Том 2. Глава 65. Ещё более хрупкий, чем кажется

После трапезы Кай предложил пойти в чайную комнату и поиграть в шашечные игры. Люциан охотно согласился, хотя сообщил, что если забота о нём отвлекает владыку тьмы, он может посидеть в покоях, чтобы не утруждать.

— Модао, проводить время с тобой не в тягость. К тому же... ты забыл, что мы не должны разлучаться из-за врага в тени? Особенно, когда ты болен. Кстати, расскажешь, как умудрился родиться с подобным недугом? Насколько знаю, твои родители были сильными и определённо здоровыми.

Люциан позволил демону помочь усадить его на подушки за чайный столик, а после ответил, почти не слыша себя:

— Никто не знает откуда у меня этот недуг. Родители рассказывали, что я родился нормальным, но через несколько секунд разразился ором и чуть не умер от боли. Меня погрузили в глубокий сон, чтобы спасти, а когда я очнулся, лекари сообщили, что четыре чувства на моей голове перестали работать. Многие искали способы лечения и в итоге им стал божественный источник.

«Это не проклятие и не порча?» — Кай написал на руке, потому что сел напротив с другой стороны стола.

Люциан мягко улыбнулся:

— Я думаю, если бы на мне лежало проклятие или порча, владыка тьмы бы это почувствовал.

«На течение болезни повлияло твоё недавнее духовное истощение?»

— Не только. — Люциан повёл плечом. — Много времени прошло с последнего визита в источник, а также много приключений было пережито. Одно наложилось на другое и рассеяло магию божеств, пробудив болезнь.

«Кто ещё знает о твоём недуге?»

«Эриас», — Люциан не был уверен, что говорил разборчиво, поэтому вновь предпочёл письмо, держа в своей руке чужую.

«Мне сказать ему?» — неожиданно спросил Кай.

Люциан вскинул брови. Жаль он не мог видеть лицо демона, чтобы понять, с каким намерением тот хотел оказать подобную услугу...

«Не нужно. — Владыка Луны покачал головой. — Эриас будет волноваться. Если тебя не затруднит, лучше попроси Хаски удерживать его в доме, пока я не излечусь».

«Как скажешь», — написал Кай, а после закрыл разговор и принялся рассказывать, в какую игру они будут играть.

Гаонодзы являлась одной из традиционных игр клана Ночи. Фишки двух цветов расставлялись в шеренги напротив друг друга и занимали половину доски с клетчатым рисунком. Хозяева фишек кидали игральные кости, которые определяли, кто будет ходить в том или ином раунде. Эта игра была на удачу, а не только на стратегию.

Пусть у Люциана "не имелось головы", передвигать фишки на доске и бросать кости он мог, а если возникали трудности, то Кай услужливо подсказывал и направлял его руку. Партия длилась долго, за ней ещё одна и ещё. Владыка Луны то выигрывал, то проигрывал. Возможно, всё это время он не играл, а просто двигал одну и ту же фишку на потеху градоправителю, но о таком юноша не задумывался.

Время шло. Выбранное развлечение заставляло думать, планировать ходы, поэтому Люциан не заметил, как они засиделись; он понял это, когда тёмный принц оповестил о наступлении вечера. Кай свернул игру и предложил выйти в сад, чтобы подышать свежим воздухом и на нём же перекусить. Для Люциана не было разницы где находиться, поэтому он согласился.

Владыка Луны думал, что они пойдут в беседку или присядут на какую-нибудь лавочку, поэтому не ожидал, что Кай предложит расположиться под камфорным деревом на пледе, поедая сочные персики. Ворсистая толстая ткань укрывала мягкую траву, прораставшую из тёплой земли. Вокруг Люциан нащупал море из подушек, на которых тёмный принц сразу разлёгся. Кай протянул ему разломанный напополам персик, предварительно лишив чужую порцию косточки.

Люциан, сев рядом и сложив ноги бабочкой, принял фрукт и надкусил. Вкуса он не почувствовал, но есть продолжил, чтобы не морить себя голодом. Он мог лишь представлять, насколько умиротворённая сложилась атмосфера в саду, потому что не видел и не слышал, но чувствовал окружающее тепло и отсутствие ветра, что означало – природа замерла, позволяя двоим насладиться спокойствием.

