Жатва

  В тот день я шел домой из школы и направился прямиком в пекарню, чтобы как можно скорее начать свою смену. Хотя мои братья довольно хорошо могли украсить торты, им не хватает терпения добавить важные детали, так что мне приходилось приложить немало усилий. Когда я прибыл, то вошел через черный вход и надел свой фартук. Рай уже был на месте, замешивая тесто.Он удивленно посмотрел на меня.— Чувак, что ты здесь делаешь, тебя же могут поймать! — в срочном порядке крикнул он.В замешательстве я нахмурил брови.— О чем ты говоришь, я сегодня собираюсь печь, — сказал ему я.Рай покачал головой.— Мама только что пошла наверх в наши комнаты, чтобы отыскать грязное белье, и ты знаешь, что это может на самом деле означать.Мои глаза расширились от страха, поскольку я понял, о чем он говорил. Я, не медля, взобрался по лестнице, бежал до своей комнаты, пока не достиг двери и не споткнулся внутри. Но было слишком поздно. Моя мать была уже там и нашла мои рисунки, которые я по неосторожности оставил на столе прошлой ночью, как только закончил работу над особо сложным изображением секса втроем. Я был тогда слишком измотан, чтобы помнить о том, что я должен спрятать это, но теперь я проклинал себя последними словами.Мать обернулась, когда услышала, как я вошел, и я наполовину ожидал, что она даст мне пощечину. Но вот незадача: она даже не собиралась. На самом деле она даже не выглядела расстроенной и вместо этого продолжила спокойно разглядывать темно-серые рисунки, тщательно изучая каждую из них. Ее холодные голубые глаза встретились с моими, и только тогда она поджала губы.— Так вот, чем ты занимаешь вместо того, чтобы работать в пекарне, — наконец, заговорила она.Я сглотнул.— Мама, п-пожалуйста, я-я могу объяснить, — заикался я.— Сколько денег ты зарабатываешь этим? — перебила она, прозвучавши заинтриговано.— Что? Э-э... ну, это зависит от того, действительно ли... Мама, мне очень жаль, обещаю, что продолжу работать в пекарне, по правде говоря, я только что был там и...Она нетерпеливо отмахнулась.— Пит, как ты посмел управляться собственным бизнесом и не поделиться этим со своей семьей? — обвинила она.Я разинул рот.— Вот, что тебя так расстроило? Я думал, что ты рассердишься, сама же говорила, что это бесполезное искусство!— Но это было до того, как я узнала, что они продаются! Пит, я требую половину прибыли, если ты не собираешься принимать участие в семейном бизнесе, — заявила она.— Но я работаю. Да в любом случае, я даже не знаю, буду ли продолжать его... — я замолк, когда она сердито посмотрела на меня.— Ты дрянной мальчишка, никогда ничего не хочешь делать! — крикнула она, бросая мои рисунки на стол. — Ты будешь делать, как я скажу, и сделаешь это хорошо! Я хочу, чтобы ты работал в пекарне два раза в неделю и в остальную часть недели распродавал рисунки, а затем половину прибыли отдавал мне, — жестко приказала она.Но прежде чем я успел раскрыть рот, чтобы запротестовать, в комнату зашел отец.— Что за гам? Рай передал, что Пит хочет сказать что-то важное, — проговорил он, когда встал позади меня. Отлично, теперь мой брат выдал меня, большое спасибо, Рай.— Еще какое важное, он занимается продажей порнушки без нашего согласия, и, что более важно, не приносит прибыли, — кипела мать, беря в руки рисунки и предавая их отцу, чтобы он смог их увидеть.Когда он изучал их, то его глаза расширились.— Сын, это лучшая порнография, что я видел за всю жизнь, не удивительно, что они продаются как горячий хлеб, — он весело хлопнул меня по спине.— Н-но я думал, ты будешь злиться на меня, — пробормотал я, чувствуя себе еще более озадаченным, чем когда-либо.— Да, черт возьми, мы сердиты на тебя, что ты жадно сохраняешь все для себя, — накинулась мать.— Ну, ну, пускай мальчишка хранит свой доход, это его рисунки в конце концов... — вмешался мой отец и тут же осекся под угрожающим выражением лица моей матери.— Безусловно нет, каждый в этой семье должен внести свой вклад, и просто потому что Пит нашел новый способ зарабатывать деньги, не делает его исключением, — настояла на своем моя мать.Я вздохнул, большим и указательным пальцами нажимая на переносицу. Мне следовало догадываться — мою мать волновали только деньги.— Довольно, — прорычал я. — Сегодня я буду работать в пекарне, а затем, завтра после жатвы, приступлю к работе над новыми рисунками, — договорил я.— Хорошо, — сказала моя мать, довольная, и неспешно вышла из комнаты.Отец улыбнулся мне и сочувственно похлопал меня по спине.— Ты настоящий художник, сын. Я горжусь тобой, у тебя таланта больше, чем у всякого, кого я знал.Я сглотнул.— Спасибо, пап.И, нервничая, опустил взгляд в пол.— Если бы эта девушка знала, что она упускает, — он мягко засмеялся, в то время как я в шоке уставился на него, прежде чем также покинуть свою комнату.Он знал. Мой отец всегда знал.Я убрал свои наброски и спустился в пекарню. Завтра будет Жатва и, насколько я подозревал, это мог быть мой последний шанс заговорить с Китнисс.

