Часть 2

--Шастун! -- мои глаза недоверчиво смотрели в сторону Антона и я вскрикнул это настолько резко, что сам немного вздрогнул. Попов даже не шевельнулся, только нахмурился больше и, наконец, отпустил ухо бедного паренька.

--Павел Алексеевич.., -- тихо и спокойно обратился он ко мне.

--Идите, Арсений Сергеевич. -- сказал, как отрезал и отвернулся к студентам.

Арсению ничего не оставалось, как глубоко вздохнуть, закатить глаза и кивнуть Антону на лаборантскую.

--Меня плохо слышно? Или я сказал невнятно? -- моё терпение давно ушло в закат, вместе со смелостью Антона и Арсения вместе взятых.

Это фигурально!

Они больше ничего не сказали..

***

Арсений вошёл раньше и прошёл куда-то вглубь, не включая свет. Антон зашёл за ним и закрыл дверь. Там пусто и тёмно. Там помимо Антона только Арсений, который непонятно в какой части комнаты находится. Внутри лаборантской ничем не пахнет. Хотя, НИЧЕГО - слишком преувеличено. Пахнет одеколоном Арсения, которого по-прежнему не видно. Внутри у Антона что-то мгновенно сжалось и превратилось в клубок нервов, которые начинают рисовать в голове не очень хорошее продолжение данной "воспитательной работы".

Ничего хорошего не жди - думается Арсению.

Шастун прижался к двери спиной и пытается мысленно помолиться, но вспоминает, что ни одной молитвы то и не знает и начинает быстро дышать. Только это вообще не помогает. А преподаватель стоит в метре от него и себе под нос довольно хихикает, прикрывая рот кулаком, чтоб не так слышно было. Ему хотелось бы уметь читать мысли и понимать то, что он нём конкретно думает Антон. Но он не успевает развиться этой мысли, поскольку слышит глубокий вдох, который сопровождается небольшим дуновением после которого наступила абсолютная тишина. Попов, кажется, перестаёт дышать.

Всё, что сейчас произойдёт на их ответственности. Шастун в это время взял себя в руки, глубоко вдохнул, отпрянул от двери и шагнул в полную темноту, полностью доверившись себе.

Дальше собственного носа не видно - проблема.

Хоть они оба и знают, где выключатель.

Оба упорно игнорируют этот факт.

Оба ухмыляются и шагают навстречу друг другу.

Оба чувствуют дыхания друг друга.

Оба непозволительно близко.

Оба..

Да к чёрту!

Тот момент, когда можно и нужно сказать:

--Арсений Сергеевич, -- и замолчать, невольно закусив губу.

Замолчать не потому что хочешь этого, а потому что чужой палец прикладывается к твоим губам.

И ты молчишь не потому что не хочешь нарушить тишину, а потому что чувствуешь чужое дыхание.

Тиканье часов звучит в головах обоих, но часов на стене никогда не было. Сердца бьются в раз и ничего не может сейчас помешать. Разве, что не какие-то идиотские предрассудки. А их и каких-то принципов в головах каждого из них. Но каждый из них плюёт на это. Антон уж точно. Он облизывает губы, свои, пока что, и тянет руки за шею Арсению, которого не видит, но знает, что он чуть ниже и куда нужно тянуть свои руки. Арсений же в свою очередь чуть поднимает голову, ухмыляется почти в чужие губы.

Арсений чувствует чужие руки на своей шее, а свои руки опускает в район чужой поясницы, может, талии. В конце концов оказывается, что это талия и волноваться - нервы тратить. Хотя, если мысли "перепутать талию" заставляют волноваться - стоит задуматься.

Блять

***

Ровно после того случая в моём кабинете прошло примерно.. Примерно? Блять, не помню. Вроде, пару дней Никто и ничего (кроме уха Шастуна) не пострадал в тот самый день. А, ну да, как ничего? МОЯ НЕРВНАЯ СИСТЕМА. Да, чтоб Попова трактор переехал, ей богу, заебал. Его же пацан, как-никак.

--Hier kommt die Sonne..И появляется солнце..(нем.) -- Шастун заходит в мою аудиторию в наушниках и шёпотом напевает не безызвестную мне песнюSonne - Rammstein . Я перекладываю бумаги и начинаю прислушиваться в слова, но, не тут то было. Пение паренька заглушается, как только он проходит мимо меня (зараза, даже не поздоровался) и проходит за дальнюю парту. Я даже начинаю невольно перекладывать слова песни на одного своего знакомого, это, который Арсений-по-батюшке-Сергеевич, конечно. И.. Куда то не туда ведёт меня моя звезда..отсылка к песне (Научиться бы не париться - Градусы). Что-то я уже заколебался сводить этих двух безмозглых, если так подумать. А ещё больше я заколебался пытаться вдолбить филологам свою социологию. Предмет я свой, конечно, знаю, но иногда так хочется повалять дурака и нихуя не делать, но такой возможности не появляется и в очередной раз, когда аудитория заполняется первошами (студенты первого курса) филологами.

