Авансцена.

Запущенность и убогость, царили в некогда величественном и роскошном, зрительном зале. Когда то давно, о выступлении на этой сцене, мечтал каждый актёр и не важно, сколь велика была роль. Лучшие музыканты молились о том, что бы именно им, пришло письмо, с приглашением поучаствовать в грядущем концерте. Богатые тратили баснословные суммы за билеты, а те кто не могли себе такого позволить, мечтательно проходили мимо. Теперь же театр небыл даже не тенью прошлого, он был мусором, что смиренно ждал, когда его выкинут на свалку и забудут, будто никогда и небыло.

Частично оборваные обои, непонятного цвета, стыдливо прикрывали, изъеденные гнилью, деревянные панели. Некогда роскошные бра были разбиты, или пребывали в пыльных лапах. Потолок, покрытый трещинами и плесенью, осыпался мелкой крошкой, а цвет паркета, невозможно было разобрать, из за толстого слоя грязи. Некоторые из ветхих сидений были сломаны, а почти на каждом из них, давно треснула кожанная обивка, обнажая внутренности.

Сама же, "золотая " сцена, давно не являлась таковой. Её гниющие доски прогибались и скрипели при малейшем шаге, грязные, порваные красные тряпки, заменяли занавес, а часть прожекторов была или спилена или разбита. Но, собравшимся на последнем спектакле гостям, свет едва был нужен. Хотя парочку из прожекторов, всё же смогли заставить работать, в последний раз. Не для зрителей, нет, а для юных, или не очень, актёров, что сидели в ужасе и шоке в центре сцены.

Из за занавеса медленной, грациозной походкой, выходила хозяйка стального голоса. Очень красивая девушка, лет двадцати, в роскошном, пышном красном платье. Золотые волны её длинных волос, красиво обрамляли бледное  лицо, падая на открытую грудь, а изящную шею и тонкие ручки подчёркивали массивные, дорогие украшение.

Само нахождение такого прекрасного цветка, в столь увядающем месте, было ошибочным. Она, естественно, могла бы пригласить гостей и в менее экстравагантное место, но она немогла, так просто, отпустить его. Театр, на сцене которого, она когда то мечтала выступать, скоро будет погребён в руинах прошлого и в её, уже несбыточных мечтах.

Она, направлялась к краю сцены, пряча грусть за маской равнодушия. А, походя мимо связанных актёров, не отказала себе в удовольствии, одарить их презрительным, голубым взглядом.

–  Я приветствую вас, мои дорогие сородичи! - обратилась незнакомка во тьму зала.

– И, приношу свои извинения за то, что пришлось отвлечь вас от дел, или иных планов на эту ночь...

– О, я прошу вас, давайте без фамильярности! - прервал её грубоватый, скрипучий, старческий голос.

– Говорите скорее, зачем нас тут собрали. Это место просто отвратительно! В следующий раз мы на свалке соберёмся?!

– Граф Фон Крист, я понимаю ваше недовольство, но проявите, пожалуйста, уважение к моему выбору, и к этому месту - сухо ответила она.

Свет не достигал зрительно зала и понять, с кем говорит девушка в красном, актёры не могли.

В свою очередь, граф Фон Крист представлял собой очень худого, бледного, пожилого мужчину, с близко посаженными серыми, очень злобными глазами и чёрными, короткими волосами. Крючковатый нос, тонкие губы, впалые щеки и очень острые скулы, делали его похожим на типичного вампира из старых фильмов, а вычурный, чёрный костюм с белой рубашкой, и трость с рукояткой в виде головы змеи, только усиливали сходство.

– Проявить уважение? - он презрительно фыркнул.

Уголки тонких губ поползли вверх в хищной улыбке, его ядовитый язык жаждал высказать всё, что он о ней думает. Но, граф умел держать его в узде  и предпочёл оставить мнение при себе, в отличие от жуткой гримасы.

– Ой, ну что же вы, сразу ругаетесь! - заговорила девушка, сидевшая рядом с ним.

– Мы, так редко, все вместе собираемся, давайте хоть раз обойдемся без ссор и ругони! - её голос напоминал кошачье мурлыканье, при этом в нём слышались задорые нотки.