***

— Давай, Мелларк! Сконцентрируйся! — кричал тренер, когда парень поменьше придавил меня на мате. Но я не мог сосредоточиться — все продолжал беспокоиться о Жатве. Я стиснул зубы и оттолкнул парня от себя, крепко прижимая его под собой. Я должен был перестать думать об этом. Вскоре я смог сосредоточиться и с легкостью опрокинул его вниз, а затем матч закончился. После тренировки я направился вниз к раздевалке, где мои друзья и братья уже находились в душевой.— Что с тобой сегодня, что тот парень чуть не убил тебя, — воскликнул Блэйт, через пару минут подсушивая полотенцем свои волосы.— Парень, может стоит обернуть полотенце вокруг талии? — уставился на него Нерт.— Зачем, ты любуешься видом? — вставил свое слово Рай, прогуливаясь совершенно голым.Я закатил глаза.— Может сменим тему? — неловко спросил я.— Пит, я поражен, что ты не используешь это в своих интересах, чтобы запечатлеть нас для Шлаковской девчонки, — передразнил Ливен.— Да, разве мы не настолько сексуальны? — усмехнулся Рай.— Я не рисую гей-порно, если это то, о чем ты просишь, но я могу взимать дополнительную плату, если в конечном итоге приму это во внимание, — отпарировал я.— Правда? — с надеждой переспросил Нерт. Блэйт медленно попятился от него.Я рассмеялся.— Я вполне могу, так как моя мама намерена просить половину прибыли в любом случае, — ответил я.— Это отстой, — высказал Блэйт.— Нет, на самом деле отстой, когда в дальнейшем нужно готовиться к Жатве, — сказал я и завязал шнурки двойным узлом, когда мы все заканчивали одеваться.— Я так рад, что это мой последний год, — с облегчением сказал Ливен, когда мы вышли из раздевалки.— Везучий ублюдок, — пробормотал Рай. — Но, по крайней мере, мне осталось не два года как Питу, — бодро добавил он.— Вы что, парни, не вызовитесь добровольцами, если меня выберут? — спросил я полушутя, с долей надежды. Конечно, я не желал, чтобы они жертвовали собой ради меня, но я бы сделал это для них, в конце концов, они были моими братьями.Но все они посмотрели на меня как на сумасшедшего.— Кто, черт возьми, добровольно вызовется на Голодные Игры? — спросил Нерт.— Да, это дерьмо, тоже самое, если попросить мясника помочь тебе, начиная с того, что ты практически просишься на бойню, — указал Блэйт.— Я не очень-то люблю тебя, — пошутил Рай, хотя часть меня задавалась вопросом: был ли он серьезен?— Ребята, не ругайте Пита, вы ведь знаете, он бы сделал это для нас, — в свое оправдание сказал Ливен, когда мы гуляли по центру города.Я улыбнулся своему старшему брату.— Спасибо, Ливен, — с облегчением сказал я.Ливен коротко кивнул, а затем добавил:— Когда эта Жатва закончится, даже в таких условиях, я попрошу Флору выйти за меня после окончания школы.Именно тогда я заметил, приближающуюся к нам, девушку Ливена — Флору; она выбежала из цветочного магазина к нему. Он шел все быстрее и встретил ее на полпути, зачерпывая в свои объятья и с большим энтузиазмом целуя ее.— Тьфу, мне кажется, меня стошнит, — с отвращением насупился Рай, как мы наблюдали за ними.Что-то дрогнуло внизу живота, и до меня дошло — я ревновал. Даже при том, что я был рад за Ливена, мне было жаль, что не мог иметь то, что он имеет с Флорой, я хотел, чтобы Китнисс любила меня так, как я любил ее.— Давай, Пит, пошли домой, они позже догонят нас, — проворчал Рай и пошел прочь от нашей компании.— Да, нам тоже пора идти, — признался Блэйт. — Жатва наступит довольно скоро.— Моя мама заметит, если подготовлюсь не дома, — пробормотал Нерт, скорее себе, чем нам.— Ну ладно, тогда увидимся позже, — улыбнулся я, помахал им, и на этом наши пути разошлись.