Когда Кай перестал делить и подавать персики, он потянул Люциана за одежду, вынуждая опуститься на подушки и плечом почувствовать чужое плечо.

«Давай сыграем в факты, — написал он на руке. — Каждый из нас пять раз должен высказать по три факта о себе. Два из трёх фактов будут неверны, нужно угадать верный. Выиграет тот, кто допустит меньше ошибок».

Люциан усмехнулся.

«Владыке тьмы не кажется это нечестным? Я давно знаю вас, а вы меня нет».

«Не беспокойся об этом, я знаю тебя в достаточной мере, чтобы сыграть».

Люциан хмыкнул и подумал: «Ну, раз этот демон настолько самоуверен, то почему бы не попробовать?»

Он написал: «Ладно. Давай сыграем. Будет какой-то приз?»

«Желание».

Люциан покачал головой.

«Только не желание. Я уже должен тебе одно».

«Если выиграешь, то в нужный момент сможешь воспользоваться желанием, чтобы отменить моё желание. По-моему, оправданный риск, ведь я могу потребовать всё что угодно».

«Не всё. Мы тогда наложили ряд ограничений».

Кай чуть помолчал, а после написал: «Хорошо, тогда играем на условие. Если я выиграю, то сплю сегодня с тобой на кровати».

Люциан нахмурился.

«У тебя же подушек целая гора, чем не угодили?»

«На полу сквозит».

Люциан фыркнул, вспоминая, что Кай уже об этом упоминал.

«Мертвецы не мёрзнут», — небрежно чиркнул он.

«Но сквозняк чувствуют», — столь же небрежно чиркнул демон.

Люций закатил глаза, представления не имея, чего добивался его собеседник. Спорить здесь бесполезно, им ни тепло, ни холодно от того, что лягут в одну постель, просто Кая хлебом не корми, дай поглумиться, но над чем здесь глумиться – непонятно. Над смущением Люциана? Так он как-то в этот раз не смутился, подумал – хватит, а то начнётся как тогда: «постель как софа, софа как постель, разве есть разница, где нам находиться?».

«Ладно. Сыграем, как ты хочешь», — с равнодушным лицом начиркал владыка Луны, решив отбросить беспокойство по поводу чужого сумасшествия.

«Каково твоё условие?»

Люц чуть подумал и написал: «Расскажешь мне секрет полутора годовой давности, который связан со мной – когда мы играли в башенку, она поставила тебе это условие».

Кай чуть помолчал, а после быстро отписался: «Хорошо», — и они начали игру.

Юноши лежали на мягких подушках и смотрели в небо. Демон держал руку Люциана в своей и чётко выводил руны, складывающиеся в слова. Его коготь щекотал, но владыка Луны достаточно контролировал своё тело, чтобы не отзываться, поэтому не дёргался и почесать ладонь не пытался.

«Факт первый: когда я родился, то лишил своего названного дядю руки. Факт второй: так как я был демоном, то уже с рождения мог осознанно мыслить и говорить. Факт третий: при рождении мои глаза были чёрными. Какой из этих фактов верный?»

Люциан недоуменно открыл рот, словно хотел ответить, но не решался. Если честно, насчёт второго факта он сомневался, а вот первый и последний походили на правду... «Но какой из них верный? Учитывая способность Кая разрушать прикосновением, он мог лишить дядю руки, но я видел его дядю, у него все руки были на месте... Чёрные глаза кажутся наиболее правдивым вариантом, думаю, в детстве Кай не контролировал свою демоническую суть».

«Третий факт», — ответил Люц.

«Неверно, — легко написал принц. — Глаза у меня были серые, а вот дядю я и впрямь лишил руки».

«Но ведь у твоего дяди было две руки! Как это возможно, если ты уничтожил одну из них?»

«Он её отрастил. Он же бог».

Люциан ахнул. Из воспоминаний Элеоноры он слышал, что названный дядя Кая был богом, вот только сообщено это было в таком сумбуре и между словом, что даже Эленор не придала значения... Да и откуда ему знать, что Боги способны отращивать конечности, уничтоженные самой темной сущностью?!

