Наследие Мелларка

  Я помню, когда впервые коснулся себя. Это произошло классе в пятом, и я продержался всего около десяти секунд. Это произошло в тот день, когда Китнисс встретила мой пристальный взгляд, и на следующий день, после того, как я дал ей хлеб. Я гулял за пределами школы и, склонившись, чтобы сорвать одуванчик, поднял свой взгляд, тогда ее серые глаза встретились с моими. Мое сердце пропустило удар от мысли подойти к ней, но она ушла прежде, чем я смог решиться. Я подул на одуванчик, загадывая, чтобы она стала моей. Наблюдал, как семена уплывали, и в полном одиночестве пошёл домой. Одуванчики были моими любимыми; они снова и снова наполняли меня надеждой и несколькими секундами радости каждый раз, когда я находил их, чтобы загадать желание. И сегодня практически привлёк внимание Китнисс. Это наполнило меня счастьем, зная, что с ней все будет хорошо, что она не умерла от голода, что я помог ей.Для меня это очень много значило.Когда пришел я домой, то мои братья хихикали над моим мечтательным выражением.— Эй, Пит, я слышал, что сегодня ты узнал о сексе, — насмехался Рай, а его светлые брови удивленно поднялись.Я хмуро посмотрел на него. Это была правда, и от этого мне было неловко. Отец давал мне совет прежде, но это было ничто по сравнению с позором перед моими друзьями, и мне приходилось терпеливо смотреть видео, которые они показывали классу. Размышления о Китнисс почти помогли мне пережить это. Ну, почти, но не совсем, потому что вскоре я понял, что это было чем-то сродни с желанием чего-то большего по отношению к Китнисс, и эта мысль пугала меня пуще прежнего. Мое лицо никогда не было таким багровым; кровь бежала по моим щекам, никогда прежде не чувствовал такую духоту от печи.— Заткнись, Рай, — пробормотал я, когда попытался пройти мимо него, чтобы подняться наверх, в свою комнату.— Не так быстро, братишка, — засмеявшись, сказал Ливен и преградил мне путь. — Мы собираемся научить тебя настоящему делу, — плутовато усмехнулся он, его голубые глаза сверкали озорством.— Но мы должны помочь в пекарне, да и мне нужно убрать свои книги, — запротестовал я, пытаясь найти выход из положения*.Рай лишь хмыкнул.— Ты слышал это, Ливен? Пит предпочел бы замороженные розовые кексы, чем учиться у нас мудрости.— Рай, у тебя мудрость как у бактерии. Нет, мы научим его наследию мужчин Мелларк. Так что у тебя нет выбора, Пит. Отец передал это нам, и теперь мы передадим тебе. Будь признателен за помощь, — сказал Ливен.— Отец уже говорил со мной об этом, — вступил я в разговор.— Да, но не вдавался в грязные подробности, — подмигнул Рай.— Я не нуждаюсь в них, — настаивал я, когда попытался пробить себе путь через них.Ливен и Рай, к удивлению, позволили мне пройти, пока до меня не дошло, что они последовали за мной наверх, и, прежде чем я осознал это, мы уже были заперты в моей комнате. Именно тогда я понял, что застрял с ними, и, вздохнув, я покорно присел на край своей кровати.— У нас есть нечто особенное, с чем мы собираемся поделиться с тобой, — начал Ливен.— Повезло тебе, что мы смогли собрать достаточно денег, чтобы купить его и показать тебе, — добавил Рай. Не сразу заметил, что он по-прежнему держал свой рюкзак, он засунул руку в него (после того, как скинул с плеча и расстегнул молнию) и вынул то, что мне показалось тонкой книжечкой в мягкой обложке.— Что это? — спросил я, слегка заинтригованный.— Капитолийское порно, — ответил Ливен с широкой усмешкой, когда Рай бросил его мне.Я поймал длинную, легкую книгу и немедленно швырнул ее, как только увидел обложку.— А-а! — взвизгнул я, поскольку заметил обнаженную женщину на переднем плане.Кожа ее вся синяя, покрытая странными татуировками, ее глаза и чрезмерно удлиненные волосы были ярко-зеленными. Это самая страшная вещь, которую я когда-либо видел за всю свою жизнь.— Это русалка или что-то другое? — задал я глупый вопрос.— Нет, маленький ты уебок, это одна из тех голых телок из Капитолия, — закатил Рай глаза, поднимая журнал.