***

Моя мать погладила мне и моим братьям соответствующие рубахи, и все мы вышли из дома, одетые в рубашки с воротниками на пуговицах светлой расцветки и выглаженные брюки цвета хакки, наши волосы аккуратно откинуты назад — это был единственный способ, которому нас обучил отец и который наша мать сочла презентабельным.— Кто вы, парни, доппельгангеры или триплеты*? — фыркнул Блэйт, когда увидел нас, как только мы дошли до нашего ряда.— Заткнись, парень, — пробормотал я, предчувствуя подступающую тошноту от понимания, что в нескольких рядах от меня стояла Китнисс Эвердин и что выглядела она чертовски сексуально. На ней было голубое платье, которое идеально подчёркивал её вид, грудь и бедра, а волосы заплетены в замысловатую косу, обнажая шею.— Чувак, у тебя не вовремя эрекция, — шепнул мне Нерт, когда заметил, что я думаю о Китнисс. Я отвел глаза вниз на штаны. Черт, я вновь был в возбужденном состоянии, но, по-крайней мере, все были отвлечены. Только мой член стал твердым в этот момент, но что я мог сказать, сексуально лишенный выбора, у меня были проблемы.Вскоре началась церемония — они произнесли обычные речи и много чего, но я едва ли обратил внимание. Я уже все видел раньше, и чем быстрее это закончится, тем лучше. Я не хотел зацикливаться на вероятности, что могут выбрать близкого мне человека. Конечно, существовала и светлая сторона в том, что была идеальная возможность понаблюдать, как опускалась и поднималась грудь Китнисс, когда она дышала...— Примроуз Эвердин! — вдруг позвала Эффи. Мое сердце екнуло, когда я осознал, что только что произошло, а выражение лица Китнисс разбило меня. Именно тогда я знал. Она не собиралась позволить своей младшей сестре отправиться на бойню, она собиралась вызваться добровольцем вместо нее. В конце концов, Китнисс была одной из немногих в Дистрикте Двенадцать достаточно смелой, чтобы вызваться на Голодные Игры.— Я доброволец! Я хочу участвовать в Играх! — судорожно выкрикнула Китнисс на пару минут позднее.Мое горе заглушало все остальное. Нет, нет, нет, я не хочу отпускать ее. Я верил, что она выживет, впрочем она перенесла достаточно страданий; она не нуждалась в этом. Я стиснул кулаки, чувствуя сильную и абсолютную ненависть к Капитолию. Они бы большее не отняли у нее. Но как раз тогда, когда я был уверен, что мой день не мог быть хуже, я услышал свое имя. Выглядел я встревоженным, как до меня дошло, что оно прозвучало из уст Эффи — меня выбрали. Я крутил голову в разные стороны, мечтая, что я ослышался, но никто не мог посмотреть мне в глаза. Ебать мою жизнь. Я направился к сцене, единственной хорошей вещью было то, что эрекция прошла. Я прошел мимо своих братьев, но Рай даже не заметил меня, а у Ливена стояли слезы, застилающие его голубые глаза, и одними губами он прошелестел «прости».В горле сформировался комок, когда меня осенил тот факт, что я был уже мертв. Я встретился с пристальными серыми глазами Китнисс, пытаясь не отводить взгляда. Эффи заставила нас пожать руки, именно тогда я вспомнил про хлеб — вдруг мне снова было одиннадцать лет, и смерть стучалась ко мне в дверь, прося, чтобы я пожертвовал собой ради нее. Ответ на этот вопрос вновь «да», я променяю сотню жизней ради нее, лишь бы она осталась в живых. Я буду защищать ее, чего бы мне это не стоило.Следующая последовательность событий — размытость, пока нас сопровождали в Дом Правосудия. Китнисс и меня разделили на разные комнаты и уведомили о том, что скоро навестят нас, и дано несколько минут, чтобы попрощаться. Мои родители и братья, очевидно, пришли первыми.