29. Тюльпаны и земляника

— Блять.

Ёмко вздыхает Софья, поднимаясь с пола. Среди разворошенной кровати она быстрым взглядом находит край своего телефона и тянется к нему, усаживаясь на угол матраса.

Семь утра ровно. Может, она еще успеет и голову помыть, если быстро раскачается. К ней заглядывает Глеб, тоже только проснувшийся. Молча смотрит на нее с полминуты, а после уходит. После в ванной начинает шуметь вода.

Сгребая остатки сил, Голубина потягивается, глубоко зевает и встаёт на ноги. Ленивый шаг приводит её на кухню, но в горло не лезет и куска. В окно светят ослепительные лучи утреннего солнца, ощутимо греют покрасневшие отпечатки одежды на коже.

Голубина заваривает чай и уходит в комнату, бросив в кружку пару кубиков льда. Открывает шкаф, не так давно разобранный ею. Достаёт прошлогоднюю белую блузку — к новому учебному году она ничего не покупала — и теннисную юбку. С верхней полки она достаёт коробку с обувью — чёрные туфли с выпускного из девятого класса — и относит её в прихожую.

Глеб приводит себя в порядок быстро, вылетает из душа и параллельно строчит Егоровой, которая по воле случая пропустит линейку и задержится в столице на лишний день.

Залпом влив в себя еще теплый чай, девушка ритмичным шагом заходит в ванную, включает напор прохладной воды и хлопает дверью, закрываясь на замок.

Из зеркала на нее глядит лохматая девчонка с опухшими щеками и красными глазами. Окунув лицо под холодную воду, она облегченно вдыхает, когда кожу колет слабый морозец. Мигрень отступает.

***

Воздух на улице был свеж, но для Софьи казался слишком резким, душно густым, жарко покалывал небо при вдохе. Она шла, опустив голову, стараясь не смотреть на сверкающие на счастливые, бодрые лица других учеников. Их нарядность резала глаза. Глеб шёл рядом, погружённый в аналогичный ступор. Они были двумя островками усталой апатии в бурлящем море предвкушения и праздника.

Слава оттолкнулся от стены, увидев Голубиных. В правой руке его был сжат букет розовых тюльпанов. Соня встретилась с ним взглядами и сдержанно улыбнулась. Рядом с ним толпилась их большая компания: Егор обнимал Настю за талию; Роберт, Гурам, Уланс и Гриша болтали, активно жестикулируя; Артур и Олег слушали рассказы друзей. Из-за угла показался Артем, а за ним шла Егорова, цокая туфлями на шпильке.

— Опаздывать не хорошо! — шуточно-напыщено подмечает Джимшиашвили, пожимая руку Глеба.

Слава подходит к Софье, обнимает и невесомо целует в скулу, после отстраняясь и протягивая ей цветы.

Слова были излишни: овации школьников при виде директора эхом отражались от стен школы и ближайших домов. Соня приняла букет и обвила руками его шею, укладывая висок на юношеское плечо.

Нежная. Приторная. Как лесная земляника. Михайлов в который раз осознает, какое сокровище он урвал в свои объятия. И ему не важно, какую цену еще предстоит отдать за свою пассию.

Соня не спросит сегодня ни о чувствах, ни о эмоциях. Даже про грядущие экзамены не заговорит. Вместо этого отдаст всю себя торжеству момента.

В центре школьного двора танцуют дети разных возрастов, ведущий объявляет номер за номером. Соня стоит в кругу друзей и знакомых, обнимает Славу за одно плечо, краем уха слушая разговор Гриши по телефону. Он специально отошел дальше от шума толпы, рефлекторно повышал голос при ответе. Выхватывая смутные, надрывные обрывки слов, Голубина оживляется, вздрагивая всем телом. Резкое осознание медленно пульсирует в висках. Мышцы замыкает первобытный страх, не давая рефлекторно обернуться. Даже вскользь повести головой — нельзя.

— Я все сказал. — Гриша заканчивает разговор на повышеных тонах.

Давний пазл, несколько секунд назад складывавшийся с невообразимой скоростью, снова отчужденно замер, не достигнув финала.

Час торжества пролетает незаметно. Соня оборачивается на их классную руководительницу, едва не встречается с ней взглядами, но её резко одергивает Слава, схватив за ладонь.

— На классный час хочешь что-ли? — Михайлов замирает в пол оборота к ней.

Солнце купается в текучих волосах Софьи, отражаясь ярким блеском. В карих Глазах Михайлова так же плещутся лучи света, делая их ярко-янтарными, а не светло-коричневыми как обычно.

— Вообще... нет — Голубина смотрит в золотые радужки, нерешительно сжимает в ладони липкую обертку цветов.

— К тебе? — парень склоняет голову на бок, а после расплывается в довольной улыбке, когда блонда кивает ему в ответ.

Они выбегают с территории школы, беззаботно щурясь от ослепительного солнца. Синее, безоблачное небо дарит чувство бескрайней свободы обоим. Сердце неожиданно трепещет, забыв все проблемы.

В пустом дворе Соня переходит на шаг. Слава тормозит тоже, поднимается на тротуар и подаёт руку Голубиной, обрывисто вдыхающей после любительской пробежки. Ногу сводит судорогой, она едва не падает, но Михайлов успевает подхватить её за локоть и спасти от падения. Софья поднимает взгляд на него, благодарно улыбается и выпрямляется, беря парня под руку.

