Том 4. Глава 108. Великая светлая сущность

Распахнув веки Люциан уперся взглядом в потолок. Чувствовал он себя как человек, которому для бодрости нужно полежать еще два часа. Вторжение двух могущественных - один из которых являлся темным началом, - в его мир грез не могло пройти гладко, учитывая, что Люциан теперь целиком и полностью представлял собой сгусток светлой энергии, противоположный им двоим. Благо он успел овладеть собой и стабилизировать силы до того, как случилась непрошенная встреча, поэтому вскоре должен был прийти в норму.

Медленно сев, он устало потер лоб, позволив одеялу вновь соскользнуть и обнажить не только плечи, но и крепкий торс, который, казалось, стал рельефнее, чем был.

«И все же он показал мне лишнего». - Хмурясь, Люциан вспомнил локации, в которые его завел Ксандр и происходящее в них. Он попытался выкинуть из головы мысли о чужой прошлой жизни, события которой вынудили маленького темноволосого мальчика, играющего с кучкой детей в прятки, обратиться в самое опасное чудовище нынешних времен.

Кай сидел на краю кровати и смотрел на него внимательно и не моргая, пытаясь черной бездной своих глаз залезть под кожу, чтобы без слов узнать, в порядке ли Люциан. Его смирное и выжидающее поведение совсем не вязалось с бушующей от ярости тьмой, сгустившейся настолько, что по комнате ползали теневые щупальца и иногда хаотично дергались, словно хотели снести стоящую на полу мебель, но благо проходили сквозь неё.

- Не гневайся, - голос Люциана коснулся слуха, как шелест мягких зеленых листьев. Он позволил своему свету приблизиться к стелющейся по полу тьме, переплестись и успокоить её. И хотя взаимодействие этих стихий для всех было пагубным, нача́л это не касалось.

Кай не ответил на просьбу, но судя по тому, как прикрыл веки и глубоко вдохнул полной грудью - к словам прислушался.

- Зачем он пришел к тебе? - вопрос был озвучен с тихим рычанием.

- Просил убить его.

Уголок губ Кая дернулся в усмешке.

- Ты не удивлен? - Люциан наклонил голову к плечу.

Демон покачал головой.

- Его прошлое настолько трагично, а поступки - безумны, он перешел дорогу стольким бессмертным, что, очевидно, ищет погибель.

- Знаешь, как нам уничтожить его?

Кай кивнул.

- Ты всё продумал? - Люциан прищурился. - Эти действия не должны нарушить баланс, иначе света станет в разы больше, чем тьмы и тебе придется несладко. Я пока не знаю, как управлять силой и не смогу быстро помочь в урегулировании ситуации.

Кай вздрогнул.

- Ты сохранил свою человечность? - почти шепотом спросил он, глядя в глаза и стараясь скрыть волнение в голосе. - Я... - он сглотнул, - так рад.

Люциан растерялся, впервые наблюдая за Каем такое поведение и... чувствуя его страх.

- Думал, я от неё откажусь?

- Боялся. - Это "боялся", сорвавшееся с хладных уст, хранило слишком много переживаний.

У Люциана в груди что-то сжалось. Раньше он бы решил, что это сердце, но в нынешнем состоянии то была его суть, его душа.

- Не нужно было, - ответил он и отвел взгляд, посмотрев на тьму и свет, что уже переплелись и словно неподвижная водная гладь укрывали пол вокруг. Золотые частицы сияли в черной дымке, как светила на ночном небе. Две противоположные силы не пытались сотворить взрыв, а вели себя так, словно всегда существовали в единстве.

Люциан вдруг понял, что может чувствовать демона, осознавать его эмоции, которые сейчас походили на страдающий от жажды дикий табун, несущийся в сторону водопоя. Лошади были беспокойными и измученными, ужасно нуждающимися в заветной влаге, которой не могли достичь.

«Ого...» - удивился Люциан, осознав новые возможности и не зная, что с этим делать. Демонические эмоции были яркими и объёмными, поглощающими. Они казались куда сильнее человеческих, в них чувствовалась крайность и давление, от которых у него вскоре закружилась голова.