Я встал со своего кресла, чтобы встретить их, и руки отца немедля окружили меня.— Помни, что я говорил тебе раньше, сынок: я горжусь тобой и люблю тебя.Это были первые слова, слетевшие с его губ, и я стиснул зубы, чтобы не заплакать, потому что я знал, что у нас практически не было времени, чтобы тратить его впустую, а я хотел попрощаться должным образом.— Я тоже люблю тебя, пап, — прохрипел я. Он отстранился и пытался сунуть мне пакет моих любимых печений, но я отрицательно покачал головой.— Передай ей, — с мольбой попросил я.Он понимающе кивнул, точно зная, кого именно я имел в виду. Мой отец, который знал и любил меня больше, чем кто-то другой, никогда не откажет мне в моем предсмертном желании. Я знал, что он, в отличие от братьев, отдал бы свою жизнь в мгновение ока, но я не позволил бы ему, если бы даже он мог.— А разве ты не собираешься попрощаться со своей матерью? — с нетерпением прервала нас моя мама. — Как удобно для тебя быть выбранным прямо перед тем, как я заставила тебя работать и ты, наконец, стал полезным, но, по-крайней мере, наш дистрикт может победить при помощи этой грязной Шлаковской крысы, которую ты так любишь. Она одна останется в живых.— Не называй ее так! — выплюнул я. — Я так чертовски рад, что больше не увижу тебя, — вскипел я, наконец, в состоянии сказать ей все, что сдерживал так долго.Моя мать пыталась ударить меня, но отец сдержал ее, и она не боролась с ним, понимая, что подавлена сейчас, что я действительно был зол, как и мой отец.— Эй, успокойся, братишка, — схватив меня за плечо, сказал Ливен.— Даже не делай вид, что заботишься обо мне, не после того, что произошло: ты предал меня, вы оба предали, — я впился взглядом в него и в Рая, который от стыда потупил взгляд в деревянный пол.— Пит, прости меня, ладно? Ты мой младший брат, и я забочусь о тебе, но я не мог оставить Флору, — признался он.— И, эй, по крайней мере, теперь у тебя будет шанс поговорить с Китнисс. Не облажайся, парень, — добавил Рай, пытаясь разрядить атмосферу.— Да и мы оба знаем, так или иначе, ты бы не позволил добровольно вызваться заместо тебя, — напомнил мне Ливен.— Хорошо, обними своих братьев, и пойдем, — быстро проговорил отец, когда миротворцы начали открывать дверь.Я охотно обнял их, а они похлопали меня по спине, прежде чем их выволокли из комнаты. Они сказали, что будут скучать по мне прямо перед тем, как дверь захлопнулась перед их лицами, а затем они ушли.Я чувствовал, как все рушится в этот момент, но через несколько секунд дверь снова открывается: Делли, Нерт и Блэйт кидаются в мои в объятия, а ее я и вовсе взял на руки.— Я буду скучать по тебе, Делс, ты была отличным другом, — выдохнул эти слова ей прямо в ухо, прежде чем поставил ее обратно на пол.— Не говори так, ты еще не умер, — обвинила она, а из глаз уже капали слезы.— Да, ты еще жив, и отныне Китнисс будет с тобой, — указал Нерт.— У тебя получится, чтобы умереть счастливым, — заключил Блэйт, как я полагаю, чтобы приободрить меня.— Если ты умрешь, то останься собой, — с уверенностью потребовала Делли.— Вы, ребята, правы. В некотором смысле это своего рода благословение. Возможно, я бы никогда не подошел к ней, если этого не произошло, но теперь я, на худший конец, здесь, чтобы защитить ее.— Я восхищен тобой, чувак, — на полном серьезе сказал Нерт.— Мы будем болеть за тебя, — добавил Блэйт.