Урок концентрации

На следующее утро ровно в 10:00, слегка нервничая, Энни стояла у дверей лазарета. Хэнк Маккой встретил её дружелюбной улыбкой, понимая, что мало кому по душе данная процедура:

— Доброе утро, мистер Маккой, – проговорила девушка, в ответ улыбаясь приветливому преподавателю.

— Доброе утро, мисс Мартин. Точно по расписанию. Я это ценю. Пожалуйста, проходите. И... давайте опустим формальности, «Хэнк» будет вполне уместно.

Открыв перед девушкой дверь, молодой биолог придерживает её, пропуская Энни вперед. Хоть во время экскурсии первого дня ученикам мельком показывали лазарет. Но сейчас он заиграл другими красками, лазарет представлял собой гибрид ультрасовременной лаборатории и уютного кабинета. Мягкий свет панелей освещал голографические экраны, мерцающие данными вдоль стены. В центре комнаты стояло эргономичное диагностическое кресло, окруженное сенсорами. Повсюду — на столах и полках — стояли биометрические сканеры причудливых форм, пробирки с разноцветными образцами и схемы ДНК с подсвеченными участками. Воздух был чистым, с едва уловимым запахом озона, свежей бумаги и чая — характерным запахом места, где наука была не казённой, а личной страстью.

— Правда впечатляет? - немного радостно произнес Хэнк, затем, не ожидая ответа, посадил Энни на кресло. - Приступим, наука не ждет.

Он легким движением отрегулировал высоту кресла, чтобы Энни могла удобно расположиться. Затем, подойдя к компьютеру, он нажимает несколько клавиш. Сенсоры вокруг кресла мягко завибрировали, издавая тихий, успокаивающий гул. Голографические экраны ожили, замерцав потоками базовых биометрических данных: сердечный ритм, температура, мозговая активность Энни.

— He волнуйтесь, это всего лишь калибровка. Считывает ваш базовый уровень. Дышите ровно, как обычно. Попытайтесь расслабить плечи.

Энни внимательно слушает Хэнка и выполняет все указания Хэнка. Пока ученый подходит ближе, изучая проявляющие данные. Его выражение сосредоточенное, заинтересованное, но без тени тревоги.

— Хорошо! - воскликнул парень, затем на кресле подъезжает к Энни, отпуская её кресло. - Пока я мало что могу сказать, осталось взять анализ крови, и я могу тебя отпустить позавтракать.

Надевая стерильные перчатки с легким шуршанием и достает из настольного контейнера одноразовый шприц:

— Сейчас я возьму немного крови из вены. Это займет пару секунд. - его голос стал ровным, мелодичным, чтобы немного успокоить свою пациентку. - Расскажите пока, как вам в нашей школе?

— Безусловно нравится. Никогда бы не поверила, что есть место, где ты можешь быть собой.

— В этом плане я вас понимаю. - Хэнк невольно улыбнулся, вспоминая свои первые дни. - Это, пожалуй, самая важная часть нашей школы. Я помню свой первый день здесь. Не как преподаватель, а как... пациент. Исследователь собственного ДНК. Чувство, что ты больше не одинок в своей уникальности.

Энни внимательно слушала Хэнка, она знала историю Зверя. Как-никак Хэнк не просто член команды, а ее сердце и интеллектуальный фундамент, стоявший у истоков вместе с Профессором Икс. Параллельно, пока биолог предавался минуте ностальгии, он мгновенно убирает иглу, прикладывая вату к источнику крови.

— Все готово. Отлично справилась. - Он аккуратно маркирует пробирку и помещает её в анализатор, который тут же начинает тихо жужжать. - Теперь по значению "врача" отправляю вас плотно позавтракать перед тренировкой. Крайне рекомендую вам испробовать выпечку Гамбита и как-нибудь в конце неделе подойти, чтобы обсудить результаты.

Улыбнувшись на прощальное слова Хэнка, Энни покинула лазарет. Приятное послевкусие от общения с доброжелательным ученым и рекомендации свежей выпечкой Гамбита подняло ей настроение. Нервозность от предстоящих анализов сменилась на легкое волнение — а что же за «гениальную идею» придумала для них Мистик?

