Глава третья. Вампирская вечеринка

Останки кадавра пришлось сбросить в воды Западной Двины. Конечно, это было некрасиво и даже неправильно, но иного варианта ни Ирина, ни Георгий придумать так и не смогли. Лениво булькнув, мешок с горелой плотью нежити скрылся под тёмной водной толщей и был таков.

Убрать развороченную плитку и сильный запах гари напарники тем более не могли, но дружно решили свалить всё на вечерние беспорядки. Избавившись от использованных одноразовых перчаток с помощью поджога одной из урн с мусором, они, устало передвигая ногами, вернулись в отделение.

— Всё-таки надо об этом сообщить, — пробормотала Ирина. — А то как же иначе...

— Брось. — Георгий закурил. — Выключи хоть ненадолго своё чувство ответственности. Мне за использование циркобомбы полная дупа будет.

Грачёва вздохнула.

— А свидетели? Думаешь, от взрыва никто не проснулся? Никто нас не увидел?

— Ты издеваешься? — Фарерский уставился на неё в упор. — Да вся площадь Свободы окружена вампирскими домами. Кто из не ушедших на отдых добровольно обратится в милицию из-за какого-то там взрыва, а? К тому же им не привыкать.

Ирина промолчала. Это был не первый раз, когда ей приходилось поступать не по уставу, но об этом она, конечно, никогда никому не рассказывала. Спокойно принять произошедшее было тяжело, однако Грачёва понимала: в такой ситуации иного выхода попросту не существует.

Беготня за зомби и от кадавра заняла достаточно много времени. Стрелка часов медленно подобралась к пяти утра, и очередной рейд Полуночного патруля можно было считать практически завершённым: оставалось только отрапортовать Белоцерковскому, заночевавшему в отделении.

Встав перед дубовым столом начальства, Ирина раскрыла рот, но Георгий опередил её:

— Сегодня без происшествий, полковник. Задержали одного гопаря за несанкционированный запуск фейерверков на площади. В остальном всё спокойно.

Грачёва дёрнула коллегу за рукав, но тот даже не шелохнулся.

— Спокойно? — рассеянно переспросил Белоцерковский, напряжённо вглядываясь в какую-то пыльную колбу с неизвестной прозрачной жидкостью. — Ну, тогда хорошо. Фейерверки, что ли, какие-то новые изобрели? Слишком уж на взрыв было похоже...

— Самодел, — быстро ответил Георгий. — Какой-то ерунды напихали, вот так и получилось...

Полковник постучал по колбе указательным пальцем, зачем-то приложил её к уху, посмотрел внутрь и с досадой произнёс:

— Тогда хорошо. Молодцы, ребятки. Отдыхайте.

Он махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена. Как только за ними закрылась дверь, Ирина схватила Фарерского за руку и зашипела:

— Мы договорились молчать о кадавре! Почему ты не рассказал ничего про листовку и ту крылатую тварюку?

— Потому что... — Георгий поморщился. — Потому что рассказывать об этом не нужно. По крайней мере, Белоцерковскому.

— Почему? — снова спросила Ирина, скрипнув зубами.

Фарерский вывернулся из её хватки и виновато отвёл взгляд в сторону.

— Я тебе обязательно всё объясню. Но потом. Ты можешь дать мне время, чтобы разобраться во всём?

Дать время? Разобраться?.. Грачёва сложила руки на груди и нахмурилась.

— Я-то могу. Но что насчёт этой долбаной летучей мразоты? Или ещё одного кадавра, который забавы ради решит разорвать на части кого-то из жителей города?

— Я позвоню тебе сегодня вечером, — пообещал Георгий. — А сначала мне нужно кое-что проверить...

— Вечером?..

День после ночного рейда считался выходным, но никто из патруля не оставался дома: поспав пару часов, все расходились по рабочим местам, чтобы разобраться с накопившимися за долгое время делами. Грачёва обычно поступала так же, однако на сегодня у неё были другие планы: вылазка на Курган Бессмертия и вампирская вечеринка.

Разбираться ещё и с Фарерским и его непонятными, даже безрассудными тайнами ей было не с руки, но Ирина, тяжело вздохнув, сухо ответила:

— Ладно, договорились. А если не позвонишь, я поступлю так, как должна была поступить с самого начала, и выложу всё полковнику.

Не прощаясь, она вернулась в свой кабинет. Зеркало радостно зашипело и выплюнуло на пол огромный кровяной сгусток. Грачёва, не обратив на него никакого внимания, прошла мимо. Чайный гриб Игорь мирно сопел в своём стеклянном домике, так и не отлепившись от стенки. На подоконнике, перевернувшись на спину, спала почтовая крыса, даже во сне крепко вцепившаяся лапкой в маленькую кожаную сумку.

