Глава 24. На пороховой бочке

В ванной Биу пришлось провести короткий сеанс аутотренинга. Но мантра глаза в глаза в отражении зеркала «Я спокоен и уравновешен, меня ничто не может вывести из себя» действовала слабо: руки противно подрагивали только при одной мысли о том, что сейчас ему придётся прикоснуться к ... всё же Вегасу. Будь на его месте Байбл, таких проблем не возникло бы...

Вот, удивительно, в присутствии Байбла Биу тоже нервничал, конечно, но тогда бы его скорее терзало желание продлить контакт с кожей, а может даже и не просто прикоснуться к нему, а провести губами по шее и не остановиться на этом, но, когда речь шла о Вегасе... Всё внутри било тревогу: инстинкт, выпестованный годами в детдоме, требовал держаться подальше. От Вегаса волнами шло ощущение опасности, ничем конкретно не подкреплённое, поскольку за всё это время он объективно не причинил Биу никакого вреда... неизменное хамство не в счёт.

Заткнув поглубже желание сбежать, он тряхнул головой и наконец вышел.

К его возвращению с аптечкой наперевес комната была приведена в относительный порядок. По крайней мере, разбитые стёкла были убраны, оставшаяся в «живых» мебель частично поставлена на место, так что можно было даже сесть на диван без опасности потом ставить уколы от столбняка и зашивать в больнице царапину на заднице от особо крупного осколка.

Вегас сидел, привалившись к спинке дивана, прикрыв глаза. Видно было, что события его вымотали, так что огрызался на Биу и хорохорился он больше из упрямства и просто по причине мерзопакостного характера. На тихие шаги, однако, среагировал - мгновенно выпрямил спину и приоткрыл глаза, исподтишка наблюдая за его приближением. Невольно подумалось, что за жизнь у него была, что он всё время «в тонусе»?

Ким, уже выпущенный на волю, смирно сидел у ног Вегаса. Будь здесь Байбл, отметил про себя Биу, его бы уже всего облизали. Насколько всё же по-разному питомцы реагировали на этих двоих: на ум пришла не только разница в поведении Кима, но и реакция Кинна на первое появление Вегаса в их квартире...

Видимо, этот день изрядно доконал даже железного Вегаса: пока Биу обрабатывал ему повреждённые руки, тот даже шипел на него как-то вяло, словно «откатывал» обязательную программу. Только морщился, когда антисептик попадал на особо повреждённые места на коже.

Когда видимые повреждения закончились, настал черёд ран на торсе.

– Сними рубашку, – Биу постарался сказать это максимально отстранённо.

В ответ его смерили таким взглядом, что только многолетняя практика общения с различными уродами и подонками в рамках судебных заседаний позволила не отшатнуться.

– Не сто́ит, господин адвокат, дальше я справлюсь сам, – если бы голосом можно было замораживать воздух в помещении, то сейчас в комнате куда уместнее смотрелся бы пингвин, а не Биу, – или так не терпится меня раздеть? С Байблом не вышло, решил, что со мной прокатит?

Не выдержав такой манеры общения, Биу резко поднял ладонь, останавливая очередную готовую вырваться в его сторону гадость:

– Меня не было тут час как минимум, полицейские появились далеко не сразу, но за всё это время ты так и не удосужился заняться ранами. Так что хватит строить из себя героя. Да и много ты сделаешь своими забинтованными руками?

Вегас вскинулся было, но тут терпение у Биу лопнуло, и он рявкнул:

– Не надоело ещё?! Кому будет хуже от твоей позы «оскорблённой невинности»? Точно не мне, – судя по тому, что протест так и не был озвучен, манера общения была выбрана наконец-то правильно.

Вегас демонстративно медленно начал расстёгивать рубашку, с вызовом глядя в глаза временного врача. Но хотя бы не комментировал, и на том спасибо. По мере того, как рубашка сползала с тела, бравада поутихла: ему явно было больно двигать плечами, пострадавшими от тяжёлой трости, а в паре мест ткань ещё и присохла к ранам, так что он её отдирал, сжав челюсть.

– Да что ж ты делаешь, дай помогу, – Биу не выдержал и в одно движение освободил пациента от изрядно пропитавшейся кровью тряпки, – твою мать... – зрелище открылось не для слабонервных, и он тяжело сглотнул.

Крови было много, пусть она местами уже и подсохла. Видимо, набалдашник жуткой трости имел острые элементы: кожа в нескольких местах была прилично рассечена и содрана. Оставалось надеяться, что можно будет обойтись без швов. Но это станет понятно, когда они уберут кровяные подтёки.

– Мать-то тут причём, – как-то устало выдохнул Вегас, – и вообще, не преувеличивай. Бывало и похуже.

Первая откровенность от него подействовала оглушающе. Про Байбла он пару раз делился личной информацией, но никогда про себя. Биу задумался в очередной раз над тем, что жизнь, судя по всему, была не слишком милосердна к Вегасу.

Ким как будто почувствовал боль хозяина, заскулил и положил ему голову на колено в попытке утешить. Вегас ласково погладил верного четвероногого по ушам и снова откинулся на спинку дивана, позволяя Биу медленно и аккуратно стирать кровь. Стиснул зубы и молчал, даже перестав огрызаться, только время от времени кривился от боли.

Биу нашёл в аптечке стрипы для бесшовного сращивания ран – поразительная предусмотрительность, кажется, Вегас подготовился ко всему, собирая набор первой помощи, – и в паре мест всё же наклеил их.