Постаравшись оградиться от чужих чувств, Люциан произнес:

- Мне нужно освежиться, - и, поправив штаны, начал выбираться из постели, вбирая в себя растекшийся свет.

Кай его не остановил, лишь взглядом проследил за прошлепавшим по деревянному теплому полу гостем, который остановился возле двери в смежную комнату и, обернувшись, недоуменно спросил:

- Почему сидишь? Помоги помыть голову, у меня руки дрожат после слияния с великой сущностью и встречи с владыкой демонов.

Глаза Кая стали чуть шире.

- Он напугал тебя? - а в голосе послышалось беспокойство.

- А кого не напугает древний демон, знающий об этом мире столько, что смог помешать тебе вытащить меня из сна с первой попытки? И вообще... - Люциан вспомнил, о чем они говорили, - когда ты успел поведать Ксандру о том, что начала могут заглядывать в будущее? Как много ты ему рассказал?

- Не рассказывал. Когда мы бились после моего возрождения у нас произошло частичное слияние разумов и он прочел немного моих мыслей. В битве демоны часто сливаются, борясь на ментальном уровне тоже. Я был слишком не в себе и не смог проконтролировать это, а он не упустил возможность.

- А ты... - неуверенно протянул Люциан, - заглядывал в будущее? Или прошлое? Потому что я отказался от этого.

- И правильно. Изменить его все равно нельзя.

Люциан прищурился, глядя на Кая, который ответил, но не на его вопрос. Подумав, что демон не говорит, потому что так нужно, а не из вредности, он отвернулся, бросив:

- Ясно. Ну, надеюсь, ничего свыше нашей способности видеть будущее Ксандр от тебя не узнал. - И зашел в комнату.

Это смежное помещение оказалось не скромной умывальней, где имелись лишь ширма да бочка для мытья, а полноценной купальней с квадратным бассейном и бамбуковыми дверьми, которые оказались распахнуты и вели в сад. Пол здесь устилали гладкие деревянные доски, столь теплые, что по ним можно ходить босиком, под потолком порхали белые магические огоньки, на столе в углу догорали палочки благовоний, а воздух был тяжелым от влаги.

Люциан остановился возле края бассейна и посмотрел на бамбуковые двери, подумав, что нужно прикрыть их, но тут же услышал:

- В этой части сада никого нет. - Кай остановился за его спиной, заставив немного поежиться от скользнувшего по лопаткам холодка.

- Всегда или только сегодня? - спросил Люциан не оборачиваясь.

- Всегда, - выдохнул демон так, словно давал обещание, а не ответ.

Люциан недолго смотрел на сад и в итоге решил оставить двери распахнутыми раз никого не смутит своим обнаженным видом. К тому же аромат трав и цветов, который теплый ветерок подносил к носу, слишком нравился, чтобы отказываться от него, заперев двери.

Не оборачиваясь, Люциан позволил свободным хлопковым штанам упасть в ноги. Он перешагнул через них, а после и через невысокий широкий деревянный бортик. Бассейн оказался неглубоким, а вода в нем ощущалась как парное молоко. Когда Люциан сел и положил затылок на бортик, поверхность воды коснулась его затвердевших сосков.

Позади раздался скрип небольшой лавки, на которой обычно складывали полотенца и мыльные принадлежности. Кай пододвинул её ближе к бортику и сел позади Люциана, наклонившись вперед так, что тот смог взглянуть ему в лицо.

Во тьме чужих глаз Люций увидел своё размытое перевернутое отражение. Казалось, он весь буквально светился, а его золотистые радужки горели как никогда прежде, походя на два обеденных солнца. Дыхание Кая, прохладное и отрезвляющее, касалось щек, не позволяя им раскраснеться то ли из-за теплоты воды, то ли из-за сложившейся ситуации в которой он не мог отвести взгляд в сторону.

- Я раньше не мыл чужие волосы, - произнес Кай тихо, словно боялся спугнуть момент или создание перед собой.

- Это значит, что ты не справишься? - столь же тихо спросил Люциан.

- Это значит, что я буду осторожен и оттого медлителен. - Кай протянул руки к его вискам.