– Хотя ... место могло быть и вправду, чуть получше! - она чуть надула пухные губки и приставила к ним тонкий пальчик.

– Жаль, что не всё разделяют ваш энтузиазм в отношении наших встреч, графиня Винвáльдэ - с одобрительное улыбкой ответила леди в красном, буравя взглядом графа.

– Ой, может мы в следующий раз...

– Шарлотта! Закрой рот и сиди тихо - граф чуть сморщил нос и сложил руки на груди.

– Ой, дядя вы как всегда! - с насмешкой ответила она и закатила голубые глаза.

Вальяжно закинув ногу на ногу Шарлотта стала накручивать прядь светлых волос на пальчик, попутно рассматривая свежий  маникюр. В это раз она сделала ногти чуть длинее, оставив её любимый розовый цвет. Правда её чёрные чулки подобного не оценили и маленькая стрелка уже ползла по стройной ножке к черной туфле с высоким каблуком. Дядя к слову тоже не очень оценил свежую царапину на своей руке.

Ей было невыносимо скучно, она поправила, за проведённое здесь время, уже всё что можно. И золотой кулон с красным рубином, что украшал её октовенное декольте и лямки чёрного, чуть обтягивающего, платья и золотые кольца с браслетами. Последним её развлечением осталось разгибание и загибание дядиных палец, пока он в очередной раз на неё не шикнет. Ну, а потом только останется крутить ворс на коричневом пледе, который был накинут на жуткие сиденья.

– Может вы уже закроете рты и мы перейдем к сути собрания? - заговорил мужчина, сидящий почти у выхода.

– В отличии от тебя, мы не привыкли к подобной свалке, корабельная дворняга! - прошипел граф, даже не обернувшись на собеседника.

– Как недружелюбно, солнечный мальчик - с иронией ответил мужчина, чей голос больше напоминал львиный рык.

– Ой, капитан Кид, вы тоже пришли? Я то думала, что из за недавных событий, у вас дел выше крыши - Шарлотта с улыбкой помахала мужчине.

– Я же вроде просил, так меня не называть - он скривил губы.

– Да смирился бы уже! - ехидно улыбаясь, ответила темнокожая девушка, развалившаяся радом.

– Юстас Кид, Джекки, я очень рада, что вы, в столь сложное время для района порта, смогли присутствовать на собрании - чуть более эмоционально сказала она.

– Ага, рада как же! - буркнула Джекки.

– Тише будь! - он ткнул её локтем в руку.

Юстас Кид представлял из себя накаченного, загорелово мужчину средних лет, с короткими чёрными волосами, зелёными глазами, или быть точнее, глазом. На левой половине лица у него был внушительный вертикальный шрам, частично прикрытый глазной повязкой, ещё один мелкий шрам был над искусанной верхней губой. Всё его тело было обильно усыпано шрамами, разной степени давности, скрывал который темно - бардовый костюм с чёрной рубашкой. Никаких украшений, кроме кастета в кармане, он не носил.

Джекки же наоброт, две пары разноцветных дешевых бус, простые или серебряные кольца, почти на каждом пальце, кожаная чёрная куртка, рваные джинсы, берцы и массивные серёжки. Бритые виски, наспех уложенные чёрные волосы, мятая серая футболка и полные пофигизма чёрные глаза.

– Блин, начальник больно же! - она потерла руку.

– Ага, поверил - они оба чуть усмехнулись.

– Эй, синички, мы тут так до рассвета просидим! Давай уже наконец к сути, босс - резкий, словно крик орла, голос донёсся от дверей.

– О, и ты тут? Как жизнь, Гриф? - радостно вскрикнула Джекки.

– Это я, собственной персоной! И должен сказать, что сестрички и сëгун, не придут. У них, там какие то мутки, в их районах. Так что, босс, давайте так сказать поживее, мы тут всё очень заняты и всё такое - он хлопнул в ладоши и грохнулся в ближайшее сидение.

– Одно отребье пожаловало! - цокнул языком граф.

– Конечно, вы же тут - усмешливо сказал Гриф закидывая ноги на кресло впереди.

– Довольно! Вы, всегда можете выказать свою неприязнь, уважаемый граф, и вне собрания! - говорила хозяйка, с уже явным раздражением.

