Глава 48. Подарок Отчизны.

Я в сознании. Меня хватают на руки и несут в неизвестном направлении. Не смею открывать глаза, но прислушиваюсь: здесь человек пять, а то и больше. Между собой мужчины переговариваются на Итальянском. Где же я попалась? И как среди них оказался он?

Неизвестный дышит в мое лицо, и я чувствую запах дешевых сигарет и перегара. Пытаюсь не морщиться и не отворачиваться.

«Я без сознания» - твержу я себе.

Щелчок. Открывается дверь машины и несколько человек садятся внутрь, а один все еще держит меня на руках. Еще один щелчок, и меня бросают в багажник и закрывают его на ключ.

Шиплю сквозь зубы. Места слишком мало, а в спину впивается острый угол коробки. Свет фонарей пробивается сквозь заднее тонированное стекло, и я могу понять, что в багажнике нет ничего, что могло бы помочь. Никакого средства самообороны, кроме моих высоченных шпилек. Я быстро стягиваю обувь с ног и крепко цепляюсь за подошву сапога.

«Интересно, они считаются за холодное оружие?» - мысленно смеюсь я.

Мне не страшно. Не страшно, потому что знаю, что он рядом. Он поможет. Я уверена, он поможет.

Или я просто хотела верить.

Автомобиль резко двигается с места, и я бьюсь головой о какую-то выпуклость. Всё трясется, хотя дорога изначально была ровная, поэтому прихожу к выводу, что меня засунули в доисторическую калымагу. Даже родной автоваз ездит лучше по кочкам и колдобинам, чем это неизвестное нечто, названное машиной.

Водитель неадекватно выкручивает руль, автомобиль заносит на повороте, а я выкидываю сапог из руки и ищу что-нибудь вроде ручки, чтобы можно было держаться. Я бьюсь руками и ногами, головой и спиной. В итоге решаю просто упереться конечностями во все стороны, чтобы не перекатываться, как неваляшка, внутри скудного багажника.

Выстрел. Тихий, с глушителем, но я слышу его. Внутренне напрягаюсь, потому как боюсь, что попадут в водителя. Громкое копошение позади, за спиной, затем чей-то возглас, а затем тишина.

Сверху отгибается перегородка, затем я вижу чью-то руку и рефлекторно ударяю по ней.

— Алиса, мать твою! - восклицает мужской голос.

— Ты кто? - хриплю я, вновь ударяясь головой.

— Брат твой, идиотка маленькая!

— Мотя? - удивляюсь я.

— Мотя. - подтверждает брат. - Ты как? Удобно?

— Комфорт плюс. - саркастично замечаю я, болтая с человеком, не видя даже его лица. - Подушек вот, правда, не хватает.

— Не ссы, через полчаса приедем. - говорит Матвей и затихает. - Я скучал.

— И я. А где Кудрявый?

— Во второй тачке. Разбирается. - легкомысленно кидает Мотя.

— Он один среди этих уродов?

— Ага.

— С ума сошли его одного туда отправлять?

— Он справится. - слышу я легкую усмешку.

Я знаю, что Марк справится, но это не мешает мне не переживать за него.

— Лэс, минутку! - кивает брат и автомобиль тормозит.

Хлопают двери, а я слышу, как внутри салона происходит копошение. Через минуту отворяется дверь багажника, и я вижу довольное лицо братца, обращаю внимание на его окровавленные руки. Быстро натягиваю обувь, вскакиваю на ноги и прыгаю в родные объятия.

— Привет. - шепчет он мне в голову.

— Привет. - я утыкаюсь в его сильную грудь.

— Садист пока, а мы сейчас. - приглашает он, а сам берет мертвого итальянца на руки и отправляется внутрь леса.

Вся дорога залита снегом, он падает огромными пушистыми хлопьями. Трасса идет вдоль величавых деревьев, которые прячут за своими кронами разную живность.

— И куда ты их? - спрашиваю я.

— Там озеро недалеко, лед не замерзший, а искать их не будут. Так что будут у нас водиться три итальянских русалочки.

Я киваю и помогаю водителю вытащить еще два тела из машины. В процессе узнаю, что лысого скуластого мужчину с черными, как ночь, глазами зовут Алик.

***

— Что это за приколы такие? - спрашиваю я, когда Матвей возвращается в машину. - Весь план по одному месту, откуда здесь эти уроды возникли, и ты с Марком тоже.

— Как уже было оговорено, Галлиани не дурак. Но все-таки дурак.

— В смысле?

— В данный момент, скорее всего, его либо повязали, либо пристрелили.