Владыка Луны недовольно поджал губы, а Кай тем временем начал новый раунд:

«Я не люблю жареный рис с овощами. Добряки меня раздражают. Леви на самом деле мне нравился».

Люциан подумал: «Жареный рис с овощами его любимое блюдо, он уже говорил это, значит, первый факт ложный. Но что касается второго и третьего?... Ох... Добряки и впрямь его раздражают – он каждый раз кривится, когда я безвозмездно делаю что-то хорошее. Леви ему нравился? Хм... даже не знаю... Они всё-таки были братьями, не мог же Кай его ненавидеть? Хотя... нравился... нравился... Кай испытывал чувства только к Элеоноре, значит, никто другой не мог ему нравиться...»

«Второй факт правдивый», — написал Люциан.

«Молодец, — чиркнул Кай. — В детстве я часто спал вместе с матерью. Однажды я чуть не отравился едой, которую приготовил мой старший дядя. В десять лет я убил смертного».

Люциан, конечно, задумался над третьим фактом, но буквально на секунду.

«Второй», — почти сразу ответил он. Владыка Луны помнил из снов, как однажды Кай жаловался Элеоноре, что старший дядя решил приготовить главное блюдо, от которого всем стало плохо.

«Угадал, — написал Кай. — Я всегда хотел быть хорошим человеком. На самом деле мне не нравится убивать. Хаски меня раздражает».

С губ Люциана сорвался смешок.

«Третий факт», — Хаски и впрямь раздражал Кая, но это не значило, что тот его не любил. Их дружба была самобытной, Люциан давно это понял.

«Верно. Последнее: мне по нраву, когда на улице яркое солнце и ясное небо, мне по нраву чёрный цвет, мне по нраву владыка Луны».

Люциан фыркнул, покосившись на соигрока, и быстро написал: «Второй факт». — Этот демон почти всегда ходил в чёрном, что в прошлой жизни, что в этой, вряд ли при таком раскладе он любил розовый.

«Неверно, — Кай щекотнул ладонь. — Я равнодушен к чёрному цвету».

«Неужели тебе по нраву ясная погода?!»

«Почему ты спросил про погоду? Может быть, верен третий факт?»

Люциан нахмурился, не веря.

«Как я могу приходиться тебе по нраву, если моя добродетельная натура тебя раздражает, и ты даже моим другом не хочешь стать?»

«Дружба это одно, а симпатия – другое. Мне необязательно быть твоим другом, чтобы располагать к тебе, как и тебе необязательно дружить со мной, чтобы располагать мне. — Люциан был уверен, что после этих слов Кай усмехнулся. — Владыка Луны привлекает всех, кого встречает. Будь то мужчина, женщина или ребёнок – вы понравитесь каждому. Сомневаюсь, что в мире есть хоть один человек, который скажет, что вы ему противны, поэтому и я могу смело выказать своё расположение».

Люциан застыл, оставив свою руку в чужой, которая замерла и больше ничего не писала. Он почувствовал, как лицо обожгло кровью, поэтому отвернулся, чтобы скрыть румянец. Он не считал себя настолько достойным, но и спорить со словами демона не мог, ведь ему и впрямь никто никогда не говорил об антипатии. Казалось, многие и впрямь симпатизировали владыке Луны, даже градоправитель Асдэма не стал исключением.

«Можно ли ему верить? Разве могущественные демоны способны располагать к кому-либо?...» — ответ на этот вопрос Люциан не знал. Он не стал благодарить Кая за похвалу, чтобы не акцентировать на этом внимание, поэтому, вернув ему свой взгляд, продолжил игру:

«Моя очередь. В детстве я был очень вспыльчивым. Моя любимая сладость – танхулу. Я умею писать двумя руками».

«Третий факт», — быстро ответил Кай, особо не раздумывая.

«Как ты угадал? Я никогда не писал при тебе двумя руками».

«Многие адепты клана Луны хорошо держат кисть в двух руках, потому что вы сражаетесь парными мечами».

«Но я не сражаюсь парными мечами».