Завтрак прошел быстро и вкусно, булочки с корицей оказались восхитительны. Покончив с едой, Энни направилась к выходу на задний двор школы, где, сказала Рейвен, их ждала тренировка.

Едва она вышла на солнечную лужайку, окружённую высокими деревьями, как перед ней возникла знакомая размытая полоса. Воздух завихрился, и через мгновение Питер, прислонившись к стволу старого дуба, снимал невидимые пылинки с рукава своей серебряной куртки.

— Ну наконец-то! Я начал думать, что ты решила сбежать от судьбы, веснушка, - заявил он, сверкнув ухмылкой. - Хэнк не нашел у тебя скрытых дефектов?

Энни едва сдержала раздражённый вздох. Её настрой, такой светлый после завтрака и визита к Хэнку, начал стремительно портиться. Девушка решила проигнорировать очередную остроту Максимоффа:

— Предлагаю нам направиться к Рейвен, мистер Максимофф.

Питер вновь удивился, что девушка до сих пор держит его в "блоке". Но, несмотря на это, не стал дальше отвечать шуткой, а просто оттолкнувшись от дерева, пошел с Энни к роще, где их ждала Мистик.

Через пару минут они вышли на скрытую поляну. Рейвен встречала своих учеников кивком:

— Отлично, вы здесь. Сегодня мы меняем тактику, - начала наставница без предысторий, встав между ними. - Вчера мы работали с абстракцией. Сегодня с чем-то конкретным, быстрым и очень, - она бросила взгляд на Питера, - очень назойливым.

Питер притворно обиженно приложил руку к груди, но промолчал. Энни еще не до конца понимает, продолжает слушать Мистик:

— Суть проста, - Рейвен указала на центр поляны, где лежал большой плоский камень. - Энни, твоя точка — здесь. Ты не можешь с неё сходить. Задача Питера: используя свою скорость, добежать до тебя и коснуться плеча. Твоя задача, Энни: не дать ему это сделать. Заблокировать его мутацию в момент приближения.

Энни почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Остановить Ртуть? В движении?

— Это... звучит невозможно, — вырвалось у неё.

— Ничего не бывает невозможно, веснушка, — вдруг сказал Питер, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а что-то похожее на поддержку. — Просто очень, очень сложно. Но я буду милосерден. Для начала.

Последняя фраза была произнесена с той самой хитрой ухмылкой. Энни нахмурилась.

— Готовы? — спросила Мистик. — Энни, займи позицию. Питер — на старт вон к тому дубу. Правила: только скорость, никаких трюков с отвлечением внимания через предметы. Чистое движение.

Питер вмиг оказался у указанного дерева, делая вид, что разминается. Энни встала на камень, сжала кулаки и попыталась дышать ровно. Она должна была почувствовать его силу, его импульс. Мысленно настроиться на него.

— Начинаем! — скомандовала Рейвен.

Произошло всё так быстро, что сознание даже не успело зафиксировать. Лишь порыв ветра в лицо — и пальцы Питера уже были в сантиметре от её плеча. Она инстинктивно дёрнулась назад, но было поздно. Лёгкое, почти невесомое прикосновение.

— Касание! — объявил Питер, уже стоя в трёх метрах от неё, с сияющей улыбкой. — Один: ноль. Ты даже глазом моргнуть не успела, веснушка. Надо быть быстрее. Ну, или... остановливее.

— Еще раз! - раздался свисток.

Второй раз Максимофф помчался намного быстрее, но не по прямой, а начал носиться вокруг девушки, создавая легкий ветерок, который трепал её волосы. Энни замерла на месте, пытаясь уловить его взглядом, но он был лишь размытым серебристым пятном.

— Эй, веснушка, я здесь! - голос донесся справа, затем уже слева. - А теперь здесь!

Сконцентрироваться было почти невозможно, он был везде и нигде. Внезапно он замер прямо перед ней, наклонился и легонько щёлкнул её по носу.

— Попалась!

Глаза округлишь от удивления. Подняв свой взгляд, Энни увидела довольную ухмылку на лице Максимоффа. Девушка начинает понимать, почему именно Питера позвали на тренировку.