— Либо он ушел.

— Не-е-ет, Лэс. - улыбается Мотя. - Он уж точно не уйдет. Авреев позаботился.

— Куда мы сейчас?

— К батюшке. - выкидывает брат, имея в виду Василия Ивановича.

Через полчаса мы оказывается около неизвестного заброшенного одноэтажного здания с выбитыми окнами. Матвей выходит из автомобиля, протягивает мне руку, а я опираюсь на него, потому что ноги ужасно болят, а на огромных шпильках я разучилась ходить. Мы подходим к дому, а я оглядываюсь назад, желая увидеть Марка, но понимаю, что подъехала лишь одна машина. Второй нет.

По коже пробегают мурашки. Сразу начинаю прокручивать в голове страшные варианты того, как кудрявому прострелили его смазливое лицо или водитель, с перерезанным горлом, повернул руль и влетел в кювет.

— Он приедет, не переживай, мелкая. - видит мою настороженность Матвей. - Ему четырех мужиков в одиночку в озеро сбрасывать.

«Точно.»

Мы заходим внутрь прозябшего строения, и я вижу свет под лестницей прямо возле выбитой входной двери. Лестницы и шпильки - умопомрачительное приключение. Я придерживаюсь за поручень и ступаю по железной лестнице, пока Матвей страхует меня позади. Преодолеваю ступеньку за ступенькой, пока не вижу длинный коридор, где на потолке светит одинокая желтая лампочка.

«Еще одни катакомбы и подвалы. Страна меняется, а места моего пребывания - нет.»

Матвей открывает первую дверь с правой стороны и проталкивает меня в узкий проход. Все то же бетонное помещение, но с диваном, столом и стулом. Вижу, как в углу комнаты стоит Василий Иванович. Он улыбается, когда видит меня.

— Живая, Мартова?

— Нет, мертвая сюда пришла, по Вашу душу. - язвлю я, но все равно бегу обнимать любимого старика.

Он крепко обхватывает мое тело и прижимает к себе. Меня окутывает чувство тепла и уюта. Дома. Семьи.

— Вообще-то у нас серьезный разговор намечается, а все нужные фигуры задерживаются. - говорит Авреев, отстраняясь от меня.

Я прохожу к серому потрепанному узкому дивану и присаживаюсь на него.

— Ну, главный товар. - Мотя кивает на меня. - Доставлен в целости и сохранности. А ваш сыночек я не знаю, по каким катакомбам лазит.

Я улыбаюсь и смеюсь. В холодном помещении мне тепло от шуток Матвея и серьезного, но доброго лица Василия Ивановича. Этого не хватало моему сердцу.

— Иди, лови сеть и звони нахалу. - командует Василий Иванович и Матвей выходит из комнаты.

Когда мы остаемся наедине, я задаю вопрос:

— Почему Вы так резко вытащили меня из Италии, прямо под новый год? Почему Маттео предатель?

— Об этом и будет разговор. - хрипит Василий Иванович, и я понимаю, что его тяготит эта тема.

***

В помещение влетает Кудрявый, весь запыхавшийся. На его лице капли крови, как и на черной куртке. Руки покрасневшие, замерзшие, кожа на них потрескалась. Он оглядывает комнату и останавливает свой взор на мне. В эту секунду я забываю, как дышать. Сердце бьется чаще и чаще, я слышу тихий треск льда внутри груди. Около минуты мы смотрим друг на друга, затем он садится на диван возле меня.

Наша последняя встреча была сумбурной. Он отвез меня домой, а потом...

Что он чувствует ко мне сейчас? Изменилось ли его отношение? Я не знаю, из-за чего начинаю бояться собственного сердца, собственных чувств.

Диван слишком узкий, но Марк всё равно дает мне личное пространство. Его руки скрещены и лежат на бедрах.

Я бы хотела, чтобы он обхватил своей ладонью мою. Почему он это не делает, я тоже знаю. Сама ему отказала, и не раз. Сама его отталкивала.

Тихо сглатываю и решаю взять ситуацию в свои руки, а кроме ситуации и Марка. Кладу ладонь на его сомкнутые кулаки, он раскрывает их и наши пальцы переплетаются. Кудрявый нежно поглаживает шершавую кожу большим пальцем, а под моей кожей разливается тепло.

Я не только хотела взять его за руку. Я бы хотела вцепиться в него мертвой хваткой и не отпускать до конца жизни.

В помещение заходит еще несколько мужчин, они выглядят как отсидевшие срок уголовники. За ними в проеме появляется... Жанна?!

