Брэд Питт

... настоящее чувство безнадежности посетило меня позже - когда я стал тем, что называется голливудской звездой. Я не был готов к этому... штурму вниманием. И чувствовал себя... Знаете, у нас в американской глубинке есть такая дурная сексистская традиция у строителей - свистеть и выкрикивать сальности проходящим мимо одиноким девушкам. Так вот, я чувствовал себя девушкой, в одиночку идущей не то что мимо, а по самой стройплощадке. Тогда и решил: как только заработал имидж, надо его срочно разрушать. Например, был этакой сладкой штучкой в «Тельме и Луизе» - срочно играй буйнопомешанного в «12 обезьянах». И так далее.

Пришлось танцевать в костюме цыпленка перед фастфудом для привлечения публики - так я на практике узнал, что такое реклама, которой учился четыре года в университете.

Там, где я вырос, алкоголизм, наркотики, вообще так называемое дурное поведение были признаками слабости. И все чудовищно боялись показаться слабыми. А тут, в Лос-Анджелесе, ранее неприемлемое оказалось чуть ли не нормой. Мне пришлось научиться никого не осуждать.

У меня потрясающие родители. Всю жизнь прожили в одном месте, в одном доме. Говорят, большего им не нужно. У них друзья, с которыми они дружат всю жизнь, со школы. Они верные люди. А родительская верностьсообщает ребенку уверенность, правда? Мое детство, и брата, и сестры было отмечено этой уверенностью в незыблемости нашей жизни, в том, что если что-то дурное и случится, то уж точно будет преодолено. Для отца наша стабильность всегда была приоритетом, причем не материальная ее сторона. Папа говорит, деньгине предмет первой необходимости, они, как огнетушитель в доме, нужны для безопасности. Предмет первой необходимости для него - доверие друг к другу. А мама всегда считала: главное, что она должна дать нам, - это саму себя, свое время. Она всегда сама укладывала нас и говорила с нами перед сном столько, сколько мы хотели. Я стараюсь смотреть на семью с их, папиной и маминой, позиций: семьядолжна стать для человека самым безопасным местом на свете, свободным от тревог.

Когда-нибудь мы все расстанемся. С детьми, с теми, кого любим. Действительно, смерти я боюсь до смерти. А вот жизни - нет, не боюсь.

Я езжу. На мотоцикле. Знаете, это такое наслаждениеосвобождения - ты стоишь на светофоре рядом с чьей-то машиной, слышишь, что там по радио слушают. И под шлемом можешь быть собой.

«Знаете, что такое быть Брэдом Питтом?» - спрашивает человекс порога, расстегивая шлем. И отвечает сам: «Это ходить с парадного входа, только когда перед ним красная дорожка, а по бокам - фотографы и толпа. Это знать все черные ходы и лифты для персонала и вжиматься в угол, когда горничная вкатывает в лифт свою тележку. В конце концов, это снимать мотоциклетный шлем, уже промахав весь холл гостиницы и 15 этажей на лифте! ... Я не ищу сочувствия, я просто объясняю, почему я в шлеме.

Я больше не считаю себя актером. Съемки занимают меньшую часть моего времени и внимания. Кино кажется мне дешевым способом получить сильные эмоции. Этот метод больше не работает, особенно если ты стал отцом.