— Это нечестно! Ты просто издеваешься!

— Тренирую твою реакцию, - беззаботно парировал Питер. - И наблюдательность. Сила — это не только грубая мощь. Иногда это полная концентрация.

— Он прав, - вмешалась Мистик, но в её глазах читалось одобрение. - Еще раз.

Концентрируйся не на его теле, а на том, что его приводит в движение. На энергии вокруг него. Пробуй почувствовать её до того, как он стартанёт. Снова. Питер снова оказался у дуба. Энни закрыла глаза на мгновение, пытаясь уловить то, о чём говорила Мистик. Она расширила своё восприятие, представляя себя не точкой, а сферой чувствительности.

Он рванул с места. На этот раз она почувствовала всплеск — что-то вроде резкого звука за пределами слуха, волну давления.

Питер, уже почти долетев до неё, вдруг споткнулся о собственные ноги. Его сверхскоростной бег превратился в неуклюжую, почти обычную человеческую пробежку. Он с недоумением посмотрел на свои ноги, пытаясь снова набрать скорость, но его мутация будто захлебнулась. Он сделал ещё несколько шагов, уже медленно, и легко коснулся её плеча.

— Уже лучше! — воскликнула Рейвен. — Ты его замедлила! Но ненадолго и недостаточно сильно. Сила блокировки должна быть сфокусированным ударом, а не широкой волной.

— Ого, — пробормотал Питер, отскакивая назад и снова проверяя свои конечности. — Похоже на внезапную потерю тяги. Неприятное ощущение, надо сказать.

Энни не ответила. Внутри всё горело от смеси злости на его лёгкость и азарта от того, что у неё получилось.

Следующие несколько попыток были чередой мелких поражений и одного почти успеха. Питер то касался её мгновенно, то немного замедлялся, но всё же достигал цели. А главное — он комментировал каждую свою победу.

— Буду честен, твой щит пока что больше похож на сито! — заявил он после очередного лёгкого касания. — Дырявое такое, знаешь ли.

— Питер, — предупредительно сказала Мистик, но в её голосе слышалось понимание. Она видела, как каждая его реплика заставляет Энни всё сильнее сжимать челюсти, а глаза — гореть более решительным огнём.

— Что? Я же помогаю! Стимулирую! — невинно развёл он руками. — Без давления нет алмазов, или как там.

Энни молчала. Она чувствовала, как внутри копится знакомое, почти детское раздражение. Этот вечный смех, эта бесконечная уверенность, это «веснушка»... Он сводил её с ума! И эта злость была жгучей, яркой. Она мешала, но в ней была и сила.

— Последняя попытка на этом раунде, — объявила Рейвен. — Соберись, Энни.

Энни глубоко вдохнула. Она не просто злилась. Она была достаточно зла. Зла на его снисходительность, на свои промахи, на эту несправедливую скорость. И вместо того чтобы пытаться её заглушить, она впустила это чувство внутрь. Не как хаос, а как топливо. Как точку фокуса.

Питер, стоя у дерева, поймал её взгляд. И увидел не растерянность, а холодную, острую решимость. Его ухмылка стала еще шире. Он рванул с места. Но на этот раз был не просто скоростной рывок. Он двигался по зигзагообразной траектории, оставляя за собой серию почти призрачных следов, создавая иллюзию, будто с разных сторон к ней несутся сразу несколько серебристых силуэтов.

Энни зажмурилась на долю секунды, отсекая визуальный шум. Она сосредоточилась на его силуэте, также самом ощущении энергии, которое поймала раньше. На том всплеске, что предшествовал его движению. И в этот раз она почувствовала не один импульс, а несколько, но один из них был настоящим, плотным, ядром, от которого расходились волны-иллюзии.

Её раздражение, её злость, кипевшая внутри, внезапно сфокусировались в одну ослепительно яркую точку. Вот она, энергия Максимофф. Из Энни вырвалась невидимая, но осязаемо плотная сфера абсолютного подавления. Воздух на поляне содрогнулся и застыл. Прозрачные силуэты испарились, как мыльные пузыри. Питер материализовался буквально в полуметре от камня, застыв в нелепой, динамичной позе: одна нога оторвана от земли для следующего шага, рука вытянута для касания. Но из-за резкого остановления Питер падает в ноги перед Энни.