— В Капитолии они выпускают только порно журналы, и люди там такие странные, но киска есть киска, поэтому бери, что дают, — спокойно объяснил Ливен.— Где вы, парни, взяли это? — спросил я в ужасе.— Мы два месяца зарабатывали деньги, чтобы купить этот журнал у старого пьяницы Хеймитча, — ответил Рай, раздражимый моей реакцией.— Слушай, дело в том, что мы хотели показать, как выглядят женщины и что с ними делать, когда у тебя, наконец, появился шанс, — рассказал мне Ливен, когда он отобрал журнал у Рая и начал перелистывать его.— Н-не рано нам для этого? — запнулся я. Ливен и Рай были только в средней школе, а уже считали себя экспертами по этой части.— На днях Ливен взял девку у кучи шлака, не так ли, Ливен? — Рай пихнул его.Ливен кивнул холодно.— Да, но мы только поцеловались и все такое, — пожал он плечами, как будто не было ничего страшного в том, что он получил свой первый поцелуй. — Вот, взгляни на эту страницу, Пит, здесь люди выглядят немного лучше, — сказал он, передавая это мне. Я сглотнул, сжимая страницу, глаза мои расширились. Это была чёрно-белая фотография человека, стоящего позади женщины и ласкающего её шею, голова её была откинута назад, в то время как одна его рука накрывала её грудь, а другая прокрадывалась ей между ног.— Эмм... — это все, что я смог выговорить, в то время как мои щеки вспыхнули красным огнем.— О да, довольно жарко, не правда ли? — ухмыльнулся Ливен, когда он забрал обратно журнал, и я с облегчением выдохнул.— Подожди-ка, так в чем состоит наследие мужчин Мелларк? — завел я разговор, пытаясь сменить тему.— Мы так рады, что ты, наконец, спросил об этом, — начал Рай бодро.— Существуют три основных правила, по которым ты должен следовать, — повернулся ко мне Ливен.— Первое заключается в том, что ты должен заставить молить их о хлебе, — продолжил Рай.— По-другому известный как Боско стик**, и мы говорим сейчас не о том хлебе, — злобно усмехнулся Ливен. Я замялся в нерешительности и отвел глаза.— Второе заключается в том, что ты никогда не должен, и я имею в виду никогда, избегать девушку, которую хочешь, иначе в конечном счёте станешь как отец, — сказал Рай серьезно.— И верь нам, когда мы говорим, что ты не хочешь этого, но, учитывая то, что ты получил от матери прошлой ночью, ты, наверное, уже это понял, — добавил Ливен.— Третье и последнее правило заключается в... — на сей раз Рай повернулся к Ливену, чтобы тот смог закончить предложение.— Мелларки выживают благодаря хлебу и женщинам, — торжествующе закончил Ливен.Мое лицо мгновенно побледнело.— Ч-что т-ты и-имеешь в виду? — заикался я.Мои братья тут же прыснули от смеха.— Ты слышал нас, — хихикал Рай.— Это означает, что мы не только помещаем в печи наши караваи, но и едим сладкие маффины вне дома, — уточнил Ливен.Мой рот широко открылся.— Не имеешь ли ты в виду?.. — спросил я.Ливен подарил мне усмешку в тридцать два зуба.— Мы, мужчины Мелларк, являемся лучшими в этом деле или, по крайней мере, по словам отца.— Почему тогда отец никогда не упоминал об этом? — воскликнул я, мой голос звучал на две октавы выше, чем обычно.Ливен только пожал плечами.— Он, наверное, подумал, что ты слишком мал для такого.Я завидовал его новому басистому голосу. Также у него росли волосы на подбородке.— Не говоря уже о том факте, что ты ведешь себя, как маленькая принцесска, — презрительно усмехнулся Рай. Я же недовольно уставился на него.— Но не волнуйся, мы собираемся научить тебя тому, как избавиться от своего желания к Шлаковской девчонке, — произнес Ливен с сочувствием.— Что? — спросил я, делая вид, что не понимаю, о ком заходит речь.— Не прикидывайся глупым, мы то знаем, что у тебя есть влечение к Китнисс Эвердин, и, если бы ты был достаточно взрослым, у тебя бы вставал каждый раз, когда ты видел её, — обвинил меня Рай. Он действительно начинал действовать мне на нервы.— Да, иначе зачем ты был готов терпеть два-три часа избиение от матери, чтобы подпалить хлеб? Мы видели, что она сидела на улице под дождем. Ты поступил благородно, бросив тот хлеб ей, — заключил Ливен.