«Я знаю, но в клане тебя однозначно учили этому. К тому же если рассуждать полноценно, то твоя любимая сладость – точно не танхулу, я в этом уверен, да и вспыльчивым ты никогда не был, слабым – да, капризным – да, вспыльчивым – нет».

«Откуда ты можешь знать, каким я был?»

«Нутром чую», — легко мазнул Кай, словно смеялся.

Люциан поджал губы, не особо довольный, что тёмный принц угадал первый факт. Он чуть подумал и написал следующее: «При рождении отец хотел назвать меня Ааравос. Я очень чистоплотен. В детстве я любил есть бабушкины торты и пироги».

«Твой отец хотел назвать тебя Ааравос? Почему?»

«Ааравос являлся одним из правителей клана Луны. Отец много читал о нём и восхищался его деятельностью. Он старался быть похожим на... — Люциан вдруг замер. — Как ты узнал, что именно этот факт верный?!»

«Я не знал, — чиркнул Кай. — Теперь знаю. Первый факт верный».

«Так нечестно! Ты меня подловил».

«Люциан, — медленно вывел на ладони тёмный принц буквально по слогам и до дрожи, — будь осторожен в игре с демоном».

Люциан ахнул, а потом зафыркал, выдернув руку. Ну как так можно?! Его опять бесстыдно облапошили! Настолько бесстыдно, что наручи нагрелись, желая обратиться в меч и отрубить одну чёрную голову! Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями и побороть жажду насилия.

«Я не люблю читать, — с превеликим трудом Люциан продолжил игру, нервно мазнув пальцем по чужой ладони. — Я очень строгий и могу быть жестоким. Я люблю дарить подарки».

«Второй факт».

«Верно... — Люциан почувствовал беспокойство. — Как ты угадал?»

«Подумал, будь ты действительно таким мягким, каким кажешься, то не смог бы удерживать власть над кланом. Но если честно я сомневался: не был уверен в том, что ты не любишь дарить подарки».

«Мне сложно выбирать их. Я никогда не знаю, что дарить, и чувствую сильную растерянность».

«Ты просто не нашёл человека, которого будешь понимать настолько хорошо, что подарок для него не вызовет затруднений. Когда ты подарил мне сладкую карамель это же не стало для тебя проблемой?»

«Это был не подарок, а благодарность».

«А я думаю, что подарок».

Люциан кожей почувствовал, как Кай рассмеялся и решил не отвечать на его фразу, вместо этого продолжил игру:

«Я много раз хотел отрезать свои длинные волосы. Я люблю, когда меня хвалят. Я никогда не был в клане Солнца».

«Второй факт», — написал Кай.

«Неверно. Первый правдивый».

«Второй тоже».

«Нет».

«Да».

Люциан одарил тёмного принца слепым укоризненным взором.

«Владыка Луны очень любит, когда его хвалят», — дописал Кай.

«Вовсе нет».

«Значит, ты этого ещё не осознал».

Люциан прищёлкнул языком. «Ты ошибся, признай, а не пытайся повернуть правду на себя», — требовательно написал он.

«Хорошо, признаю», — лениво чиркнул Кай, словно не имел особого желания выиграть этот раунд.

«Я не люблю просыпаться рано. Для меня предпочтительнее находиться в клане, а не в путешествиях. Я люблю ухаживать за цветами».

Кай молчал, задумчиво рисуя круги на чужой ладони. Тишина затянулась настолько, что Люциан начал беспокоиться, всё ли понял его собеседник? Он собирался повторить предложение, но демон опередил:

«Первый факт верный».

Люциан обомлел. Он был уверен, что тёмный принц не угадает, так как все факты звучали неоднозначно, но демон будто всю жизнь наблюдал за ним, потому что за игру ошибся лишь раз!

«Сегодня мы спим рядом, — Кай витиевато вывел руны на ладони. — Спеть тебе колыбельную?»

Люциан фыркнул:

— Я думал, ты исчерпал запас глупости, но ошибся, раз могу слышать такое, — съязвил он и выдернул руку, а после сел, поджав ноги под себя.