На поляне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Энни и тихим, недоуменным «ай» от Питера, когда он приземлился на траву.

Он лег на спину, уставившись в небо сквозь листву, с выражением чистого, неподдельного изумления на лице. Его мутация была не просто замедлена, она была полностью, начисто отключена. Он чувствовал тяжесть собственного тела так явно. И это было... странно.

Энни смотрела на лежащего у её ног Питера, и буря внутри неё понемногу утихала, сменяясь легкой паникой. Она его не просто остановила. Она его... сбила с ног.

— Питер! — она резко наклонилась, присев рядом с ним. — Ты... всё в порядке?

— Не знал, что ты такая сногсшибательная, веснушка, — усмехнулся тут, продолжая лежать.

— Твою ж... — недоговорив, она свалилась рядом с ним.

— Энни! Питер! — Голос Мистик прозвучал резко, и через мгновение она уже была рядом, пристально глядя на них обоих. — Всё хорошо?

— Всё в порядке, Рейвен, — он поднялся на локоть, медленно, как обычный человек после падения. В его движениях не было привычной молниеносной лёгкости. — Просто... отключили. Полностью. Бум — и я уже лежу и считаю облака.

Рейвен перевела взгляд на Энни. Девушка лежала рядом с Максимоффом полностью истощённой, но при этом в сознании.

— Кажись, я немного перетрудилась... — она медленно перевернула голову в сторону Питера. — Тебе не было... не было больно?

— Всё хорошо, — мягко сказал Питер, наконец поднимаясь и садясь рядом с ней. Он всё ещё двигался со сторожкой, хотя он уже не был под ее контролем. — Это было... впечатляюще. Стена. Абсолютный ноль. Никакого «сита». — Он попытался ухмыльнуться, но улыбка получилась какой-то задумчивой.

Мистик присела перед ними, её синее лицо было серьёзным.

— Энни, то, что ты только что сделала... Это прорыв. Ты заблокировала мутацию на физическом уровне. — Она посмотрела на Максимоффа.

— О да, — он кивнул, наконец-то встряхивая головой, как будто пытаясь стряхнуть остаточное онемение. — Как будто выключили свет внутри. Полная тишина. Ни вибрации, ни... ничего. Странное чувство.

— Это... плохо? — тихо спросила Энни, всё ещё не решаясь поднять глаза.

— Нет, — твёрдо сказала Рейвен. — Это мощно. И очень, очень сложно. Ты вышла на новый уровень контроля, пусть и через эмоции. Но теперь нам нужно научиться вызывать это состояние по желанию, а не только в моменты сильного гнева. И научиться дозировать. Полное отключение мутации может быть опасно для некоторых из нас в критический момент.

— Эй, я же живой, — Питер встал, наконец обретая свою обычную подвижность. Он потянулся, и суставы хрустнули с непривычно нормальной скоростью. — И знаешь что, веснушка? Ты только что официально стала самым опасным человеком для меня в радиусе ста миль. В хорошем смысле.

На этот раз в его голосе не было ни намёка на подшучивание. Было чистое, неподдельное уважение.

Энни посмотрела на него, затем на свои руки. Дрожь утихала. На смену панике приходило осознание. Она сделала это. Она остановила неудержимую силу. И не просто остановила — пригвоздила к земле.

— Спасибо, — наконец выдохнула она. — За... За то, что спровоцировал.

— Всегда пожалуйста, — он ответил, и его обычная ухмылка вернулась, но на этот раз она казалась почти... тёплой. — Только в следующий раз, может, без акробатического приземления?

Мистик тоже встала, одобрительно кивнув.

— На сегодня достаточно. Вы оба проделали отличную работу. Питер, ты помог вывести её способность на новый уровень. Энни, ты сделала огромный шаг. Но теперь тебе нужно научиться управлять этой силой, а не быть управляемой ею. Отдохни. А завтра... завтра мы попробуем кое-что новое. Возможно, с участием кого-то, чья сила менее физическая, но более... ментальная.