Залпом опрокинув в себя остатки давно остывшего утреннего кофе, Ирина взглянула на заполненные кровью банки и осторожно поставила их в дорожную клетчатую сумку. Оставлять подобную ношу в кабинете было бы слишком опрометчиво: добраться до банок, чтобы помешать анализу, могли как и потусторонние сущности, вполне вероятно захватившие зеркало с той стороны; так и чересчур любопытные коллеги, любящие совать нос куда не следует.

Поразмыслив немного, Грачёва не без труда повесила сумку на плечо и пошла к выходу. Отделение спиритической милиции находилось в здании, что раньше принадлежало Полоцкому государственному университету: одну его половину отдали под кабинеты сотрудников, а другую — под их квартиры; поэтому для того, чтобы попасть домой, следовало только пересечь небольшой внутренний двор.

Квартиры, переделанные из учебных аудиторий, в которые кое-как удалось провести отдельные инженерные коммуникации, были однокомнатными и маленькими. Всем, включая Ирину, было на это наплевать: бо́льшую часть времени она и её коллеги всё равно проводили в своих кабинетах, где и спали, и ели, и попросту жили. Соседом Грачёвой через стенку был Ульянов, Фарерский обитал в конце коридора, а на втором этаже, в квартирах побольше, ютилось начальство, включая полковника Белоцерковского и генерала Новицкого.

В подвальном помещении специально для сотрудников спиритической милиции открыли небольшой магазин со всем необходимым, прачечную, тренажёрный зал и даже библиотеку. Ирине здесь нравилось, несмотря на все неудобства: своё собственное жильё явно было лучше общежития Академии и покосившегося деревянного дома, в котором она обитала всё своё детство и подростковые годы.

Сквозь щели в жалюзи пробивался слабый свет. Грачёва скинула куртку прямо на пол и села на разобранную постель. Побыть наедине с собой ей, впрочем, не дали: приятную тишину проре́зал громкий звонок, и Ирина, моментально подскочив, в недоумении уставилась на дверь, которую она, как оказалось, забыла запереть.

Возникший на пороге Владимир Ульянов прошёл в центр комнаты и по-хозяйски устроился в кресле, аккуратно положив на подлокотник забинтованное предплечье. Ирина протёрла глаза, побоявшись, что от усталости у неё уже начались галлюцинации, и грубо спросила:

— Ты охренел? Откуда ты здесь взялся?

Ульянов фыркнул:

— Интересно же ты меня встречаешь!

Он выглядел как только что вылетевший из родительского гнезда птенец с шапкой золотистых волос, невинными голубыми глазами, россыпью веснушек на носу и щеках и звонким юношеским голосом. На работе его ценили и постоянно хаяли за излишнюю самоуверенность, которая приводила одновременно и к блестящим результатам, и ко множеству серьёзных проблем. Фарерский, например, постоянно корчил злую мину при виде Ульянова и всячески высказывал свою неприязнь к нему, однако все в отделении прекрасно знали, что каждую пятницу майор и капитан вместе посещают бильярд и бар, а потом попеременно ночуют друг у друга.

Ирина, поняв, что совершенно не хочет злиться, зевнула.

— Разве тебе не нужно быть в больнице?

— Неважно, — уклончиво ответил Ульянов и радостно спросил: — Хочешь посмотреть, что у меня тут?

Не дожидаясь ответа, он принялся разматывать бинт. Ирина вскочила.

— Перестань! Хватит заниматься ерундой!

— Ладно-ладно... — Владимир ловко закрепил повязку, опустил руку на место и хитро прищурился. — Слышал про зеркало. Что планируешь с ним делать?

Грачёва не хотела рассказывать кому-либо о вампирской вечеринке и своём намерении посетить её, но язык сам собой произнёс:

— Отнесу вампирам на анализ. Они собираются сегодня в районе Кургана.

— Поверить не могу! — Ульянов весело хлопнул в ладоши. — Вампирская тусовка! Можно с тобой?

Ирина мысленно пожалела о своей неосторожности. Конечно, Володя был прекрасно осведомлён об отношениях милиции и вампиров, поэтому бояться, что он расскажет кому-то о незаконном анализе крови не следовало. Опасаться нужно было иного: чересчур вспыльчивого характера Ульянова, который мог ударить кого-то в морду в следующую же минуту после приветственного рукопожатия. Слишком уж рискованно брать его с собой на вечеринку: у Грачёвой не было ни времени, ни желания для того, чтобы успеть извиниться за коллегу перед всеми присутствующими.

Пока она судорожно пыталась понять, что делать, Ульянов многозначительно ухмылялся. Ирина выругалась. Она прекрасно знала это выражение лица: майор на все сто процентов был уверен в том, что он пойдёт вместе с ней.

— Ладно. — Она решила сдаться без боя. — Но обещай, что будешь вести себя, как нормальный человек.

Владимир искренне удивился:

— А разве я обычно веду себя как-то иначе?