— Я обязан был спасти ее, она голодала, — ответил я им.— Да, и тебя чуть не убили за это, — отметил Рай.— Она стоила того, — прорычал в ответ я.— Порядок, тигр, успокойся, — встрял Ливен. — Мы уже в курсе, что она нравится тебе, так что не пытайся отрицать, потому что ты только что практически признался в этом, — в слух рассуждал он, когда положил руку на мое плечо.Я вздохнул.— Отлично, ну и что с того, если она даже не собирается замечать меня, — заворчал я.— С таким твоим отношением, конечно же нет, — ответил Рай.— Ты также никому не нравишься! — завопил я на него.— Ах, ты мелкий... — он хотел наброситься на меня, но Ливен остановил его, когда вскочил и отвел его за спину (он был намного крупнее Рая).— Прекратите, вы оба! Мы пытаемся тут провести хорошую беседу, — спокойно уговаривал он, как только мог.— Это он начал, — закричал я.— Я пытаюсь помочь тебе, ты неблагодарный мелкий хам, — закипел Рай.— Рай, постарайся быть более менее хорошим к нашему братику, — предложил Ливен.— Все потому, что он любимчик отца? — с издевкой сказал Рай.— Отец никогда не выбирает себе любимчиков, и ты знаешь это, — пытался образумить его Ливен.— Будь я проклят, если это не так, — выплюнул Рай.— Ты просто завидуешь, — закричал я.— Именно, и если ты не можешь говорить без драк, тогда тебе придется вернуться в пекарню, а я сам закончу разговор с Питом, — предупредил его Ливен.Рай сжал челюсти, но решил остаться с нами, когда он уселся обратно. Наполовину я подозревал, что было что-то не так, ведь он мог продолжить высмеивать меня. И я не ошибся.— Хорошо, так на чем мы остановились? — спросил Ливен.— Как повести себя, чтобы убедить Шлаковскую шлюху Пита сделать это, — ответил Рай.На сей раз, Ливен и я бросили гневный взгляд на него, плотно сжимая кулаки.— Не смей называть ее так, — прошипел я.— Рай... — предупредил Ливен.— Отлично, я буду вести себя хорошо. Мы разговаривали о том, что может сделать Пит со своим глупым увлечением к мисс Эвердин, — саркастически сказал он. — Лучше?Последний вопрос Ливен попросту проигнорировал и обратился ко мне:— Итак, значит в ближайшие время ты подвергся половому созреванию. У тебя возникали когда-либо мысли подобного сексуального характера о ней? — спросил он зрелым, взрослым голосом.— Нет! — шокировано воскликнул я. — Ну хорошо, были некоторые сны, — все же признался я спустя секунду.— Ты дрочил когда-нибудь? — насмешливо спросил Рай.— Конечно, нет... — неловко ответил я. Мое лицо вспыхнуло, я знал — в конце концов, они еще поднимут эту тему.— Ну, возможно, ты должен, — предложил Ливен. — Это могло бы помочь почувствовать себя лучше.— Но как я могу заставить ее полюбить меня? — спросил я.— Так поговори с ней, что же еще? — сказал Рай, будто это было очевидным.— Но я боюсь, что она откажет мне, — пожаловался я.— Ты такой слабак, — издевался Рай надо мной.— Просто скажи ей «привет» или что-то подобное, ведь все просто. Будь добр к ней, вы хорошо сдружитесь. Тебе не хватает веры в себя, — улыбнулся мне Ливен.— Это что, мыльная опера? Просто скажи ему погладить себя, пока не спадет напряжение, а когда вырастет — пригласит ее на свидание, — фыркнул Рай, поднялся и вышел из комнаты бормоча о том, какими убогими мы были.— Не слушай его, делай то, что считаешь для себя лучшим на данный момент. Ты хочешь продолжить просматривать журнал? — предложил Ливен.— У него яйца еще не опустились, — заорал Рай в конце зала.Я нахмурился.— Нет, это нормально, вы, парни, оставьте все-таки. Тот вид женщины заставил, во всяком случае, меня испугаться, — я вздрогнул. Сегодня вечером мне, вероятно, приснится кошмар.Ливен лишь усмехнулся.— Ну, да ладно. Давай, спустимся в пекарню, прежде чем мама поймает нас, — сказал он, когда вернулся в свою комнату и спрятал журнал под свободной половицей. — Не рассказывай никому об этом, — прошептал он.Я кивнул. Я никогда не сдам его. Я знал, что Ливен поступил бы также на моем месте. По крайней мере, мне так казалось.

