Том 2. Глава 67. Принятие. Часть 2

Склеп, в котором захоронили Аврору, находился в некрополе клана Луны. Массивный замок украшал дверь и отпирался от капли крови члена владыческой четы. Внутри находилось поле из цветов, не нуждающихся в солнечном свете; в темноте они горели фиолетово-синим и источали ненавязчивый аромат. Земля в склепе оставалась холодной и мягкой, а чёрную траву украшала вечная роса. Несмотря на отсутствие окон здесь царила прохлада и свежий воздух.

Дождь бил по каменным стенам. Громыхало так, что земля содрогалась. Айзек устало вошёл внутрь и запер массивную дверь. Его руки дрожали, а ноги были не в силах оторваться от земли. Шаркая, он отыскал надгробие сестры, на котором серебряными чернилами было выгравировано её имя и титул — урну с прахом захоронили здесь.

Айзек рухнул на колени перед куском холодного камня. Он виновато опустил голову, не в силах сдержать непрошенные слёзы. Юноша не присутствовал на похоронах и сейчас отдавал дань сестре, выражая скорбь, которая накопилась за эти месяцы. Его тёмное воплощение плакало кровавыми слезами, увлажняя мёртвую землю.

Невидимые цепи сковали сердце, сжимаясь сильнее, а в горле встал ком, мешающий сделать вдох. Беззвучные алые капли падали с подбородка, орошая не требующие влаги цветы.

— Сестра... – с болью, царапающей горло, прохрипел Айзек, сворачиваясь клубочком на стылой земле.

Прошёл почти год со смерти Авроры. Он думал, что смог побороть боль, когда-то пожравшую душу, но проклятая гроза молнией ударила по затянувшейся ране, вновь пустив кровь из покрытой коркой болячки.

Айзек лежал в тонких ночных одеяниях на влажной траве и практически не дышал. Печаль захлестнула его с головой и заставила сердце стонать от боли.

Столько дней борьбы и всё казалось напрасным —какая-то непогода нарушила равновесие, которое с трудом возродилось.

В один день Айзек потерял отца и сестру, но если отец давно перестал занимать место в сердце, то Аврора значила слишком много, чтобы так легко отпустить. Несмотря на факт смерти Айзек так и не смог в это поверить. Несколько раз, сидя в своей одиночной камере, он пытался призвать её душу, но та не откликнулась. Серебряный господин не знал, что это значило.

Пока он спал на могиле серебряной девы, ему снилось прошлое, начиная с событий детства и заканчивая юностью. Он застрял в иллюзорном мире где не было печали и забот, а родные наслаждались жизнью. Если бы не кошмарное воспоминание, в котором Айзек остервенело пытался убить Юви, он, наверное, не проснулся бы. Пролежал в запертом склепе до конца дней и никто бы не смог войти, потому что все члены владыческой семьи умерли.

Айзек не понял, почему именно это сновидение пробудило его, но был благодарен произошедшему. Несмотря на тяжкий груз ему нельзя умирать.

Серебряный господин с трудом принял сидячее положение, тело его онемело, а от движений каждую мышцу обдало огнём. Юноша простуженно кашлянул, после чего хрипло обратился к сестре:

— Я не чувствую того, что ты умерла... Почему я не могу поверить в то, что тебя нет? Почему я надеюсь, что ты вернёшься? На что я надеюсь? – бормотал он, опустив голову.

Айзек ещё долго шептал что-то несвязное, пока не продрог окончательно.

Он не должен больше здесь находиться. Как бы сильно ему не хотелось воссоединиться с Авророй – он не может это сделать. Теперь они идут порознь. Её время прошло.

Серебряный господин медленно поплёлся к выходу, вспоминая образ темноволосой девушки, от которого исходил солнечный свет. Этот образ вынудил его пробудиться и встать с колен, он же сейчас грел заледеневшее сердце.

С момента смерти Авроры, после того как Айзек вернул способность к мышлению, он не мог не заметить, что Юви оказывала на его поведение больше влияния, чем кто-либо. Серебряный господин не привык задумываться над тем, любит ли он ещё кого-то помимо сестры, но теперь... Сестра оставила пустоту в его сердце. Сможет ли кто-то заполнить её?

Тяжелая каменная дверь бесшумно открылась. Владыка Луны застыл на пороге, лицезрев человека в серебряном лёгком доспехе. Его вьющиеся волосы отливали золотом в лучах закатного солнца, а глаза прожигали насквозь.

Даниэль протянул руку со словами:

— Пойдём, я телепортирую нас обратно.

— Как ты узнал

— Юви подсказала. Она сказала, что после смерти отца ночевала на кладбище возле его могилы.

***

Когда Даниэль перенёс их в прожжённую комнату, то сразу усадил Айзека на кровать и велел ждать, пока он оповестит остальных. Серебряный господин вяло кивнул. Сколько времени он пробыл в том склепе? Какой сегодня день?

Айзек тяжело закашлялся, ощутив давление в груди. Лёгкое головокружение одолело его. «Неужели я спал там столь долго, что простыл?»

Серебряный господин поднялся с кровати, дабы сменить ночные одежды и ополоснуть лицо. Если он пробыл в склепе несколько дней, то однозначно выглядел не лучшим образом, потому до прихода остальных стоило хотя бы умыться.

Дверь распахнулась и лёгкий сквозняк коснулся всё еще влажных щёк, когда Айзек только закончил приводить себя в надлежащий вид.

Теодор с суровым и грозным видом влетел внутрь.

— Ты с ума сошёл?! – рявкнул он, обделив Айзека приветствием. – Тебя не было три недели!

Айзек выдал протяжное «О...», а после спросил:

— Так долго?