— Нормальные люди на кладбище в Громах без страховки не лезут! Ну, ты известный дурень, это не секрет. Дашь мне хотя бы часок поспать или уже не отстанешь?

— Спи, конечно. Я пока почитаю.

Ульянов выудил из кармана тренча потрёпанную книжицу и, нацепив на нос пенсне в тонкой золотой оправе, смело сделал глоток из стоявшей рядом с креслом бутылки. Ирина возмутилась:

— Эй! Поставь обратно! И даже не вздумай шарить по шкафам, пока я сплю!

— Жадина, — раздосадовано отозвался Владимир и замахал руками. — Хорошо, не переживай! Всё твоё драгоценное вино останется в целости и сохранности!..

Вопреки своим же словам, Грачёва проспала до самого вечера, проснувшись только в половину седьмого. Ещё полтора часа они с Ульяновым играли в нарды, а около девяти, подхватив тяжёлую сумку с банками, вышли из квартиры.

Майор, увлёкшийся стихами из сборника «Дудка беларуская», весело декламировал их, когда они проходили мимо здания кадетского училища и пересекали тёмную площадку перед Софийским собором, из которого доносился гулкий звук орга́на. Прохладный вечерний ветер подхватывал голос Ульянова и уносил его к тёмным водам Западной Двины.

Банки в сумке тихо бились друг об друга, издавая жалобный звон, и кровь в них булькала, как кипяток на огне. Ирина, подстёгиваемая этими тревожными звуками, напряжённо вглядывалась в мрачные силуэты деревьев и неосвещённые углы зданий, опасаясь увидеть кого-то из кровожадной нечисти, но город был спокоен.

Когда они перешли мост через реку Полоту и добрались до оживлённого шоссе, Ульянов предложил сократить путь к Кургану, и Ирина, не поразмыслив толком, сразу же согласилась. Уже через пять минут обоим пришлось пожалеть об этом решении: тропинка пролегала через поросшее колючими кустами поле. Гибкие, несмотря на сухость, ветки лезли в лицо, цеплялись за руки, царапали ладони, из-за чего Ульянов, пытающийся протащить за собой сумку, постоянно матерился и разъярённо пыхтел.

Остановившись, наконец, около Кургана, Ирина недоумённо осмотрелась. Вампиров поблизости не оказалось, однако распознать чужое присутствие она всё же сумела: где-то рядом едва слышно играла музыка, и от того же места шёл слабый запах каннабиса. Вампиров, конечно, травка совершенно не интересовала, а вот их приспешников из числа людей, которых в милицейских кругах называли посредниками, — вполне.

Шикнув на громко чертыхающегося Ульянова, Грачёва осторожно поднялась по ступенькам на верх Кургана, где ярко пылал огонь. Долговязый смуглый парень с охапкой дредов поднял на неё прищуренные глаза и без особых прелюдий осведомился:

— Что?

— Что «что»? — огрызнулся злой Владимир, чуть ли не до земли согнувшийся под весом сумки.

Ирина, толкнув его в бок, вежливо спросила:

— У вас продаётся славянский шкаф?

Парень причмокнул, откинул в сторону догоревший окурок и с лёгкой обидой в голове ответил:

— Шкафу-то срок годности уже истёк, тетёнька.

Ульянов откровенно заржал.

— Фига даёт! Тётенька!

— Да и, тем более, это пароль не наш, а прохода в Спас-Слободе, — совершенно спокойно продолжил посредник, сладко зевнув. — Так что валите отсюда. Вас в любом случае не пропущу.

Он указал узловатым пальцем на лацкан куртки Ирины, где даже в полумраке отливала золотом эмблема спиритической милиции: небольшая планшетка — мини-версия той, что используют вместе с доской Уиджа, — украшенная россыпью фианитов, количество которых зависело от звания.

Ульянов нахмурился. Грачёва предупреждающе покачала головой.

— Ну... Можешь позвонить Геннадию Прохладе... — начала она и исправилась: — Нет, ему не надо. Лучше Герцогу. Его ни при каких обстоятельствах на отдых не загонишь.

Герцогом звали ещё одного из её приятелей-вампиров, чьи настоящее имя и возраст оставались тайной; однако, судя по манере одеваться и высказываться, ему было не меньше тысячи лет. Он был очень красив, обладал, на удивление, открытым и добрым нравом и всегда готов был прийти на помощь, когда это было нужно.

— Кому? — удивлённо переспросил парень и издевательски хохотнул: — Прохладе? Герцогу? А вы это, типа, всех наших знаете? Милиция с народом, получается? Или как?

Володя и Ирина переглянулись. Продолжая посмеиваться, посредник всё же достал из кармана мобильный-кирпич с длинной антенной и набрал чей-то номер.