Люциан почувствовал, как кончики черных когтей коснулись кожи, зачесывая назад золотистые локоны. Он чуть приподнял затылок, позволяя Каю собрать копну волос в кучу.

Демон засучил рукава рубашки, взял деревянный ковш и зачерпнул воды из бассейна, чтобы смочить ею пряди.

Люциан прикрыл глаза и выдохнул, расслабляя плечи и мышцы в своём теле. Он уже не помнил, когда в последний раз ему мыли голову чужие руки, хотя в юности часто пребывал под опекой слуг.

Кай не соврал. Действовал он и впрямь аккуратно и оттого медлительно. Намочив волосы, помассировал кожу, вынудив подопечного тихо замычать от удовольствия, а после нанес мыльную пену и снова помассировал.

Запахло ванилью и миндалем.

- При нашей первой встрече возле озера Ши, - пробормотал Люциан, вспомнив о важном, - ты пытался убить меня, потому что на мне были следы Хамелеонова гриба?

- О, - протянул Кай. - Твое начало не только прознало о предателе, но и определило, кем он является?

- Не совсем. До этого догадался я на основе знаний начала и, если честно, удивлен, что никто из заклинателей клана Луны не смог заметить его присутствие. Даже бессмертные не видели.

- На заклинателях слишком много следов, потому что вы часто сталкиваетесь с темными тварями, так что нет ничего удивительного, что кто-то не заметил темные споры, осевшие на твоих плечах, - мягко произнес Кай. - Основная способность Хамелеонова гриба - подражание. Насколько мне известно он даже свою духовную силу способен выдать за светлую. А что касается твоего вопроса - да, возле озера Ши я дважды пытался убить тебя из-за прилипших к тебе спор.

Люциан тяжело вздохнул.

- И что будем делать? Не останется же он подле моих друзей навсегда. Убьем его?

- Ни в коем случае, - промурлыкал Кай, проводя ладонью по всей длине золотистых волос и любуясь их шелковистым блеском. - Предоставь мне возможность разобраться с этой проблемой, на нашего крота у меня давно есть планы.

- Это какие? - Люциан запрокинул голову и посмотрел на демона.

- Брат собрал вокруг себя всех могущественных, кроме Хамелеона. Он ждет его и нам стоит вернуть блудного сына домой, чтобы наказать всех одним махом.

- В этом есть смысл, - ответил Люциан, чуть помолчав. - Когда ты его раскусил? Про крота ты говорил еще в ловушке у древа любви, подозреваю, тогда ты уже не первый день знал о нем.

- Во время твоего визита в Асдэм. Блокируя силы, я становлюсь так же слеп, как и заклинатели, поэтому ранее не мог вычислить предателя, но в своем городе всё понял.

- А Хаски знал о нем, когда отправлялся со мной в путешествие?

- Знал, но не ведал кто именно предатель. Перед тем, как вы ушли, я сообщил ему, что среди вас есть демон и велел беречь тебя, если не хочет лишиться жизни, - Кай произнес последние слова столь спокойно, словно вовсе не говорил об убийстве собственного друга.

Люциан задумался, принявшись разглядывать салатовые листья на садовых деревьях.

- Тот корабль, на который нас затащил Лаус... - задумчиво начал он, - мог ли он удачно усыпить нас, потому что ему помог Хамелеон?

- Наверняка так и было. Споры Хамелеонова гриба способны подчинять, думаю, они были в составе отравы, которую добавили в еду или, может быть, в воду.

Люциан поморщился.

- Вот же... - он смолк, чтобы не начать ругаться, ведь происходящее не лезло ни в какие ворота, и он буквально все это время грел на груди змею!

- Да, - глухо ответил Кай, словно знал, какие слова хотел сказать его собеседник. - Из-за Хамелеона я не мог доверять тебе так, как хотел. Очень долго не мог. Даже после двух недель в той глухой деревеньке, где я понял, что ты ни с кем из могущественных не связан, встретив тебя через полтора года в Валар я снова начал сомневаться, действительно ли ты не был подослан ко мне тогда... Лишь в Асдэме всё устаканилось.