Энни почувствовала лёгкий укол предвкушения. Джин Грей? Профессор? Питер, уже полностью вернувшись в себя, внезапно оказался рядом, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. Она посмотрела на его протянутую руку, затем в его глаза. В них больше не было снисходительности или насмешки. Было любопытство. И что-то ещё, чего она не могла определить. Она взяла его руку.

— Что вы удумали, мистер Максимофф?

— Хочу тебе помочь, веснушка. Не против, если я тебя сопровожу?

Энни слегка замерла. Его рука теплая и крепкая, но уже без той пугающей вибрации сверхскорости.

— Мне всего лишь до главного здания, — осторожно сказала она, отпуская его руку и отряхивая тренировочный костюм.

— О нет-нет-нет, — Питер покачал головой, поспешая рядом с ней, пока они медленно шли по тропинке к школе. — После такого представления? Ты думаешь, я позволю тебе уйти без сопровождения? Вдруг ты по пути еще кого-нибудь «выключишь»? Шучу-шучу, — быстро добавил он, увидев, как она напряглась. — Просто... было бы невежливо. И еще кое-что.

Энни вздохнула, но не стала спорить. Усталость накрывала её мягкой, тяжёлой волной. Тело ныло, а в голове гудело, словно после долгой умственной работы. Она лишь бросила на него вопросительный взгляд.

— То, что ты сделала... — начал Питер неожиданно серьезно. Он шёл рядом, глядя на тропинку, а не на неё. — Это было не просто «сильно». Ты не просто выпустила волну, ты попала точно в цель. Ты вошла прямо в двигатель и выдернула провод. — Он посмотрел на неё, и в его глазах светился искренний, неподдельный интерес исследователя. — Как ты это почувствовала?

Энни задумалась. Сложно было объяснить. Это было похоже на умение различить настоящую ноту в какофонии звуков. Или найти источник тепла в темноте.

— Я... перестала смотреть на тебя, — сказала она наконец, тщательно подбирая слова. — И начала слушать. Вернее, чувствовать. Был шум, много шума от твоих... миражей. Но под ним был один настоящий ритм. Громкий, быстрый, настойчивый. Твой. Я просто... сфокусировалась на нём и... мысленно надавила. Как если бы заглушила самый громкий динамик в комнате.

— Чертовски круто, но опасно.

Они уже подходили к задним дверям школы.

— Почему «опасно»? — спросила Энни, останавливаясь на пороге. — Для других?

— Для всех, — поправил он, тоже останавливаясь. Его игривость окончательно испарилась. — Веснушка, ты только что полностью отключила мутанта. На время лишила его самой своей сути. Представь, если бы это случилось с кем-то вроде Айсберга посреди боя. Или с кем-то, чья мутация поддерживает его жизнь.

Ледяная струйка страха пробежала по спине Энни. Она об этом не думала. Всплеск эмоций, триумф, а потом усталость. Но не последствия.

— Я... Я не хотела причинить вред, — тихо сказала она, глядя на свои руки, которые снова начали слегка дрожать.

— Я знаю, — голос Питера стал мягче. — И ты не причинила. Мне-то хорошо. Немного унизительно, но физически — отлично. Но это сила, которой нужно учиться. Не просто выпускать, а управлять. Как я управляю скоростью. Если бы я просто нёсся на полной без контроля, я бы давно врезался во что-нибудь на первом же повороте.

Он открыл перед ней дверь, пропуская её внутрь в прохладную тишину коридора.

Дверь мягко закрылась за ними, отсекая свежий воздух лужайки. В коридоре пахло воском, старой древесиной и тишиной. Тишиной, которая вдруг стала слишком громкой после всего, что произошло.

Энни медленно двинулась по направлению к своей комнате, чувствуя, как каждая мышца ноет от напряжения. Питер шел рядом, не вторгаясь в ее пространство, но и не отставая. Его обычная стремительная энергия теперь казалась приглушенной, созвучной ее истощению.

— Спасибо, что проводил, — наконец нарушила молчание Энни, останавливаясь у развилки коридоров. Ее путь лежал налево, его — вероятно, куда угодно, но точно не туда.