— Я надеюсь, что на этот раз ты действительно признаешься ей в любви, — упрекнула меня Делли, то ли полушутя, то ли полусерьезно.— Я признаюсь, — пообещал ей, — и не только, но также убежусь, что она в целости и в сохранности доберется домой, и когда умру ради нее, все будут знать — я сделал это, потому что любил ее, а они не смогут этого забрать у меня. Они никогда не изменят меня, — поклялся я.— Вот это дух, — Делли мягко улыбнулась, слезы все еще были на ее щеках.— Ты должен, во всяком случае, добиться желаемого, прежде чем умереть, — передразнил Нерт.— Поди, возьми ее, Тигр, — Блэйт хлопнул меня по спине, как будто я отправлялся на медовый месяц вместо своих похорон.Но в любом случае я улыбнулся им, желая, чтобы они запомнили меня таким, когда покину их. Мы едва ли успели попрощаться, как миротворцы вытащили их, оставляя меня в полном одиночестве.Я не ожидал еще одного посетителя, но никого это не волновало. Это была никто иная, как Джем Ниш. В замешательстве нахмурил лоб, задаваясь вопросом: какого черта она здесь забыла? Я мог бы поклясться, что виделся с ней в последний раз, но она сдержала свое слово. Думаю, мне следовало бы догадаться.— Здравствуй, Пит, — небрежно бросила она, когда вошла в комнату.— Эм... привет, — ошеломительно ответил я. — Что ты здесь делаешь?Она надула свои губы.— Конечно же я пришла с тобой попрощаться! Хотя если честно, то у меня возникает такое ощущение, что ты собираешься выжить. Я имею в виду, что у моей глупой кузины Диадемы из Дистрикта Один имеется такой же шанс, как и у тебя.— О чем ты говоришь? — все еще ужасно озадаченный, заикался я.— Не бери в голову, мне действительно очень жаль, что это все происходит с тобой, — искренне сказала она, затем ближе подошла ко мне. Прежде чем я разгадал ее замысел, она уже прижала меня к стене напротив. — Знаешь ли ты, что говорят о тебе в школе, Пит? Все девушки воедино утверждают, что спали с тобой, когда ты рисовал их, но я узнаю девственника, если увижу его, и не считаю это справедливостью, то, что ты отправляешься туда именно таким. — Она сжала мой пах, отчего я ахнул. — Позволь мне исправить это недоразумение для тебя, — прошипела она мне на ухо.Я сглотнул.— Джем, у нас мало времени для этого, — слабо запротестовал, но я был уже тверд в ее ладонях. Почему я так слаб?— Тогда по-быстрому сделаем это, — просто ответила она, с этими словами расстегнула мои штаны и вместе с трусами стянула их вниз, прежде чем я осознал это, ее горячий мокрый рот был вокруг моего члена, язычок умело обводил прорезь, а ее руки гладили вверх и вниз по стволу.Я застонал, прежде чем понял, что не должен был поддаваться. Еще недавно я провозгласил вечную любовь к Китнисс Эвердин и вместе с тем получаю отсос члена от Джем Ниш, поскольку она думала, что сочувственный минет мог бы заставить почувствовать меня лучше. И тогда я оттащил ее подальше от себя.— Нет, — прорычал я. — Хватит с меня, Джем, сдалась мне твоя жалость.Она с удивлением уставилась на меня, будто я ударил ее, будучи отвергнутой она встала, и я наклонился, чтобы натянуть обратно свои трусы со штанами. Я как раз заканчивал застегивать их, когда миротворцы открыли дверь, говоря Джем, что ее время истекло.— Иди, — приказал я ей до того, как она успела бы возразить.Но она печально покачала головой.— Ты потерял последний шанс, Пит. В любом случае ты уже мертв, — и с этими словами она покинула комнату, забрав с собой всю ложь.