— Представь себе! Даниэль проторчал возле склепа несколько дней не в силах войти.

Даниэль, возникший возле двери, фыркнул:

— Право же, мог бы замок не запирать.

Айзек вздохнул. Раньше никто из друзей не смел его так отчитывать или ругать, Луи никогда бы не посмел бранить, а Юви никогда не сбежала бы в страхе. Произошедшее с сестрой и отцом перевернуло мир с ног на голову и теперь серебряный господин чувствовал себя то ребёнком, то врагом, то тёмной тварью, то вообще неизвестно кем.

— Я не подумал о вас, – виновато произнёс он. – Я толком не помню, каким образом покинул клан...

Даниэль сообщил:

— Ты сбежал через туннель под резиденцией.

— А-а... Тогда понятно, почему никто не встал у меня на пути.

— К счастью, иначе ты бы натворил бед, — фыркнул Теодор.

Их беседу прервал Сет.

— Слава богам, ты нашёл его, – облегчённо выдохнул он, входя в комнату и обращаясь к Даниэлю.

Тот отмахнулся:

— Я всего лишь дождался.

— Как ты себя чувствуешь? — Сет обратился к серебряному господину.

— Мне кажется, я слегка приболел.

Сетх вздохнул:

— Не мудрено, ты пробыл снаружи три недели, погода после той грозы стала холоднее... Пожалуй, я позову лекарей. — Он кивнул и развернулся.

Даниэль посмотрел на Айзека из-под опущенных бровей и пригрозил:

— Если попытаешься сбежать ещё раз, я тебя прикую к кровати. Будешь ходить под себя и есть с ложечки, понял?

Теодор коротко хохотнул:

— Оставь свои извращенные фантазии, я думаю, он больше такое не вытворит. Да? – Друг выжидающе глянул на Айзека.

Тот потупил взгляд, будучи неуверенным в собственных силах. О ночи, в которую он сбежал, Айзек помнил лишь то, что почувствовал снедавшие тоску и печаль, а после искру гнева и желание... желание... какое? Не помнил.

Он не мог быть уверен, что подобное не произойдёт вновь, потому неуверенно пробормотал:

— Ну, да... наверное, больше я такое не вытворю.

— Почему я слышу сомнение в твоём голосе? — Даниэль ткнул в Айзека пальцем. — Ответь нам нормально "Я никогда больше не убегу посреди ночи".

Айзек странно посмотрел на друга.

Даниэль повторил:

— Я никогда больше не убегу посреди ночи! Давай!

Айзек перевёл вопросительный взгляд на Теодора, который кивнул, поддерживая затею младшего брата.

Серебряный господин вымученно сказал, словно оказался в какой-то секте:

— Я никогда не убегу посреди ночи.

Даниэль произнёс громче, словно самопровозглашённый мотиватор:

— Увереннее!! Я никогда не убегу посреди ночи! Давай, больше веры в собственные силы, в твои годы не гоже пускать нюни!

Айзек воззрился на друга и огрызнулся:

— Не убегу я больше, успокойся! Что за тест ты мне устраиваешь? Вопиющее поведение.

Теодор сузил взгляд.

— Вопиющее поведение? — поинтересовался он, прерывая сеанс воспитания. — Тебя это раздражает?

— Ещё как, — фыркнул Айзек. — Хочу ему тумаков надавать.

— Хм... а по тебе и не скажешь,— Теодор мягко улыбнулся. — Раньше твоё раздражение, негодование или ярость сопровождались сменой облика, а сейчас никаких признаков тёмного воплощения.

Айзек замер.

— Серьезно? — Он похлопал себя по щекам, словно это могло что-то объяснить.

В этот момент вошли Юви и Адриан. Айзек растерянно обернулся в сторону гостей, а Теодор и Даниэль поприветствовали. Они сращу отвели Адриана в сторону, чтобы обсудить личные вопросы. Скай теперь был чуть ли не специалистом по тёмным воплощениям, потому возвращение Айзека и его состояние спешили обговорить именно с ним.

Юви осталась стоять чуть поодаль. Она неотрывно глядела на Айзека, словно взглядом пыталась оценить его состояние.

Серебряный господин стоял и тоже смотрел в ответ. Лицо Юви было каменным, но среди привычных навевающих тоску чувств в её глазах отражалось что-то ещё... радость? От встречи? У Айзека на душе потеплело, когда он заметил в карих радужках что-то помимо страха, настороженности и недоверия. Он даже не понял, как подался вперёд и, пока троица юношей что-то обсуждали, направился в сторону Юви.

Говорящие не сразу заметили движение, а когда обернулись – Айзек уже заключил хрупкую фигурку в объятия. Теодор, Адриан и Даниэль насторожились и собрались обнажить оружие, но быстро успокоились, заметив, что ничего смертельного не происходит.

Казалось, юноши одновременно взмолились богам за то, что здесь не оказалось Луи, который однозначно бросился бы на защиту сестры и всё испортил. Пусть остальные простили Айзека или хотя бы пытались, но к солнечному принцу это не относилось. Луи был крайне злопамятным по отношению к тем, кто наносил вред его близким. Он убил бы Айзека за один лишь шаг в сторону девы солнца.

Юви вздрогнула всем телом, когда Айзеку прильнул к ней. Она испугалась и не сразу поняла, что это безвредно. Болезненные воспоминания одарили мерзкой липкостью, отчего потребовалось время, чтобы заглушить чувство страха. В конечном итоге Юви осмелилась сдержанно положить ладошки на спину серебряного господина.

Айзек опустил голову и уткнулся кончиком носа в чужую шею.

— Спасибо и... прости, — шепнул он, теряя сознание.