— Не за что, — он сделал паузу, засунув руки в карманы. — Слушай, насчет того, что я сказал... про опасность. Не зацикливайся. Просто... имей в виду. Твоя штука — она как скальпель. Им можно спасти жизнь, а можно навредить, если махать им, как дубиной.

— Я поняла, — кивнула она. И правда поняла. Осознание веса своей силы ложилось на плечи тяжелее любой усталости. — Именно поэтому я... всегда старалась не привязываться. К людям. Вдруг наврежу. Не специально. Просто... потеряю контроль. — в голове мелькнуло «Как сделал раньше».

Питер внимательно посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло что-то понимающее, почти родственное.

— Знаешь, моя скорость... В детстве я несколько раз ломал свои руки из-за того, что не мог вовремя остановиться во время бега. Мама неделю не могла накрыть на стол, так как я в азарте разбил всю посуду, пытаясь помочь ей. — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Боялся дотрагиваться до людей. Думал, лучше буду один. Пока не научился контролировать свои силы.

Он говорил непривычно серьезно, и Энни слушала, затаив дыхание. Это была не маска шутника, а голос человека, который знал, о чем говорит.

— Я не хочу ломать руки, — тихо призналась она.

— И не сломаешь. Потому что будешь тренироваться. А чтобы тренироваться, — он сделал шаг назад, давая ей пространство, — нужно позволить кому-то подойти достаточно близко. Даже если страшно.

Он поймал ее взгляд и наконец позволил легкой, уже знакомой ухмылке тронуть уголки губ.

— Но я, пожалуй, на сегодня достаточно близко подошел. И в прямом, и в переносном смысле. Отдыхай, веснушка. Ты сегодня выложилась по полной.

Он уже собирался превратиться в серебристую вспышку, но замер.

— И, Энни? — Она подняла на него глаза. — Завтра... Если захочешь потренироваться просто так, без Мистик и гениальных планов... Найди меня. Я покажу тебе, как не врезаться в стены на скорости. Может, пригодится для твоей концентрации.

Не дожидаясь ответа, он исчез. Лишь легкое движение воздуха коснулось ее щеки.

Энни осталась стоять одна в тихом коридоре. В ушах еще звенело от напряжения, но внутри, под слоем усталости и страха, теплилась новая, странная искра. Не триумф, а скорее... признание. Его слова о том, что сила — это инструмент, а не проклятие, отзывались эхом в ее душе.

Она медленно пошла к своей комнате, мысленно перебирая события дня. Анализ у Хэнка, который смотрел на ее ДНК не как на угрозу, а как на чудо. Тренировка. Ярость, которая сфокусировалась в невероятную точность. Падающий Питер с изумлением в глазах. И его рука, протянутая, чтобы помочь ей подняться.

«Нужно позволить кому-то подойти достаточно близко».

Дверь в ее комнату закрылась с тихим щелчком. Она прижалась спиной к прохладной поверхности, закрыла глаза и выдохнула.

Он назвал ее опасной. И был прав. Она могла отнять саму суть человека. Это было страшно. Но он же назвал ее силу впечатляющей. И предложил помочь. Не из снисхождения, а из понимания.

Энни открыла глаза и посмотрела на свои ладони. Спокойные, без дрожи. Она не хотела причинять вред. Но боязнь вреда уже держала ее в изоляции слишком долго. Школа Ксавье, Профессор, Мистик, даже надоедливый, но внезапно ставший понятным Питер... Они предлагали другой путь. Путь контроля. Путь доверия.

Это было страшнее, чем любая тренировка в Опасной Комнате. Но впервые за долгое время Энни почувствовала не просто страх перед своей силой, а уважение к ней. И смутную, робкую надежду, что однажды она сможет не просто блокировать и останавливать, но и защищать. По-настоящему.

Она оттолкнулась от двери, решительно направившись к столу, чтобы записать сегодняшние наблюдения в дневник. Завтра будет новый день. Новая тренировка. Возможно, с Джин Грей. Возможно, с Питером. И она будет готова. Не просто как ученица, боящаяся своей силы, а как мутант, начинающий понимать, что с ней делать.