И чем я это заслужил? Почему они ещё ни разу не сбежали с моего предмета?! Я что, так много прошу? -- Лицо бы попроще сделал, Паш..

Слышится звонок и в аудиторию вбегают последние студентики, именно студентики*.

Спасите-Помогите

Неужели ничего не случится сегодня?

Пошути, прошу..

--Доброе утро, студенты мои любимые. -- Хочу пошутить, улыбаюсь и смотрю в окно. Что ж, ничего нового. Погода у нас.. --У нас такая погода, что ни в сказке сказать, ни собаку выгнать. -- Трясу головой и вижу смешки на первом и последнем ряду. Шастун никак не реагирует, что странно.

--Ира, -- окликаю я рядом сидящую с Шастуном девушку. -- Расшевели, пожалуйста, Шастуна. -- Смотрю на ту парту, девушка кивает и отворачиваюсь к доске, нужно же тему записать. Беру мел и вывожу ровным почерком Социология личности.

В это время Ира тыкает Антона пару раз в бок и пытается шёпотом что-то сказать, но Антон ведь ничего не слышит. Шастуну неприятно и он сам вытаскивает наушники и кидает их куда-то в свой рюкзак.

--Спасибо, блять. -- шипит себе под нос Антон. Ира всё равно услышала.

--Шастун! -- Резко окликаю его я.

--А.. Да, Павел Алексеевич? -- Он приосанивается и смотрит мне прямо в душу, а глаза у него какие-то грустные, жаль даже его как-то.

--Как думаешь, с чего эту тему можно начать? -- Жалко его, да-да..

Можно начать с того, что ты отъебёшься от паренька, Паш?

--Вы хотите услышать от меня что-то умное, Павел Алексеевич? -- Антон делает такую интонацию, что лучше бы я до него сегодня вообще бы не докапывался. У меня в голове рой мыслей в голове, но я даже не представлял, что Антон может ответить так.

--Лучше у Арсения Сергеевича спросите, он явно в курсе. -- И просто хмыкает, не выдавая больше никаких эмоций. Целое НИЧЕГО, блять.

***

POV Арсений

--Арсений Сергеевич! -- окликает меня какая-то молоденькая преподавательница.

--Я тороплюсь, Ксения Владимировна! -- я просто не хочу с ней разговаривать, на самом деле.

--Но!.. -- она остаётся на своём месте и поджимает губы, чуть ли не каблучком стучит, что разочарованием так и веет в воздухе. А я не замедляю шаг, довольно улыбаюсь себе под нос и иду только быстрее. В коридорах пусто и это хорошо. Залетаю на кафедру, прикрываю дверь и прохожу к ближайшему креслу, буквально падаю в него и прикрываю глаза.

--Солнышко моё, вставай! -- сквозь сон не понимаю, кому и что от меня надо. Еле разлепляю веки и фокусирую взгляд на фигуре передо мной.

--Попов! -- Паша! Понял я. Взгляд полностью сфокусировался и я ещё раз хлопнул глазами. Вскочил с кресла и чуть не зарядил Паше между ног. Он быстро ретируется на шаг и лишь закатывает глаза.

--Теперь уж говори, Алексеич.

--Что-то с Шастуном. -- он сжимает губы в тонкую полоску и складывает руки на груди.

Непонимание и некое чувство страха начинает разливаться по грудной клетке, а я сделать ничего не могу. Словно шприцом что-то вкололи, но это совсем не то. Я замираю куклой и истуканом смотрю на Пашу, у которого выражение моды лица не выдаёт того, что это шутка.

А что, если что-то серьёзное?

Блядская хуета, блять!

Я отмираю только тогда, когда Паша начинает трясти меня за плечи и смотреть мне прямо в душу, одновременно с этим что-то пытаясь мне что-то сказать.

Начинаю смотреть с пониманием, когда резко вскакиваю и начинаю выдавать свою волнение голосом:

--Где он, Паша?!

Он хватает меня за локоть и мы вылетаем оттуда пулей. Я пытаюсь о плохом не думать, но нихуя совсем не получается. Преподаватели, проходящие мимо нас, смотрят на меня, как на человека, который сбежал с психушки, но они просто не знают, что я переживаю за студента.

Студента, который под коркой мозга.

Студента, который мне первый в глаза так явно посмотрел.

Студента, который забрал меня в свою лесную зелёную чащу.