Люциан нахмурился, чувствуя боль за Кая, который не мог позволить себе привязаться к нему из-за предназначения, а также довериться из-за следов врага. Если бы не было всего этого, их отношения сложились бы удачнее в начале? Исчезла бы та стена и холодность, которой демон одаривал Люциана, пока они ехали в Асдэм?

- Через час состоится божественный совет, - произнес Кай негромко и аккуратно, словно не желал мешать его размышлениям.

«Не рано?» - хотел спросить Люциан, но вспомнив, сколько времени он восстанавливался, осознал, что уже пора возвращаться к решению мировых проблем.

- Что будут обсуждать? - в итоге спросил он.

- Стратегию битвы с владыкой демонов и его подручными. Он снял маску и теперь все знают о его месторасположении. Стоит подготовиться, прежде чем лезть к нему в логово, ведь вряд ли брат ждет гостей, одиноко сидя на троне - наверняка подготовил ловушку.

- Он забрал мой кнут, - решил уточнить Люциан на случай, если Кай не знал. - И я не могу его вернуть даже переродившись. Знаешь, зачем он ему?

- Нет. - Кай набрал воды в ковш, чтобы смыть пену с чужих волос. - Ты осведомлён об основной способности своего кнута?

Люциан покачал головой. В прошлой жизни он не мог совладать с кнутом из-за недостатка сил, а так как сейчас не мог даже взглянуть на него - понятия не имел в чем его особенность.

- Его звали Междумирье, возможно, это имя связано с основной способностью?

Кай задумчиво замычал, аккуратно выливая воду на чужое темя.

- Возможно, - он зачерпнул еще воды, - но как именно связано все равно не угадаешь. В любом случае, что бы брат не придумал, ему не удастся противостоять нам. Теперь, когда мы оба переродились, в мире нет силы мощнее, чем наша, так что мы сможем со всем разобраться. - Кай отставил ковш в сторону и слегка отжал чужие волосы, а после заботливо завернул в полотенце. - Пойдешь на совет?

- А можно?

- Конечно. Боги ждут встречи с тобой, как с их основой, но, если не хочешь, я не заставляю.

- Я пойду. - Люциан приподнялся, садясь и поправляя полотенце. - Мне нужно участвовать, раз я собираюсь влезть в логово демонов вместе с тобой, - решил он и начал вставать, слегка краснея от того, что на него смотрят.

В комнату Люциан вернулся следом за Каем, на ходу вытирая волосы. Проходя мимо демона, он невозмутимо вручил ему полотенце, после чего скрылся за ширмой, на которой висели одежды. Это были те же купленные в Асдэме клановые одежды, принадлежащие ему как владыке Луны. Кай ничего не менял в них, хотя они оба знали, что Люциан отныне не тот, кем был прежде. Нынешний он чувствовал, знал, понимал и подмечал куда больше, чем раньше. Он был связан не только с Каем, но и с миром. Ощущал присутствие людей, тварей и бессмертных, чувствовал ядовитую тьму демонов и родное тепло света богов. Осознавал пропасть между светлыми и темными сущностями, враждебно настроенными друг к другу, и их природную несопоставимость.

Десятки богов сейчас стекались в Асдэм на совет по велению темного начала, которому по своей сути не могли подчиняться, а лишь противостоять. Каких трудов Каю стоило взять над ними верх и вынудить слушать приказы в течение двадцати лет? Если Хаски мог водить дружбу с демонами, то большая часть богов на это была не способна.

Натягивая серые штаны, Люциан стал ощущать, как пропитанный темной энергией воздух Несуществующего города принялся искрить, впитав в себя негодование гостей. Возможно, до его перерождения боги слушали Кая охотнее, ведь он был единственным из начал и воевать с ним не стоило, но сейчас, осознавая присутствие собственного прародителя и установившийся баланс они больше не могли удерживать маски и принялись бесстыдно выпускать светлую ауру в попытке вытеснить едкую тьму из замка и обозначить своё превосходство. Они пытались дотянуться до Люциана, будто призывая помочь им очистить это место от скверны.

