Глава первая. Кровоточащее зеркало

Зеркало начало кровоточить в среду рано утром.

Просто взяло — и залилось кровью: от самого верха до полки, на которой сиротливо валялся тонкий деревянный гребешок. Весь кабинет пропитался характерным металлическим запахом, будто в нём забили несколько свиней.

Капитанка спиритической милиции Ирина Грачёва устала доказывать любопытным коллегам, что в кровоточащем зеркале нет ничего интересного. Оно на самом деле не могло заинтересовать тех, кто прилежно учился в Академии расследовательских искусств и внимательно слушал лекции о полтергейстах и прочих паранормальных проявлениях пограничных миров, однако в отделении таких людей практически не было.

Конечно, зеркало, без особой причины залившее само себя кровью, — это неприятно. Хотя бы потому, что на его очистку придётся извести немало средств: потусторонние жидкости обычно оттирались плохо, всеми силами цепляясь за приглянувшуюся поверхность. Все использованные средства потом придётся покупать за свои деньги, что тоже не радовало Грачёву: зарплаты в спиритической милиции были не ахти.

Не обращать внимания на зеркало, в отличие от незваных гостей, было невозможно: оно странно извивалось, дышало жаром, дымилось и плевалось кровью. Вскоре крупные бордовые капли оказались на потолке и столе, испачкав важные бумаги, над которыми Ирина работала уже вторую неделю. Разозлившись, она резко отодвинула стул и в два шага приблизилась к зеркалу. Оно на секунду притихло, но вскоре снова начало недовольно бурчать и надувать на своей волнистой поверхности кровавые пузыри.

Время медленно шло к обеду.

Полковник Белоцерковский церемоний не любил и в каждое помещение заходил, открывая дверь с ноги: руки его обычно были заняты стаканчиком с кофе и пакетом свежих ароматных пончиков. Кабинет Грачёвой был небольшим — в нём с трудом умещались стол и шкаф, — поэтому, когда Белоцерковский ворвался внутрь, его неповоротливое плотное тело едва не впечаталось в застывшую у зеркала Ирину.

Кофе, налитый до краёв стаканчика, покачнулся от резкого движения и неаккуратной кляксой осел на светло-бежевых брюках Грачёвой. Она несдержанно выругалась — правда, мысленно, но и это не ускользнуло от внимательного Белоцерковского.

— И откуда только молодёжи такие выражения известны, — проворчал полковник.

— Анатолий Викторович, вы же обещали, что больше не будете читать чужие мысли! — возмутилась Ирина. — По крайней мере, не на работе!

— Прости-прости. — Белоцерковский замахал руками. Пакетик с пончиками призывно зашуршал. — Я вижу, что у тебя, Ира, и так дел на ближайшие дни прибавилось. — Он кивнул на громко фыркнувшее зеркало. — Но тебе просто необходимо будет сегодня выступить во главе Полуночного патруля.

Грачёва закатила глаза. Ну только не сейчас!..

Работа в Полуночном патруле требовала повышенной концентрации, ведь в районе полуночи на улицах можно было встретить кого угодно. И если те же вампиры, веками творившие всё, что в голову взбредёт, наконец-то успокоились и превратились в неплохих приятелей спиритической милиции, а гоблины ничего, кроме мерзких пакостей, не делали, то столкнуться с зомби, обладающими повадками гопников, ревенантами или, того хуже, упырями не хотели даже самые опытные милиционеры.

Несколько месяцев назад майор Владимир Ульянов, славившийся своей дерзостью и желанием постоянно впутываться в переделки, как раз командовал патрулём. В одну из ночей он решил, что ему жизненно необходимо отделиться от остальных и в одиночку пройти мимо кладбища в микрорайоне Громы́. Грачёва, узнав об этом, аж вздрогнула: никто в принципе не решался соваться туда без особой надобности — причём не только на кладбище, но и в сами Громы тоже. Даже если бы туда отправился полный состав Полуночного патруля, обычно разделяющегося на небольшие группы, спиритической милиции наверняка пришлось бы вызывать ребят из подразделения стремительной реакции.