— От меня можно и не такое услышать, — посмеялся демон, после чего снова взял Люциана за руку. «Уже стемнело, нам пора возвращаться в замок», — вывел он и потянул, помогая подняться.

Люциан скривил губы, борясь с желанием скривить ещё и лицо.

«Ты не будешь ложиться?» — спросил Кай, когда они оказались в покоях, и Люциан сел у изголовья кровати в позе лотоса.

«Нет. В моём состоянии лучше медитировать», — быстро написал он.

«Хм. Ты прав», — легко ответил Кай, после чего заёрзал: наверное, забирался под одеяла. Судя по продолжительной возне, он в полной мере воспользовался шансом заночевать в постели, а не на полу, потому что зарылся в подушки по самую макушку, словно это был последний день, когда он так спал.

Люциан бесшумно выдохнул, опустил ладони на колени, выпрямил спину и приготовился погрузиться в транс, но не смог: Кай лёг рядом и настолько близко, что дыхание холодило бедро.

Владыка Луны проворчал:

— Подвинься.

«Я занимаю ровно свою половину».

— Без разницы. Ты мне мешаешь.

«Мы оба знаем, что нет».

Люциан напрягся, сдерживая желание спихнуть градоправителя на пол.

— Ты холодный, этим уже мешаешь.

«Абстрагируйся. Как будто владыка Луны никогда не медитировал на ледяном горном пике».

— На пик я приходил добровольно и был готов к его испытаниям.

«Спать со мной ты тоже согласился по доброй воле, не силком же я тебя затащил».

Люциан сдержал гневную дрожь в своём теле – язык у Кая был подвешен что надо, спор с ним даже Бог Споров не потянет. Он мог выгнать его пинками, но так как они условились спать вместе – не имел права. «Можно соблазнить его новой сделкой, но это принесёт больше проблем, чем пользы», — досадливо подумал Люц и попытался найти покой, но не вышло. В следующий момент его отвлекла тьма Кая, которая сгустилась вокруг настолько, что стало казаться, будто они заперты в тесном помещении. Это была сильная, тяжелая магия. Мерещилось, что демон призвал её со всего города и сконцентрировал в одной точке – вокруг них двоих.

— Что ты делаешь? — возмутился Люциан, ёжась от ощущения иллюзорной тесноты. Иллюзорной, потому что комната осталась просторной, а магия Кая представляла собой слабовидимый черный туман, а не что-то действительно жесткое и ограничивающее, но это не мешало ей ощущаться таковой.

«Пытаюсь ослабить тень внутри тебя».

— Каким образом?

«Выталкивая её. Ты же чувствуешь, что стало тесно? Для троих в моей тьме нет места, так что кто-то один должен выйти и это будет тень. Чем дольше она сопротивляется давлению, тем слабее будет становится и тогда момент для её выхода наступит быстрее. Не переживай и не пытайся со мной бороться с помощью своей магии, просто сосредоточься на медитации».

Люциан глубоко вдохнул в попытке сделать, как велели, но принять эту тесноту оказалось непросто. Мало того, что Кай лежал рядом, так еще из-за его душного темного купола казалось, что они вовсе прильнули к друг другу. От этого стало даже немного жарко.

— Ты поэтому напросился в мою постель? — догадался Люциан. — Чтобы обеспечить это давление?

«Да. Ранее я не пробовал изгонять теней, поэтому мне лучше находиться рядом, чтобы не навредить тебе. Не раздавить тебя».

Люциан цокнул языком.

— Не мог сразу сказать, что твоя затея с ночевкой для дела?

«Нет, иначе ты бы заволновался, а мне важно, чтобы владыка Луны как можно дольше пребывал в покое, возлагая всё беспокойство на меня».

Люциан был уверен, что Кай усмехнулся после собственной фразы и оттого осталось непонятным искренне он написал столь заботливые слова или снова игрался? «Наверняка снова игрался», — фыркнув, подумал владыка Луны.

В любом случае сопротивляться чужой идее он не стал и продолжил медитацию невзирая на примостившегося сбоку сильнейшего из демонов, а также ощущение, словно его закопали в необработанный хлопок – такой мягкий и воздушный, но все равно давящий.