, значит не все так уж и плохо на сегодняшний день». Подпевая эту песню, Роберт начал засматриваться на лица проходящих мимо людей. Вглядевшись секунд на 10 в случайное лицо, он мог начать представлять его жизнь, работу, семью. Хотя проверить правдивость своих суждений он не мог, отказывать себе в этой забаве он не собирался.«Вон девушка в белой блузке и чёрной юбке. Смотрит постоянно вниз. Ободок на голове который лет так 399 назад вышел из моды. Походка твёрдая, идёт как танк к намеченной цели. Она не маленькая, ей где-то лет под 35-36, а это значит, что она не школьница. А по одежде остаётся что она какой нибудь государственный работник. Не замужем, серьёзных отношений нет. Живет с собакой», — сыпал предположениями про себя. Он решил проверить, угадал или нет. И когда девушка прошла мимо него, Роберт резко развернулся и окликнул ее.— Девушка, девушка, — начал не громко кричать.Она обернулась и с удивлённым лицом показала на себя пальцем Роберту, это означало «это вы мне?» Он кивнул и двинулся к ней.— Вы меня конечно извините что отвлекаю вас, просто видите ли, опаздываю на встречу, а галстук завязать я не умею. Не смогли бы вы мне помочь с этим. Буду весьма признателен вам.— И что будет дальше по сценарию Дядя? Попросите потом номер телефона? Вы для меня слишком взрослый, и заметьте слово «взрослый» я употребила чтобы не говорить вам старый. А насчёт галстука, это пережитки прошлого. Ты похож на швейцара в своём красном костюме. И пожалуйста не улыбайся, ты бываешь похож на какого-то дауна с этой мимикой лица, — протараторила бегло субъект эксперимента Роберта. Он был настолько впечатлён дерзостью этой маленькой девочки чтобы улыбался против своей воли уставившись на неё.— Темно-бордовый, — произнёс громко Роберт.— Что?— Костюм.— И все равно ты в нем выглядишь как шизофреник который думает что он жуть какой важный. А на самом деле простой бродяга который хочет внимания, — продолжала она атаковать Роберта.— Да ты маленькая вошь которая не может элементарно проявить приличие. О Господи, я не могу это смотреть. Дайте мне святую воду. Надо промыть глаза.— Ты о чем Дядя?— Твой ободок. Как можно ходить с этой аркой на голове. Ты как пережиток прошлого столетия. Надела бы ещё гетры. Сарафан такой с белым передником. Говорила бы всем что ты с пансионата добрых девиц. В это поверило бы все. Уверяю. А насчёт моего возраста, спасибо! Мне исполнилось 30 лет сегодня. Бывает даже что я по утрам просыпаюсь от какого странного запаха, начинаю припоминать его, да, это запах земли. От меня уже землей пахнет. Одной ногой в могиле стою. Но хоть выгляжу моложе тебя в любом случае, —  парировал этими словам Роберт.Тем временем к ним подошли как то две девушки спросили:— Не хотите ли поговорить о свидетелях Иеговых?— Девушки я могу вам предложить больше. Вы хотите поговорить с дочерью Сатаны?  Вот она, милости прошу, — указал он пальцем на собеседницу.— С днём рождения Дед. И прощай. Я просто тут живу и как я поняла — ты тоже. Часто тебя вижу. Думала ты какой то шизик в костюме. Я не прогадала, — развернулась и потопала дальше маленькая собеседница Роберта.

Ошарашенный Роберт, с галстуком в руке, стоял с сектантами на тротуаре погруженный весь в себя словами этой маленькой девочки. «Я уже слишком взрослый для школьниц и это есть факт. 30 это не 18 и не 25. 30 как грань — проводит черту между этапами жизни», - думал она про себя. Ему только предстояло прочерчивать линии этих этапов.И интуиция его подвела хуже некуда. Полный фарс. День этот уже не обещал ничего хорошего. Резко развернувшись он потопал дальше в магазин.— Здравствуйте. Чёрный кент— 18 есть?, — спросила кассирша.— Спасибо вам, — улыбнулся он ей, — мне уже 30. Вы мне подняли настроение.— Пакет надо?— Конечно, аш три!Маленькая пачка сигарет и 3 больших чёрных пакета. Завидовал он людям которые не понимают сарказмов. Перед супермаркет Роберт зажег сигарету, вдохнув полными лёгкими терпкий дым табака зашагал в сторону проспекта.Жара стояла в городе невообразимая. Сновавшие люди с холодными напитками по улице, стоящие под тенью деревьев молодые, со страшными зонтами от жары пожилые. В проезжающих мимо трамваях лица людей выражали какое-то не естественное умиротворение. Роберт же называл их блаженными. «— Представляете, плестись в 40-градусную жару на этом куске железа со времён батьки Махно, — обычно говорил он маме, — это же отдельный вид самоистязания. В божественной комедии Данте не хватает именно этого круга ада отдельно. Этого красного, ржавого, пропитанного потом, со страшной кондукторшей, проклятого трамвая. Так вот я твёрдо убеждён, что люди покинувшие этот мир, но хоть раз побывавшим в летом красном трамвае номер 7, попадут в рай. Они искупили свои грехи сполна".Роберт же тем временем дошёл до ресторана «Renessans». Вотчина гнезда Руцких. Свадьбы, мероприятия, именины, похороны, рождение детей, все дороги вели сюда. Женщины сплетничали, мужчины пили, мы — молодежь, в полной апатии ко всему происходящему наблюдали за взрослыми. Ты не мог отказать в визите, не существовало ни одной причины по которой ты мог пропустить мероприятие. Своеобразное святое неписаное правило.Как только открыв парадную дверь ресторана, Роберт сразу направился уборную, прополоснул лицо холодной водой, отряхнул городскую пыль оседавшую на нем, почистил обувь. «Выгляжу презентабельно, а значит повода для беспокойств нет» — промолвив про себя он направился в VIP кабину к дяде Мише.