Ульянову было плевать. Он всегда был уверен, что ему удастся выйти из любой передряги живым, поэтому ни кладбищ, ни опасных микрорайонов не боялся. В результате своей опрометчивой вылазки Володя вполне ожидаемо лишился куска предплечья: его в первую же минуту молниеносно отхватил изголодавшийся упырь, что притаился около кладбищенских ворот.

Майор до сих пор валялся в госпитале, рассказывая восторженным медсёстрам о своих боевых подвигах (умалчивая о том, что большинство шрамов были получены в пьяных драках), а остальные после этой истории не слишком стремились заступать в патруль, боясь опасностей, что в последнее время подстерегали на каждом шагу. Всех напрягал тот факт, что упырь подобрался слишком близко к воротам: обычно они не ходили дальше своих могил и склепов, что частенько толкало их на пожирание друг друга; поэтому собрать Полуночный патруль становилось всё сложнее и сложнее.

— ...улучшенная экипировка, — продолжал тем временем полковник Белоцерковский, поглощая один пончик за другим. — Ты меня не слушаешь?

Ирина оторвалась от мыслей об Ульянове и недоумённо взглянула на начальника.

— Не слушаешь, — со вздохом констатировал он, стряхнув сахарную пудру с губ. — О Володе думаешь. А зачем о нём думать, если сам виноват? Он скоро не то что без части руки, без других важных органов останется! И поминай как звали. Виданное ли дело, к упырям в лапы лезть. Тебе-то чего бояться? Мозги у тебя ещё на месте. Или уже нет? А, Грачёва?

Она пожала плечами.

— Мне-то откуда знать?

— Не дури меня, — недовольно сказал полковник. — Выступаете, как обычно, в половину двенадцатого. Снаряжение сегодня выдаёт Сан Саныч, так что обязательно проверь, чтобы всё на месте было.

— У меня, может, планы на вечер есть, — попыталась возразить Ирина.

Белоцерковский округлил глаза.

— Какие планы, Ира! Полуночный патруль должен быть на первом месте! Всегда! Безоговорочно! На, покушай.

Он сунул ей в руку надкусанный пончик и был таков. Грачёва действительно съела ещё тёплое угощение и вытерла руки влажной салфеткой. Пусть в вечерние планы входило приятное времяпровождение с бокалом вина, для неё это всё равно было важно.

Но делать было нечего. Патруль так патруль.

Когда дверь снова открылась, Ирина набрала в лёгкие воздуха, чтобы послать очередного гостя к Чёртовой бабушке. Она действительно могла это сделать: следовало лишь заполнить пару бумаг, и провинившийся отправлялся к бабушке с очередным рейдом. Та, конечно, от этого уже устала, но каждый раз потчевала милиционеров травяным чаем и пирожками с козлиными глазами. Пирожки эти отвратительно пахли, но на вкус были ничего, поэтому многие молоденькие сержантики, обжирающиеся бабушкиной выпечкой, несколько дней потом мучились животом.

Грачёва приготовилась озвучить заветные слова о направлении к Чёртовой бабушке, но тут же выдохнула, когда на пороге возникла Даша Чехова — программистка из отдела научно-компьютерных технологий.

— К бабке отправлять меня не надо, — предупредила она, пригладив ладонью золотистые завитки. — Я от прошлого визита ещё не отошла. Она в меня так свои пирожки пихала, что на руках до сих пор синяки. Вы сегодня в патруль?

Грачёва кивнула. Даша нагнулась к зеркалу.

— Ого, ничего себе! И давно оно так?

— С утра, — вздохнула Ирина.

Программистка присвистнула.

— Да тут скоро через край потечёт! — Она сморщилась — Воняет жутко.