Люциан тяжело вздохнул, заправляя нижние одежды за широкий пояс. Боги были тщеславны по отношению к демонам, ведь они помогали смертным и защищали мир от разрушений, когда их противники топтали всё вокруг и убивали. Демоны чхали на богов и были жестоки по отношению и к своим, и к чужим, потому что такова их натура. И то, что Кай повелевал всей этой толпой в одиночку, за двадцать лет не допустив войны, казалось удивительным и невозможным.

Накинув верхнее одеяние и подпоясав его, Люциан вышел из-за ширмы и замер напротив демона, что стоял посреди комнаты и тихо ждал.

Облаченный в черное Кай казался невозмутимым и, хотя в его глазах затаилось беспокойство, связано оно было скорее с перерождением Люция, а не с приходом богов. Высокий и стройный, с густой темной аурой, он казался непоколебимым и непобедимым, но так ли это было на самом деле?

«Кем бы ты не являлся, - подумал Люциан, делая шаг навстречу, - тебе, должно быть, было тяжело управлять бессмертными в одиночку? - С ничего не выражающим лицом он положил ладони на широкие демонические плечи и соскользнул ими вниз, словно приглаживая ткань одежд. - Названный брат, которому ты доверял, свел тебя с ума, вынудив перерезать половину собственного клана и уничтожить прошлое начало. Ты умер на сотни лет и возродился там, где раньше был твой дом, но теперь от него ничего не осталось, а все, кого ты знал, обратились нечистью. Ты был вынужден драться, как только открыл глаза в новой жизни и тут же получил глубокую рану, с которой сразу пришлось взойти на трон. Ты позволил богам наказать тебя за помощь мне в той деревне и согласился послушно блокировать свою силу, выходя в мир, хотя мог этого не делать, ведь ты - начало и сильнее тебя никого нет. - Люциан положил ладони на чужую грудь и заглянул в глаза. - Как много ты пережил, пока ждал меня? Как много раз подавлял своё Я, чтобы праведно исполнять долг?» - В его взгляде отражалось столько чувств, что не сосчитать.

- Ты... - тихо шепнул Люциан, - справился. Спасибо, что оберегал этот мир. Ты молодец. И теперь ты не один.

Кай поджал губы, глядя в его глаза и грудь, вздымающаяся под ладонями, замерла.

Люциан невольно позволил себе почувствовать его эмоции и из-за этого глаза защипало от слез. Кай испытывал невероятную боль от его слов, но эта боль была порождена не страданием, а счастьем. Он был так счастлив поддержке, что мучился от этого.

- Люциан... - сдавленно начал демон, но не смог закончить, позволив своим устам оказаться в коротком плену, необходимом, чтобы лучше понять чужие намерения.

Когда Люциан убрал ладони и отступил, то увидел на лице Кая такую невообразимую растерянность, которую, казалось, не могло вызвать даже падение неба на голову. Глаза демона были распахнуты, губы слегка приоткрыты в безмолвном «ох», а сам он внезапно стал чуть менее бледным, чем обычно, словно от волнения к его мертвой коже прилила ледяная кровь.

Отворачиваясь к зеркалу, Люциан тихо посмеялся про себя и подумал, что будет неплохо смутить его как-нибудь еще раз, уж слишком забавно Кай выглядел.

Взяв гребень, что лежал возле зеркала, он поднял взгляд и наконец посмотрел на своё отражение.

- Ох. - Люциан увидел выросшего и раздавшегося в плечах юношу, чьи волосы и кожа источали легкое, наполненное божественной силой свечение. Он уже замечал на примере Бога Войны, что после перерождения тело может измениться, но все равно удивленно глядел на себя, не в силах принять, что теперь был почти одного роста с Каем...

- Ты можешь сменить внешность, если не нравится, - произнес демон за его спиной.

- О-отлично, я был бы рад иногда становится похожим на прошлого себя, - ответил Люциан, помня о клане, своих людях и понимая, что не готов выйти к ним в новом облике. - А где Эриас, Абрам и Сетх? Хаски? Всё ещё в Лумусе? - Он принялся расчесывать волосы.

- Нет, они уже здесь. Хаски помог им телепортировать вчера вечером и вкратце поведал, что произошло.

- И как они отреагировали?

- В шоке.

- А что с кланом?