– О, неужели я вас растроил? Уважаемая Изабель, примите мои искренние извинения - в его словах небыло и капли раскаяния, это была чистая, ни чем неприкрытая издёвка.

Граф был безумно рад, что маска безразличия королевы дала наконец трещину. Маленькая месть, за испорченный вечер.

– Григорий Фи́лин, добро пожаловать. Я, впервый раз слышу, что в промышленном квартале и в Золотой вершине, какие то проблемы. Что именно там происходит?

– Босс, я филин, а не почтова сова. Ласточка и злючка прислали мне весточки, что не придут. А по какой причине? Это вы, выясняете сами - он стряхивал с кудрявых, рыжих, по плечи волос дожевывые капли.

Не расстегивая чёрное, мокрое пальто, он завел руки за голову, сцепливая их в замок и принялся изучать собравшихся внимательными, фиолетовыми, глазами. Особенно тех, что сидели на сцене, даже не замечая, что грязь с его кроссовок капает на чью-то, оставленную на сиденье, куртку.

Некоторые марионетки, что пришли со своими господами, тихо хихикали, кто то поражался, а кто то пребывал в недоумении от дерзости, младшего из правящей элиты Нóдэна.

– Ну, что ж, я наконец могу продолжить? Благодарю! - королева, старалась успокоиться и более не показывать эмоций.

– Мы, собрались по крайне неприятному событию! - она театрально выдержала паузу.

– Законы нашего общества были грубо нарушены вчера ночью. И, как королева этого города, согласно закону Ильрасэ́т, я вправе наказать их - она перемещалась по сцене, не забывая смотреть на присутствующих, сверху вниз.

– Я, всегда готова, принять новых сородичей и в большинстве случаев даю на это своё согласие. Но, в этот раз я не давала ни согласие, ни отказа, ведь ко мне никто не обращался. И всё вы знаете, что несогласованное обращение карается смертью того, кто обращал и тех, кто был обращëн!

Она повернулась к сидящим на сцене, ожидая увидеть ужас в их глазах. Но, ужасом там и не пахло. За всё, то время, что шли перепалки между элитой, актёры давно перестали бояться и каждый из них, занимался своими делами.

Подросток, лет пятнадцати, со светлыми волосами, нездорово бледной кожей, большими, бирюзовыми глазами, худым лицом и телосложением, рисовал ногами абстрактные рисунки, на пыльных досках. Коричневый кардиган, темно - зелёная, вязанная жилетка, торчавшая из под неё, белая рубашка и чёрные брюки, делали его похожим на школьника, сбежавшего с уроков. Вот только, что заставило его разгуливать, по улицам ночью?

Темнокожий мужчина с длинными, чёрными дредами, мирно спал. Аккуратная бородка обрамляла его внушительную челюсть, серая майка прилегала к накаченному телу, а кожанные, чёрные штаны очень плотно сидели на скрещенных, вытянутых ногах. На шее висел помятый армейский жетон. Почуяв направленный, злой взгляд, он, громко зевая, открыл чёрные глаза.

Полная девушка в сером, деловом, брючном костюме, запрокинула голову и смотрела зелёными глазами в потолок, думая о своём. Её длинные, рыжие волосы, лежали  на плечах, красноватые губы и небольшой румянец, красиво смотрелись на белой коже. Она скребла красными, длинными ногтями, по ручкам стула в такт мыслям. И лишь, зевание соседа, заставило её отвлечься.

Только девушка в простом, розовом платишке, чуть выше колена, неотрывно следила за происходящим. Её разбитые коленки, вывихнутые лодыжки и расцарапанные ладони, были забинтованы, а рваные колготки кто то снял, заменив на плотые чулки. Вся эта сцена, напоминала ей её выступления ,перед коллегами на работе. Всём, так же, было всё равно и ей, чуть чуть, стало жаль Изабель. Первоначальный страх и растерянность, уступили место полному, не понимая ситуации и откровенному офигиванию, от поведения её коллег по несчастью.

Изабель же, едва сдерживала гнев. Её, мраморную кожу, обуял розоватый румянец, нюдовые ногти сжали ткани платья, а ровные зубы, едва слышно заскрипели. Она уже представляла счастливые лица элиты и, не оборачиваясь к ним, сказала:

– Введите нарушителя!