***

Этой ночью я лежал на своей кровати, думая о Китнисс и тех вещах, которые поведали мне братья, наряду с тем, что я узнал сегодня в школе. Бывали утра, когда я бы мог проснуться в пропитанных моей спермой простынях, и моя мать схватила бы меня за волосы и приказала стирать простыни. Такими ночами я бы мог мечтать о поцелуях Китнисс, о том, как трогал бы её мягкую косу, но ни о чем большем. Я не мог ничего поделать, если такие вещи происходили со мной. Но, возможно, Ливен и Рай были правы, и я должен был взять дело в свои руки. Я думал о том, каково это — прикасаться к ней, целовать ее, держать ее... Но это было настолько ошеломительным, что, прежде чем я осознал это, я кончил и снова перепачкал свои простыни. Я застонал рядом со своей подушкой. Быть может, мастурбировать в постели было не очень блестящей идеей.Прошли годы, и мои фантазии стали более напряженными. Я наблюдал бы за ней издалека, наполняя сердце тоской, но стоит ей прикусить губу, и мое достоинство зашевелилось бы в штанах. Прежде чем я бы узнал об этом, точно бы ходил вокруг школы с прибывающим стояком, как предвидел Рай, и я взял привычку мастурбировать в ванной. Я сидел бы с ней на одном ряду, только она впереди меня, и смотрел бы на нее бесконечно, запоминая каждую черту ее лица и тела: изгиб ее талии, родинка на шее, выпуклость ее груди. Но больше всего меня очаровывали её таинственные серые глаза, которые были такими глубокими, когда она смотрела в окно, словно тоскующая птица в клетке, мечтающая расправить крылья и улететь в лес.— Привет, Пит, — промурлыкал мне в ухо девчачий голос, ее горячее дыхание обдавало мою шею. Я обернулся и увидел Джем Ниш, одну из самых популярных девчонок в школе.— Эм, привет, — нервно сказал я.Она моргала длинными светлыми ресницами и накручивала вьющиеся волосы, в то время как она смотрела вниз, на мои штаны. Я сглотнул.— Это хлеб у тебя в кармане или ты так рад меня видеть? — дразнила она.Я покраснел и подвинулся под столом так, чтобы моя талия была скрыта от моих же глаз.Она надулась.— Ой, да ладно, я могу позаботиться об этом, — ее пальцы задержались на моем плече, и я отодвинулся.— Нет, спасибо, — ровно ответил я, поворачиваясь назад, чтобы увидеть, как Китнисс внимательно рассматривала меня, но следовало встретить мой пристальный взгляд, она тут же отвернулась. Я вздохнул с раздражением. Отлично, теперь она, вероятно, подумала, что я с Джем.— Как я слышала, ты умеешь рисовать, — продолжила Джем, причмокивая жевательной резинкой.— Ну так, умею, в основном украшаю торты в пекарне, — произнес я.— Это еще не все, что я слышала, — хихикала Джем.Мои глаза расширились, как до меня дошел смысл ее слов. Откуда она узнала о моих рисунках? Мой взгляд остановился на моем друге, Нерте, и он промямлил «прости». Я недовольно уставился на него.Джен, должно быть, заметила, что я расстроился, вследствие чего она немедленно заверила:— О, не волнуйся, я не выдам тебя, Пит. Я просто надеялась, что ты мог бы нарисовать меня... обнаженной, — пропела она последнюю часть предложения, и я затрепетал.Мой друг, Блэйт, увидел это и начал журить, чтобы я согласился. Точно также я нахмурился и на него. Казалось, что никто не мог хранить секреты в наши дни. Просто потому, что я хотел поделиться своими фантазиями и показать своим друзьям, но это не означало, что я профессиональный порно-художник. Капитолийские журналы, что собирали мои братья на протяжении нескольких лет, не сделали из меня его. Конечно, я еще имел некоторые другие, частные зарисовки Китнисс, но те я хранил лишь для себя.— Что скажешь, Пит? — спросила Джем, когда еще раз погладила мое плечо. — Я заплачу тебе, — добавила она.Я удивленно взглянул на нее и переспросил:— В самом деле?Нет, нет, что я творю? Но мне очень нужны были деньги, ведь материалов мало, да и краски дорогие. Живопись была моей самой большой страстью, я наслаждался ею куда больше, нежели рисованием эскизов или украшением тортов.Она усмехнулась, показывая мне свои идеальные белые зубы.— Конечно, ты художник, Пит. Мой отец владеет магазином картин, ты знал это?Я полагал, что она приходилась дочерью богатого торговца, но немного иначе.Я молча покачал головой. Она снова улыбнулась.— Ну, я могу дать тебе некоторые новые материалы. Вот мой номер телефона. Я приду к тебе домой в семь, позвони мне, если какие-нибудь планы изменятся, — сказала она, когда прозвенел звонок, не позволяя мне даже ответить.Во что я только что ввязался?— Сучки любят хлеб Пита, — проговорил Нерт, подходя ко мне, в то время как я собирал свои книги.— Мы можем сделать хороший бизнес за счет твоего искусства! — воскликнул Блэйт.— У вас обоих и без того большие проблемы, — прорычал я.