- Я отправил весть о том, что ты в порядке, как и было велено. Твои товарищи сделали то же самое, потому что моему письму вряд ли поверят.

- Ты писал от своего имени? - Люциан взглянул на Кая через отражение. - Мои люди знают, что это ты забрал меня? Они знают, против кого мы воюем?

- Да и да, а насчет третьего вопроса - так сильно я не распинался. Думаю, сейчас адепты твоего клана заняты обсуждением штурма Асдэма и пока они будут пытаться прийти к единому мнению, проблемы с владыкой демонов окажутся разрешены. Ты сможешь вернуться и объяснить им всё раньше, чем они обнажат клинки.

- Вернуться, - прошептал Люциан и рука, держащая гребень, замерла. - Но ведь не править? - С его губ сорвался нервный смешок.

- Править людьми не для нас, - сочувствующе произнес Кай, качая головой. - Даже если ограничишь силы, твои знания и способности не для смертного мира. - Он протянул руку и забрал гребень, чтобы продолжить расчесывать волнистые локоны самостоятельно. - Но не огорчайся, вскоре мы построим другой мир, где тоже придется править. Помнишь Бессмертный город, который я показывал тебе во сне? Как начала мы должны находиться там, подле богов.

- А как же Асдэм? На кого ты его оставишь?

- Я буду захаживать сюда периодически. Не всегда же пребывать среди света. - Кай усмехнулся, кладя гребень возле зеркала.

Люциан не знал, как реагировать. Прямо сейчас они поставили крест на его возвращении в клан, к которому он был очень привязан и осознать это было с одной стороны тяжело, а с другой - нет. После слияния часть него желала продолжить жизнь от лица владыки Луны, чувствуя, что обязана это сделать, когда другая требовала не изменять себе и властвовать над богами. Взойти на тот трон, что предначертан судьбой, а не на тот, куда посадили вынужденно.

С напряженным видом он потер точку между бровей не в силах примириться с самим собой и разобраться, чего сейчас хочет.

Кай, чувствуя его безрадостные эмоции, успокаивающе провёл ладонью по золотистым волосам, вынуждая отвлечься и обратить на него внимание.

Люциан взглянул на свои сияющие локоны, которых стало будто бы больше, и длина увеличилась, и спросил:

- Когда ты спас меня четыре года назад я носил серебряную ленту, но после того, как я очнулся в той деревне, эта лента пропала и ты дал мне другую - алую. Потом забрал её и я снова остался без ленты, но в итоге в клан вернулся с серебряной, которая позже оказалась алой. - Он развернулся лицом к Каю. - Ты подменил мою вещь на свою?

- Ты всегда носил при себе Ло. Уж не знаю, где взял, но она была с тобой еще на озере Ши. В деревне я забрал её, чтобы не умерла. Напитал силой и вернул тебе.

- Для чего?

- Чтобы оберегала.

Люциан непонимающе вскинул брови и подумал: «Оберег из неё так себе», - припомнив, сколько раз попадал в передряги, из которых выкарабкивался либо сам, либо при помощи товарищей, но никак не ленты. Ло, можно сказать, вообще не проявляла себя в роли защитницы.

- То нападение... от которого ты спас меня в восемнадцать лет... - Люциан нахмурился, вспоминая, и принялся приглаживать волосы, чтобы собрать в прическу. - Именно после него набеги темных тварей стали регулярными. Это была проба пера?

- Не знаю, но скорее всего да. - Кай опустил взгляд и раскрыл поясной мешочек, достав из него знакомую им заколку, которую сам же когда-то подарил. Протянув её Люциану, он продолжил: - Тогда я не смог выяснить причину набега, потому что Ксандр не раскрывал свою суть, но учитывая последовавшие друг за другом нападения, к организации которых он оказался причастен, ответ ложится на ладонь.

Люциан забрал заколку и, заведя ладони за затылок, принялся крепить её на волосах, но делал это так долго, что Кай, закатив глаза, выдал:

- Позволь мне помочь, - и забрал украшение.

- Ранее у меня не возникало проблем с её использованием, - неловко буркнул Люциан, разворачиваясь к зеркалу.