***

Артем смотрит в пустосту долго. Не скрывая, косится в сторону, смакуя сигаретный дым. Что-то напрягает его, но он никак не может выцепить это из мелькающих перед глазами истин. Что-то тщательно спрятанное кем-то от чужих глаз, и при этом, хорошо забытое другими.

Он сходит с ума. Нет. Они все медленно слетают с катушек. По большей части, из-за поступков друг-друга. Нет. Из-за сестры Глеба.

И если за притворной ненавистью Славы к ней скрывалась тёплая влюблённость, искренняя и чистая, но спрятанная за ширмой вражды, то Ляхов игнорирует присутствие Софьи совсем. Не конфликтует, даже не здоровается с ней. Вряд-ли он скрывает что-то. Не из тех людей он, как считает Артём.

Но сам Гриша по не многу отделяется не только от Голубиной. Между ними всеми плавно вырастает стена, разделяя компанию далеко не поровну. Смогут ли они остановить ее рост?

***

— Голубина, какого хрена?! — Глеб заходит в квартиру громко, заставляет сестру вздрогнуть за стеной своей спальни.

Она медленно натягивает съехавшую рубашку на плечо, кое-как застегивая пуговицы непослушными пальцами. Слава курит у окна, поглядывая на потерянную девушку краем глаза и улыбаясь.

— Что опять? — Голубина встаёт с постели, шлепает босыми ногами по полу и останавливается в коридоре, сложив руки под грудью.

— Почему ты съебалась без предупреждения?! — старший, частично успокоившись, разувается и обходит надутую Софью.

— Не она одна, вообще-то! — восклицает Слава, бросая окурок в окно и выходя из залитой солнцем спальни. В остальной квартире царила прохладная тень.

— Даже если оба! — вмешивается Егорова, уже стоящая посреди кухни со стаканом воды. — Вы очень подставили нас своим отсутствием на классном часу.

— Ой блять, вы так говорите, будто без нас замес стенка на стенку устроили. — закатывает глаза младшая. — Мне, допустим плохо стало, а Слава меня домой проводил. Норм отмазка?

— Окей. — вздыхает Глеб, собирая волосы в небольшой хвост на затылке. — Перед родителями сама будешь оправдываться вечером.

— Пф, как нехуй. — Софья вскидывает руки в жесте капитуляции и возвращает их в прежнее положение.

Слава молча наблюдает за семейной перепалкой, словно смотрит живое кино. Проводит пальцами по плечу пассии, беря ту в объятия после окончания мелкой ссоры, и зарывается носом в светлые волосы, ярко пахнущие сладкой клубникой с легкой нотой кислинки.

— За мной через полчаса приедут. — мягким тоном афиширует брюнетка, оставляя граненый стакан рядом с раковиной.

— Так скоро... — печально вздыхает младшая, поджав губы.

— Да, время быстро пролетело. — раздаётся около уха Голубиной. Слава тоже опечален концом лета, наставшим так скоро для только вошедших во вкус школьников.

— Ещё встретимся. — Глеб выходит из своей комнаты, уже переодетый в домашнюю майку и спортивные штаны.

Настал момент тишины. Более чем понимающей, и от того не менее тоскливой. Солнце опускалось все ближе к горизонту, приближая неминуемую разлуку с подругой и встречу с родителями.

Через двадцать минут Голубины прощались с Софьей у подъезда, крепко обнимая ее перед долгой дорогой. Слава смотрел с балкона, вместе с Настюшей, улыбался, наблюдая как Глеб целует брюнетку на прощание, а после обнимает за плечо сестру, пока Егорова садится в машину тёти.

Две светлые макушки скрылись в подъезде, проводив автомобиль взглядом до самого выезда из двора.

С наступлением темноты в доме стало шумно. Родители приехали с огромным чемоданом, спеша приветствовать детей. Квартира заполнилась ярким светом, редко включаемым детьми, беседами и эмоциональными рассказами разных случаев из жизни.

— Что за Слава? — в моменте спрашивает отец семейства, уже сидя перед пустой тарелкой после ужина.

— Да, кстати! — мама многозначительно поднимает брови, покачивая головой и сверля взглядом дочь.

— Ну.. Молодой человек мой. — сконфуженно отвечает Соня, сжимая в ладонях край стола.

Глеб посмеивается, отводя глаза. Чувствует как его прожигает недовольным взглядом сестра, и как любопытно взирают на него папа и мама.

— Михайлов который, мой хороший друг. — поясняет Голубин, улыбаясь. Родители понимающе тянут "ага", смотря на сгорающую от стыда дочь, и хитро переглядываются между собой.

Соня не сильно хмурит брови, косится на старшего брата и ментально посылает ему сотни факов в блинке.

— Он ей цветы ещё сегодня подарил. — добавляет Глеб, хитро щурясь. — Где они, кстати?

Оживившись, блондинка как по струночке выпрямляется, воровато метаясь взглядом по семье.

— Не помню..

— Софья, как так?! — напыщено раздражается мама, подскакивая из-за стола как удалённая.