Лика исчезает

Очнулся Орешкин от того, что кто-то легонько хлопал его по щекам.- Ромыч, очнись, - услышал он знакомый голос.Ромка открыл глаза. До него не сразу дошло, где он и что с ним. Он лежал на скамейке и смотрел на небо. А с неба на него смотрела бледная луна.Рядом со скамейкой стояли Димка и Леша.Орешкин приподнялся и сел. Голова гудела.- Ну как ты? - участливо спросил Молодцов.- Как, как, - морщился Ромка от головной боли. - Вы что, офонарели?! А ну признавайтесь, кто из вас меня по башке звезданул?- Мы тебя по башке не били, - сказал Димка.- Да, да, - подтвердил Леша, - не били. Мы вообще дорожки перепутали. Мы вон в тех кустах сидели. - Махнул он рукой в сторону. - Сидели, сидели, а вас нет и нет. Ну, Дима и пошел на разведку.- Ага, - подхватил Молодцов. - Пошел я на разведку, гляжу - ты на земле валяешься. Мы тебя на скамейку перенесли.- А Лика где? - тупо спросил Орешкин.- Откуда мы знаем? - пожал плечами Толстяков. - Мы ее не видели.До Ромки наконец дошло.- Так это были не вы?! - Он возбужденно вскочил со скамейки. - Представляете, пацаны, на нас бандиты напали! В черных масках!.. Выскочили из кустов - бац меня по черепушке! Я и отрубился!Молодцов сразу же почувствовал себя сыщиком.- Идем на место преступления, - решительно сказал он. - Надо посмотреть, не остались ли там улики.- Какие улики, Дим? - не понял Леша.- Улики бывают всякие, Толстый.- Ну например?- Например, труп в кустах.- Чей труп? - одновременно спросили Ромка и Леша.- Соломатиной, конечно.- Да ты что, Димыч, - испугался Орешкин.- А что? Ее вполне могли грохнуть. Вон по телику о таких случаях чуть ли не каждый день рассказывают.- Ребята, давайте в милицию сообщим, - предложил Толстиков.- Не дергайся, Толстый, - сказал Димка. - В милицию мы всегда успеем сообщить, тем более что у меня папаша опер. Вначале сами разберемся. Пошли, пацаны.И ребята пошли к тому месту, где двое неизвестных напали на Ромку с Ликой. На месте происшествия они облазили все ближайшие кусты, но ничего подозрительного не обнаружили.Мальчики стали кричать:- Лика-а-а!.. Лика-а-а!.. Солома-а-ати-на-а-а!..Ни ответа ни привета.- Слушайте, а где Катька? - вдруг вспомнил Ромка о сестре. - Она ведь тоже собиралась сюда идти.Димка с Лешей недоуменно переглянулись.- Действительно, - сказал Димка, - а где Катька?Стали звать Катьку.- Катька-а-а!.. Катька-а-а!.. Орешки-на-а-а!..Тоже ни ответа ни привета.- Вот чертова чертовщина, - произнес Толстиков, опасливо озираясь. - Надо все же идти в милицию.- Да отвали ты, Толстый, со своей милицией, - сказал Молодцов. - Ничего ж еще не ясно. Может, Катька решила не ходить. А Со-ломатина домой убежала. - Димка глянул на Ромку. - Ты знаешь ее номер телефона?- Чей? - спросил Ромка, думая про Катьку.- Соломатиной.- Знаю.- Пошли ей звякнем. У кого-нибудь есть жетон?- У меня есть, - с готовностью откликнулся Леша, обрадовавшись, что наконец-то можно уйти из темного сквера.Они вышли на Звенигородскую и нашли телефон-автомат. Ромка хотел набрать номер. Но не тут-то было.- Черт, номер забыл, - сказал он.- Давай, давай, Орех. Напряги извилины. Ромка попытался вспомнить. Бесполезно.В голове словно море штормило.- Нет. Не помню.- А где она живет, знаешь?- Знаю. У Таврического сада.- Тогда погнали к ней. Пока еще метро работает.- Ребята, может, вы без меня сходите? - просительно сказал Толстиков. - А то, если я поздно домой вернусь, меня родичи сожрут.- Так уж и быть, Толстый, шуруй к своим родичам, - разрешил Молодцов.Мальчишки пошли к метро. Леша доехал до «Владимирской», а Ромка с Димкой поехали дальше. До «Чернышевской». Оттуда до Таврического сада было рукой подать. И уже через десять минут друзья стояли у Ликиного дома.- Вон ее окна, - показал Орешкин. - Где?- Да вон. Отсчитай от угла двенадцать окон, это и будет квартира Соломатиных.- Сколько отсчитать?- Двенадцать окон. Димка присвистнул.- Ничего себе хибарка. У Соломатиной что, папаша - «новый русский»?- Вроде того, - ответил Ромка, не вдаваясь в подробности. - Четвертое и пятое окна - Ликины. Видишь, не горят. Значит, ее дома нет.- Может, она уже дрыхнет. Ребята вошли в подъезд.- Ты иди, а я тебя здесь подожду, - сказал Димка.- А если ее дома нет, тогда что? - спросил Ромка.- Скажешь, за тетрадкой пришел.- Привет. За тетрадкой в двенадцатом часу ночи.- А что тут такого?Орешкин поднялся на третий этаж и нажал кнопку звонка.Дзинь-тринь-дринь... - раздался очень мелодичный звон внутри квартиры. За дверью послышались торопливые шаги. Затем все стихло. Видимо, Ромку внимательно разглядывали в глазок.- Тебе чего, мальчик? - наконец спросил женский голос.- Извините, пожалуйста, - сказал Орешкин. - А Лика дома? Я ее одноклассник.Дверь приоткрылась на длину предохранительной цепочки. В образовавшуюся щель выглянула женщина средних лет.- Зачем она тебе?- Тетрадку забрать.Женщина сняла цепочку и впустила Ромку в квартиру.- Проходи. Какую тетрадку?- По химии. У нас завтра контрольная. Мне надо формулы повторить, - нес всякую чепуху Орешкин.Женщина молча слушала.- Ну и что ты хочешь? - спросила она, когда Ромка замолчал.- Тетрадку, - промямлил Орешкин. Женщина нервно сплела и расплела пальцы.- Я не знаю, где искать твою тетрадку.- Так Лика знает.- Лики нет. Она уехала в Москву.- В Москву? - опешил Ромка. - Когда?..- Сегодня днем.У Орешкина челюсть отвисла от такого ответа.- А зачем она туда поехала?- В гости к бабушке.- К какой бабушке? - вконец запутался Ромка.Лицо женщины пошло неровными красными пятнами.- К обыкновенной! - вдруг сорвалась она на крик. - Иди, мальчик! Иди!.. - Женщина чуть ли не вытолкнула Орешкина на лестничную площадку.Дверь захлопнулась. Ромка сбежал вниз по лестнице.- Ну что, Орех? - спросил Димка. - Дома?- Нет. К бабушке уехала.Теперь настал черед опешить Молодцову.- К какой бабушке?- К обыкновенной. В Москву. Сегодня днем, - выпалил Орешкин.- Ромыч, я смотрю, тебе по мозгам здорово врезали. Как она могла днем уехать в Москву, если вечером ходила с тобой в театр?- А я знаю? Ее мать так сказала. - Ромка озадаченно почесал затылок. - Прямо мистика какая-то получается.Димка задумался.- Нет тут никакой мистики, - подумав, произнес он. - Просто она тебе соврала.- Соврала? - изумленно глянул на друга Ромка.Молодцов молча кивнул.