- И это прекрасно, - легко отозвался Кай. - Потому что я бы не хотел, чтобы кто-то другой помогал тебе надевать её. - Он в одно движение закрепил украшение на чужом затылке и убрал золотистые пряди за спину Люциана, взглянув на него через отражение.

Взгляд владыки Луны пересекся с черной бездной демонических глаз в которых затаилось нечто мягкое и нежное, чего не было раньше и что привыкло не высовываться на свет.

- Ты когда-нибудь был так сильно привязан к человеку, что тебе хотелось сковать его в объятиях и никогда не отпускать? - спросил Кай, не двигаясь, стоя позади как холодная каменная стена.

Люциан вздохнул, опустив взгляд на носки своих темно-серых сапог. Ранее все высказывания демона он воспринимал как дразнилки и шутки, но сейчас, став частью целого, уже не мог позволить себе так заблуждаться и от осознания истинного смысла фразы ему стало неловко.

У Кая было время определиться с тем, чего он хочет от жизни, что не скажешь о Люциане, привязавшемся, потом вынужденно забывшим и снова вспомнившим. Что он сейчас должен ощущать, если два года считал себя женихом Амели и искренне собирался вступить с ней в брачный союз, хоть и без любви? Привычка, сформировавшаяся за эти годы, не могла оставить его во мгновение. Невеста оказалась мертворожденной, чья душа продержалась в этом мире восемнадцать лет лишь благодаря одержимости. Пусть Ксандр иногда управлял Амели, но это было огромной редкостью и большую часть решений она принимала сама. А это значит, что Люциан и впрямь лишился той, кем дорожил. Пусть не любимой, но самой близкой подруги, которую сейчас становилось неимоверно жаль.

- Я не был так сильно привязан к кому-либо, - хрипло ответил он, подняв взгляд на чужое отражение. - Но я бы хотел.

Кадык Кая опустился с глухим «глоть» и кончик языка скользнул по губам, увлажняя их, словно те пересохли.

Люциан отвел взгляд и обратил внимание на себя. Величественный и сияющий - так нескромно он мог описать свой нынешний облик. С ног до головы его окутывала божественная аура, а внешность даже им самим воспринималась как «идеальная», хотя черты лица остались прежними.

«Такой облик однозначно не сгодится для встречи с соклановцами - слишком возвышенный, а для встречи с богами слишком приземленный», - подумал он, оглядывая одежды, которые выглядели на нем как-то простенько.

- Ты сказал мои товарищи здесь. Я смогу увидеть их после божественного совета?

Кай кивнул.

- Хорошо, в таком случае объясни, как мне сейчас сменить внешность? И сколько обличий я могу иметь? - Люциан снова обернулся к нему лицом. - У тебя только два облика, а у Хаски три. Есть ограничения или ты просто не любишь менять внешность?

- Есть ограничения. Смена облика - это уникальная возможность, если бы каждый мог менять личину по десять раз, то способности владыки демонов не считались бы неповторимыми. Он единственный кто может менять лица без остановки, все остальные в этом ограничены. Даже его ученик Хамелеонов гриб не может делать это так же часто. А уж боги и мы с тобой меняют их еще реже. У нас каждое лицо должно принадлежать нам, то есть являться полноценной личностью со своей историей, характером и мышлением, только тогда оно будет походить на настоящее, а не кукольное. У Хаски больше всего лиц, потому что как Бог Обмана он умеет вживаться в роль. У большинства других богов по два лица - настоящее и не очень. Второе лицо обычно раскрывает другую часть их личности, например, фальшивая личина Бога Ветров - ворчливый старик, когда тебе удастся пообщаться с ним лично ты поймешь, насколько он брюзгливый. - Кай усмехнулся, припоминая Фенга. - У нас с тобой на начальном этапе есть три воплощения, для принятия которых не нужно менять личность. Первое - то, которое мы имели в прошлой жизни, принять его можно, запечатав свою суть или большую её часть, второе - то, которое ты имеешь сейчас, а третье - то, которое примешь, высвободив больше сил.

- Высвободив больше сил? В таком случае это будет человеческий облик или я превращусь в нечто иное? - Люциан задал такой вопрос, чувствуя, что способен принять иную, более могущественную форму.