— Ага. — Грачёва усмехнулась и указала на расползшиеся по документам пятна. — Оно ещё и плюется.

— Могу забрать его к себе, — предложила Даша. — Посмотрю, что можно сделать.

Ирина уставилась на неё и вкрадчиво поинтересовалась:

— Дарка, скажи честно, ты прогуливала лекции по паранормальным проявлениям?

Покрытый веснушками нос дрогнул. Серые глаза стрельнули куда-то в сторону хитрым взглядом, и Грачёва поняла, что попала в точку. Она опёрлась на стол, отодвинув подальше окровавленные бумаги, и пояснила:

— Любой предмет, показывающий какие-либо признаки паранормальности и принадлежности к пограничным мирам, ни в коем случае нельзя перемещать с места на место первые семьдесят два часа, а лучше — дольше. Знаешь почему?

Даша задумалась.

— Потому что только по прошествии этого времени предмет, вероятнее всего, потеряет свою силу, — ответила она после недолгой паузы. — А, значит, к нему можно будет прикоснуться, не опасаясь за собственную безопасность. Верно?

— Верно, — сказала Ирина. — Так что пока ничего предпринимать не будем.

Согласно кивнув, Чехова отошла к выходу. На её округлых щеках появился лёгкий румянец, словно то, о чём она думала в данный момент, заставило её смутиться. От Ирины это не ускользнуло, и она с улыбкой поинтересовалась:

— Опять кто-то цветы под дверь подкладывает?

В конце прошлого месяца в стенах спиритической милиции в кои-то веки стали обсуждать не паранормальные, но всё же вполне интересные события: у дверей научно-компьютерного отдела каждый день появлялись небольшие корзины со свежими цветами. Инициалы на открытках — Д.Ч. — явно указывали на двух человек: Дашу Чехову и Диму Чабрецова из архива, поэтому местные сплетники и сплетницы сразу сделали вывод, что первой эти самые цветы предназначаются, а второй — их отправляет.

— Скажете тоже, Ирина Александровна, — сердито ответила Даша.

Грачёва снова взглянула на зеркало, из которого, как из чайника повалил плотный серый пар, и спросила:

— А что тогда?

Программистка смутилась ещё сильнее и, сцепив руки в замок, выпалила:

— А правда, что вы защитили диссертацию по птичьему гриппу?

Пара стало больше. Ирина поджала губы и принялась махать рукой, чтобы разогнать паровые клубы́ по углам кабинета. Зеркало затряслось и выплеснуло на пол ещё поллитра крови. Метнувшись к шкафу, Грачёва достала оттуда небольшой зелёный тазик. Даша терпеливо ждала ответа, переминаясь с ноги на ногу.

— И кто тебе об этом сказал? — буркнула Ирина, напряжённо наблюдая за тазиком.

Поток крови усилился, заполнив ёмкость чуть ли не до середины буквально за минуту.

— Дима, — призналась Даша. — Дима Чабрецов.

— А, всё-таки Дима... — задумчиво протянула Грачёва, но никаких комментариев по поводу букетов, к радости младшей коллеги, не отпустила. — Архивариусы вообще не умеют держать язык за зубами...

Кровь добралась до краёв тазика, и бурный поток сошёл на нет так же неожиданно, как и начался. Ирина вытряхнула из стоявших на подоконнике банок засохшие цветы и разросшийся лук. Чайный гриб Игорь недовольно чавкнул, когда она взяла банку с ним в руки, поэтому Грачёва решила его не трогать. С чайными грибами лучше не шутить: их очень сложно приручить, а ещё сложнее — поддерживать более-менее стабильные отношения. Слишком уж они, эти грибы, своенравные и капризные.

Разлив тягучую кровь по банкам, словно варенье, Ирина заметила, что румянец на лице Даши сменился на нездоровую зеленоватую бледность, и та отвернулась. Это было и к лучшему: слишком уж отвратно выглядели заполненные кровью двухлитровые стеклянные ёмкости. Смотреть на них слишком долго молодым неокрепшим умам явно не стоило.