– Выпрямись, пожалуйста, – пациент послушался, и Биу приложил к остальным следам на плечах стерильные салфетки, пропитанные заживляющим раствором, а потом достал упаковку бинтов, – рёбра вроде не пострадали, я просто зафиксирую лекарство и повязки через торс.

– Валяйте, доктор Хаус.

Несмотря на язвительность, Вегас выпрямился, чтобы Биу было удобнее, и снова прикрыл глаза. Вряд ли чтобы не смущать, просто от усталости, но Биу был благодарен и за это. Бинтовать приходилось, буквально утыкаясь носом в грудь – вполне себе накачанную и притягательную в любой другой ситуации.

Крепко зафиксировав повязку, Биу поднял глаза и наткнулся на сосредоточенный взгляд Вегаса.

– Что? Неудобно? Давит? Дышать мешает? Или просто болит всё?

– Что у тебя с рукой? – Вегас взял его левую ладонь и осмотрел, нахмурившись. С... тревогой?

Биу глянул на собственную ладонь и выругался про себя – во время разговора с Ткхуном он тогда так сильно впился ногтями, чтобы погасить внутреннюю истерику, что остались кровавые отметины.

– Ничего, – он попытался вырвать руку, но Вегас не выпустил добычу, а, придерживая ладонь одной рукой, второй потянулся к аптечке.

– Не дёргайся, доктор, теперь моя очередь. Считай это проявлением благодарности.

Надо признать, обработка ран оказалась чем-то слишком интимным: бывший пациент внимательно всматривался в царапины, подняв ладонь повыше, а когда Биу дёрнулся от чувствительного прикосновения, Вегас ещё и подул, снимая боль. Биу замер. Это действие было бы уместным в исполнении Байбла, и подобное поведение Вегаса ставило в тупик.

Пришлось судорожно сглотнуть и отвести глаза, чтобы отвлечься от совершенно неподходящих мыслей.

Наконец пытка была завершена. Вегас в который раз устало откинулся на диван, а Биу оглядел комнату и принял решение, о котором, он был уверен, ещё не раз пожалеет.

– Вот что, вам нельзя тут оставаться, сегодня переночуете у меня.

Вегас разом очнулся и кинул на Биу подозрительный взгляд, процедив:

– Ещё чего не хватало. Обойдусь без благотворительности!

– Не надоело со мной собачиться? – Биу тоже ужасно устал, между прочим, поэтому старался говорить чётко и по делу, не отвлекаясь на мурашки, ползущие по коже от тяжёлого взгляда исподлобья и воспоминаний о недавно подаренной ласке, – смена обстановки вам не повредит. Хоть выспаться сможешь, да и уборку ты тут провёл «по верхам», а у меня нет сил сейчас этим заниматься, – он кивнул в сторону Кима, – не боишься, что питомец поранится? Завтра утром вызовем ремонтников, а сегодня нам всем надо спокойно поспать.

Уверенности в последнем предложении у него не было, но виду он не подал. О каком сне может идти речь, когда в голове всё ещё рой нерешённых вопросов, ответ на которые Вегас ему сейчас точно не даст!

Хозяин квартиры отчего-то снова злобно на него посмотрел и, явно придумав новую пакость, расплылся в мерзкой ухмылке:

– Неужто приглашаешь в свою постель? Ай-ай-ай, что скажет Байбл? – Вегас явно нарывался, но сейчас это не возымело на Биу никакого эффекта.

– Я выделю тебе гостевую спальню, не обольщайся, – он собрал назад аптечку и встал, чтобы отнести её на место, – а с Байблом мы всё решим сами, без тебя как-нибудь разберёмся.

– А что так ручки-то дрожат, а, господин адвокат? Или боишься, что твой приятель заревнует? – Вегас опять на что-то намекал, но мозг отказывался переваривать информацию, полученную сегодня в чрезмерном объёме.

Биу вернулся из ванной и встал у дивана, не намеренный и дальше пререкаться с одним чрезмерно упрямым ослом:

– Понятия не имею, о ком ты, но, раз уж ты так беспокоишься, – он старался говорить как можно чётче и ровнее, – то мои друзья, я подчёркиваю, друзья, в мою личную жизнь обычно не лезут. Бери поводок и корм для Кима, одежду можешь не искать, выделю что-то из своих запасов, так и быть.

– С такими друзьями и врагов не надо, – хмуро процедил Вегас, вставая и морщась от боли, – подожди тут, не шастай по осколкам, – он зашёл в комнату, но вернулся почти тут же, накинув на плечи свободный вязаный кардиган.

– Не забудь поводок, лежанку Кима и корм, – напомнил безэмоционально Биу.

Начинавшийся по новой конфликт надо было задушить на корню. Тем более, что по какой-то причине эта версия Вегаса хоть и огрызалась, но явно готова была слушаться.

Вяло переругиваясь и собрав вещи, они наконец покинули квартиру и спустились вниз, где обнаружился нервно расхаживающий у входной двери Ткхун, теребивший в руках телефон. Кажется, своим звонком Биу выдернул его из приятных хлопот по уходу за собой: пальто, накинутое на мягкий домашний костюм, венчал тюрбан с пером, который тот носил, когда красил волосы.

Увидев кавалькаду, Ткхун проигнорировал Вегаса, зато кинулся к Биу, схватил за грудки и взволнованно оглядел.

– Какого чёрта ты не взял с собой телефон, а?! Я уже готов был Порша набрать!

Услышав последнее имя, Вегас раздражённо повёл плечом и грубо осведомился:

– Если у нас намечается групповушка, то мне и этого павлина достаточно, нечего ещё любвеобильного кошару с собой звать.

От возмущения Ткхун чуть не задохнулся.

Биу закатил глаза. Вечер предстоял тот ещё...