— Понял, — сказал он, выслушав длинную гневную тираду, что донеслась из телефона. — Дама может идти.

— А я не подхожу? — игриво спросил Владимир.

Глаза его, тем не менее, по-прежнему метали молнии. Парень скривился:

— Ты мне не нравишься.

— Пустите его, — попросила Грачёва. — Под мою ответственность. Обещаю, что он будет хорошо себя вести.

— А, ладно, — легкомысленно сказал посредник. — Идите оба.

— Спасибо, — улыбнулась Ирина и осмотрелась. — Только вот... Куда идти?

Парень вздохнул, сунул в зубы ещё один косячок и дёрнул за толстую верёвку, уходящую куда-то во тьму. Раздался громкий грохот, и к Кургану откуда ни возьмись приблизился самый настоящий фуникулёр. Дребезжа всеми своими внутренностями, он остановился и сам по себе раскрыл едва не слетевшую с петель дверь.

— Полезайте, — велел посредник. — Сейчас отправлю вас куда надо.

Внутри фуникулёра пахло сыростью и разлитым пивом. Ульянов откинулся на спинку сиденья и пожаловался:

— Кругом одни идиоты!

Ирина не ответила. Она покрепче перехватила лямку клетчатой сумки, банки в которой начали звенеть ещё тревожнее, чем раньше, и осторожно посмотрела в заляпанное грязью окно. Внизу, в парке, не было видно ни одного фонаря, и постепенно вагончик, медленно ползущий в неизвестном направлении, оказался в полной черноте.

— Как думаешь, мы где? — свистящим шёпотом спросил Володя.

— Не знаю, — так же тихо ответила Грачёва. — Но надо глядеть в оба.

Фуникулёр с жутким скрипом дёрнулся ещё раз и остановился. Ульянов толкнул дверь, и та, жалобно ухнув, рухнула на хорошо освещённую каменную платформу.

— Ну вашу ж мамашу! — разочарованно произнёс чей-то прокуренный голос. — Аккуратнее нельзя, таварыш?

На свет вышел низкий человечек с огромным горбом и длинным крючковатым носом. Витиевато матерясь, он подождал, пока милицейские выберутся наружу, а потом неожиданно ловко поднял дверь и приладил её на место. Володя восхищённо присвистнул.

Зачем-то пнув многострадальный вагончик, горбун нажал на ржавый рычаг, и фуникулёр медленно пополз обратно. Ирина оглянулась, но так и не смогла понять, где они оказались: вокруг царила непроглядная темнота.

Ульянов смерил горбуна внимательным взглядом и с досадой протянул:

— Ты не вампир.

Тот насмешливо поклонился.

— Куда уж нам, обычным людям. Лёша, — кокетливо сказал он, протянув майору сморщенную руку.

— Вова, — таким же сладким тоном ответил Ульянов.

Грачёва обошла их и задрала голову. Она стояла перед огромным замком в готическом стиле, острые шпили которого упирались в ночное небо. Все окна горели ярко-красным светом, внутри гремела музыка. Никаких замков на территории города не было, поэтому оставалось только подивиться невероятным способностям вампиров: мало того, что они отгрохали такую громадину, так ещё и сумели скрыть её от взора милиции и другой нечисти!

— Вы по какому вопросу, господа? — вежливо, но с ноткой недовольства поинтересовался горбун.

— Нужен срочный анализ, — честно ответила Ирина, кивнув на сумку. — Не хочется никого отвлекать от развлечения, но это действительно не терпит отлагательств.

— Вот оно что, — понимающе ответил Лёша. — Раз вас сюда пропустили, значит, вы заслужили доверие моих хозяев. Проходите. Осторожно, не споткнитесь на пороге.

Учтиво откланявшись, он скрылся.

— Вот и отлично, — сказал повеселевший Ульянов, поправив волосы. — Встретимся здесь через час. Успехов!

Открыв тяжёлую дверь, он растворился в мерно шумящей толпе. Покачав головой, Ирина подхватила сумку и проследовала в зал.

Музыка громко стучала в ушах, перед глазами забегали чёрные мушки, в носу защекотало, и Грачёва не без раздражения вспомнила об ароматическом дыме, который порой использовали на таких вечеринках в качестве лёгкого наркотика.

На вампиров он воздействовал как-то по-особенному, а у людей вызывал исключительно раздражение слизистой, однако в этот раз организм Ирины выдал совершенно непредсказуемую реакцию: по телу прокатилась крупная дрожь, грудь сдавила боль, а колени ощутимо ослабли. Прислонившись к стене, она вытерла рукавом выступивший на лбу пот и закрыла заслезившиеся глаза.

— Как же тебя прихватило, дорогая, — сочувственно произнёс мягкий женский голос, отчётливо прорвавшийся сквозь весёлый вампирский смех и громкие обсуждения теплоты крови. — Пойдём, я выведу тебя отсюда...