Банки Грачёва планировала отдать знакомым вампирам. Если они откажутся это пить, значит, следует напрячься. Когда из предметов идёт обычная человеческая кровь — это нормально, потому что полтергейсты и иже с ними по-прежнему считают, что она является самым страшным кошмаром для людей: вот и продолжают пугать старыми проверенными способами. А вот если кровь меняет цвет, консистенцию, вкус, да и в принципе не является человеческой — это уже тревожный звоночек.

Вообще, все анализы требовалось делать исключительно в лаборатории спиритической милиции, но исследования занимали порой несколько недель, а вампиры выносили вердикт через пару минут. Полковник Белоцерковский вампиров не любил и, как следствие, не одобрял возможности официальных контактов между ними и милицией. Тем не менее, он был человеком умным, поэтому делал вид, что ни о чём не догадывается, если то или иное дело требовало незамедлительного решения.

Ирина завинтила на банках найденные в шкафу запылённые крышки и водрузила их обратно на подоконник. Игорь возмущённо булькнул и попытался отодвинуться: такое соседство ему наверняка пришлось не по душе.

— Ты мне сначала скажи, что такое птичий грипп, — сказала она, оглянувшись на Дашу.

Та прислонилась к шкафу, прикусив губу. Ирине показалось, что она видит, как работает компьютер в светлой чеховской голове. Как и любая техника, он порой давал сбои, потому что программистка дала неверный ответ.

— Это острая инфекционная болезнь... — начала она, но Грачёва прервала её:

— Не то.

Даша непонимающе посмотрела на неё и надулась.

— Но Дима рассказывал именно об этом...

— Да, Дима твой, конечно, много знает...

Отряхнув руки, Ирина с досадой взглянула на кофейное пятно на брюках и, вытащив сигарету из кармана пиджака, затянулась ею.

— Ладно, я понимаю, что на компьютерном факультете Академии не слишком уделяют этому внимание, поэтому предлагаю теперь послушать ещё одну лекцию. Птичий грипп — это феномен, при котором за определённое количество лет появляется человек, совершающий серьезные преступления. Это может быть как и среднестатический работник офиса, так и богатый владелец нескольких фирм. Пока не слишком удивительно, да?

Даша кивнула.

— Тогда слушай дальше. Жертвами также становятся совершенно разные, никак не связанные друг с другом люди, что, как ты понимаешь, усложняет ход расследования. Единственное, что объединяет все случаи — это птица.

Программистка растерянно заморгала.

— Какая птица? Голубь? Так они дурные, куда угодно могут залезть...

— Птица — это маска, — рассмеялась Грачёва. — С длинным железным клювом. Существует легенда, что эта маска проклята. И якобы избавиться от неё можно, изощрённо убив себя. Но, если почитаешь мою работу, узнаешь, что это весьма сомнительная история. Доказательств практически нет, только домыслы.

Она поняла, что совершенно не хочет курить, и, с досадой выбросив сигарету в мусорное ведро, подвела итог:

— Вот это всё и называется птичьим гриппом. Противная зараза, с которой мало что можно сделать. И она совершенно не имеет никакого отношения к инфекционным болезням.

— Хорошо, — послушно отозвалась Даша. — Спасибо. Я пошла!

Когда за девушкой закрылась дверь, Ирина крикнула ей вслед:

— Ты только за этим приходила, что ли?..

Зеркало снова начало кровоточить.

На этот раз потёки были практически чёрными и ползли вниз как-то вяло, нехотя. Игорь забрался на стенку банки, сжавшись в напряжённый комок. Был бы рот — чайный гриб обязательно бы заворчал, были бы ноги — скорее всего, попытался бы убежать.