- Если просто высвободишь силу, то сохранишь человеческий облик, но если высвободишь её и сольёшься со мной, то обратишься в нечто новое.

Люциан вскинул брови.

- И как я... мы будем выглядеть?

- Этого не могу знать.

- А если предположить? - Люциан поставил ладонь в бок.

Кай пожал плечами.

- Даже этого не могу. У богов, пришедших из Иномирья, откуда взялись и начала, тоже есть третье воплощение, которое они активируют при высвобождении силы. И если у Бога Войны оно человекоподобное - огненный великан, то у Хаски не совсем.

Люциан выжидающе посмотрел на Кая, намекая, что хочет услышать, в кого превращается Бог Обмана.

- Кроваво-красный дракон, - неохотно ответил Кай. - Но я считаю, что в этом облике он больше похож на пустынную ящерицу, - он усмехнулся.

Люциан удивился.

- Дракон - его истинный облик, который он имел в Иномирье?

- О, - теперь и Кай удивился, - он говорил тебе, что у него две личины?

- Было однажды. - Люциан повел плечом и посмотрел в распахнутое окно, из которого не лилось ни звука, словно всех в округе вынудили затихнуть или же демоны сбежали подальше от замка, чтобы не подвергнуться влиянию губящей их божественной ауры. - Тебе не дурно? - спросил он у Кая, почувствовав, как эта сила норовит прорваться в комнату, но не может из-за тьмы начала.

- Нет.

Люциан поставив вторую ладонь в бок.

- Не ври. Я чувствую, что тебе хочется взорваться и прибить их всех.

Кай медленно расплылся в кошачьей улыбке.

- Модао такой проницательный, - льстиво протянул он. - Давай быстрее выдвинемся на совет, думаю, когда они увидят тебя, то успокоятся.

- Еще бы они не успокоились. - Люциан цокнул языком и в очередной раз развернулся к зеркалу. «Эти глупые дети вредят моей тьме, я должен поставить их на место», - подумал он и золотистые глаза опасно засияли.

Светлая аура вокруг него начала сгущаться и следом менять его облик. Одежды приняли бело-золотой цвет, руническая роспись превратилась в интересные художественные узоры, серебряные наручи пожелтели и оказались спрятаны под широкими развевающимися рукавами. На лбу у Люциана появилась метка, по форме напоминающая солнце и меч; стоило увидеть её, как он перестал высвобождать свет, чувствуя, что дальше перевоплощение зайдет не в ту степь.

- Решил покрасоваться перед богами? - со смешком подметил Кай, скользнув взглядом по чужому телу.

- Подумал, что этот облик лучше подходит для моего первого выхода в свет. Ты приложил так много усилий, чтобы подчинить этих бессмертных своей воле и сейчас нам нужно показать им, что подле тебя будет действительно сильная половина, а не тот, кого ты станешь подавлять.

- Ты чувствуешь их опасения?

Люциан кивнул в ответ на что Кай неприятно улыбнулся.

Он сделал шаг к зеркалу и протянул:

- В таком случае мне тоже стоит преобразиться, чтобы эти отбросы вспомнили, почему стоит мне подчиняться.

Люциан распахнул глаза, когда тьма закружилась вокруг демона. Черные рубаха и штаны обратились в изысканные длинные одеяния с алой вышивкой. Зачесанные назад короткие волосы отрасли, прямые и гладкие они укрыли плечи и спину Кая. Во лбу у него загорелась алая печать, напоминающая луну и меч.

Кай усмехнулся, глядя на Люциана, чья челюсть упала на пол и вальяжно провел ладонями по волосам, собирая их в высокий хвост. Алая лента выскользнула из-под широкого рукава его халата и помогла сформировать прическу. В этом облике он как-никогда был похож на своего отца.

«Если бы еще глаза были янтарными...» - подумал Люциан с трудом беря себя в руки, потому что Кай оказался невероятно красив в этом обличии. Он и представить не мог, что длинные волосы пойдут ему, а не испортят.

- Идем? - со смешком спросил Кай и озорные огоньки заплясали в его глазах.

- Да, - решительно произнес Люциан и развернулся к дверям.