Вообще-то, у чайных грибов было и то, и другое, однако из-за постоянного пребывания в жидкости и рот, и ноги достаточно быстро атрофировались за ненужностью. Это их совершенно не беспокоило, ведь существовало множество других вещей, по поводу которых можно повозмущаться: это и делали чайные грибы в те редкие моменты, когда не храпели и не булькали.

Грачёва заперлась изнутри — просто так, на всякий случай — и, взяв телефон, набрала номер своего старого знакомого — вампира Геннадия по фамилии Прохлада. Долгие громкие гудки как-то неестественно звучали в тишине кабинета. Геннадий обычно не слишком утруждал себя и практически никогда не поднимал трубку, поэтому дозвониться до него было невероятной удачей.

Так и не дождавшись ответа, Ирина отменила вызов. В конце концов, всё это могло подождать, ведь ничего страшного в обычном кровоточащем зеркале не было.

Она изменила своё мнение ближе к вечеру, когда сразу несколько кулаков забарабанили в дверь, а в приоткрытую форточку протиснулась серьёзная почтовая крыса с фуражкой набекрень и служебной запиской в зубах. Одновременно с этим зазвонил рабочий телефон, заработал факс, а компьютер перегрелся от уведомлений, приходящих на почту.

Быстрым движением поправив воротник рубашки, Грачёва чертыхнулась и повернула ключ в замке.

— Ужас! — бросил полковник Белоцерковский прямо ей в лицо.

— Полный кошмар, — подтвердила почтовая крыса, освободив рот и взяв записку в лапки.

— Вы вообще о чём? — спросила Ирина.

Ответа она не дождалась: в её маленький кабинет ровным строем вошли все члены Полуночного патруля. В одно мгновение в помещении стало тесно, как в автобусе в семь часов утра. Ирина посмотрела на настенный календарь и искренне ужаснулась.

Неудивительно, что всех собрали!..

Ведь начался сезон земляных слизняков, а их в последние годы так много расплодилось, что просто собирать их и отстреливать не представлялось возможным. На сбор обычно отправлялись все, даже полковник Белоцерковский, а иногда и генерал Новицкий: всё-таки это было серьёзным и ответственным мероприятием.

А эти земляные твари такие противные, скользкие, да ещё и ядом жгучим плюются! Сколько одежды было испорчено — не перечесть.

Но, взглянув на мрачные лица коллег, Грачёва поняла: дело тут далеко не в слизняках.

Полковник, несмотря на свои габариты, неожиданно грациозно протиснулся между подчинёнными, встал в центре и выудил из кармана небольшой прибор, что тотчас же продемонстрировал собравшимся большую интерактивную карту города. Углы голограммы проходили сквозь тела, но это никого не смущало. Ирине пришлось встать на цыпочки, чтобы увидеть хоть что-то через плечо молчаливого лейтенанта Потапенко, и увиденное её не обрадовало.

Нечисть обозначалась на карте определённой буквой: «у» — упыри, «з» — зомби, «р» — ревенанты, а привидения по неизвестной причине — «прив». Если в городе происходил всплеск нежелательной активности, карта помечала это место крошечной оранжевой иконкой взрыва.

Обычно во всём Полоцке наблюдалось не более двух случаев за неделю, но сейчас карта трещала и буквально горела: каждый район пылал ослепительным апельсиновым светом.

— Группы стремительной реакции явно не хватит на всё это, — растерянно сказал Белоцерковский. — Если честно, спадары, я в замешательстве.

— В патруль всё равно пойдём, — мрачно подал голос капитан Георгий Фарерский.

— Пойдём, — подтвердила Ирина.

Все удивлённо уставились на неё, но промолчали. Белоцерковский шумно дышал, сосредоточенно глядя на карту. Самый близкий к зданию спиритической милиции взрыв находился совсем рядом, около бывшего Дома офицеров: там, судя по букве, едва заметной на фоне яркой иконки, наследили зомби. Ближе никто из нечисти подобраться не решился.

«Пока», — невольно подумала Грачёва.

За её спиной гнусно захихикало окровавленное зеркало.