Руки Марка напрягаются, он сжимает их и я слышу, как хрустят мои кости. Сама я тоже вся сжимаюсь и напрягаюсь, но поглаживаю его руку пальцем и он ослабляет хватку.

— Давайте сразу к делу. - говорит Василий Иванович и начинает рассказывать свою историю. - Многие не знали правды, тогда начнем с самого начала. Мартова, Марк, мы шли к этой цели с конца девяностых, когда твой папашенька кинул меня.

Я съёживаюсь от упоминания отца. Так давно? В чем дело? Откровенно говоря, я ничего не понимаю, ведь в Италии Жанна мне дала лишь скудную информацию о том, что Маттео не помогает Василию Ивановичу и готов в любой момент снять с меня шкуру. Поэтому я так же не понимала, что она забыла в России.

***

Все началось с моего отца.

В годы, когда началось их сотрудничество, а затем и дружба с Василием Ивановичем, он предложил наладить отношения с Итальянцами, чтобы иметь лучшие запрещенные поставки в России. Слово за словом, дело за делом, и теперь они вместе сидели за семейным столом, обсуждали черные планы, пока мой отец не решил отписать добрую часть акций себе. Авреев лишь позже узнал, как Алексей Мартов хорошо общался с Галлиани, и что те акции они поделили надвое. Маттео был завистником, а еще ему понравилась жена Иваныча.

Василий Иванович остался с «фигой в заднице», как он выразился, а те двое вышли с огромными деньгами и корпорацией. Он желал отомстить, и когда запасов средств не осталось, а старые друзья отвернулись, именно Жанна предложила идею. Подстроить её зависимость, липовую смерть, выйти замуж за Галлиани и работать там русской шпионкой. К слову, Маттео не был в курсе того, что Авреев узнал про его причастность к краже. И, конечно-же, Маттео согласился помочь «старому другу» избавиться от лишнего рта и наркоманки. Больше десяти лет Жанна сообщала информацию о бизнесе итальянца своему бывшему мужу.

— Когда я говорила Мэтту, что хочу в одиночестве отдохнуть где-нибудь на островах, то возвращалась в Россию к Васеньке. - подтвердила Жанна.

— А дети? - прохрипел Марк, все еще переваривая информацию.

— Это не мои дети. Пару справочек, и Галлиани узнал, что после «наркомании» я не могу иметь детей, ну это якобы. Их вынашивала суррогатная мама.

Марк уставился на мою руку, но я заметила, как покраснели его глаза.

— Так, дальше! - резво продолжил Василий Иванович. - На Мартову охотились и, к сожалению, и одновременно, к счастью, получила смертельные раны.

«К счастью?!» - обомлела я, но не могла сказать ни слова.

— Я попросил Маттео пристроить Алису в Италии, чтобы её якобы не могли выследить и добить. На самом деле никто тебя не искал потом, Мартова. - усмехнулся он. - Таким образом у меня появился способ отвлечь Галлиани от своей работы, и там, конечно-же, появились некоторые лазейки. Пока фашист возился с твоим лечением, перевозкой, искал лучших врачей, шифровался, некоторые его сотрудники сменились моими шпионами. Те грязные дела, что он скрывал, те статьи, которые он убирал за бабки, те копы, которым он проплатил, чтобы они молчали - все всплыло перед достойными некоррупционными итальянцами. Там всё таки остались порядочные правоохранительные органы. И по моим данным, Галлиани подох в перестрелке, когда пытался смыться.

— Око за око. - улыбнулась Жанна и чмокнула Василия Ивановича в щеку.

Я молчала. Я не могла выдавить ни слова. В моей голове крутилось тысяча мыслей, но вдруг я подумала о Марке. И в ту же секунду он подал голос.

— То есть вы оба предпочли двадцатилетнюю месть своему ребенку? Вы строили планы, позабыв обо мне? - прохрипел он и выкинул мою руку.

— Маркушенька, мы... - начала лепетать Жанна.

— Ясно. - рявкнул Марк и быстро покинул комнату.

Я почувствовала всю ненависть к этим людям. Они променяли его на чувство возвышенности. Они бросили его. Я понимала, что чувствовал кудрявый и его боль в моем сердце нашла свое место. Огромное место.

— Достойно, Василий Иванович! Отличный поступок! - воскликнула я, вытирая слезы обиды с щек. - А Вы, Жанна? Столько трещали о моем отце. А ведь он тоже променял ребенка на славу, правда, немного в другом ключе. - я вновь перевела взгляд на Авреева. - Отличные дружки были. Пообщайтесь и сейчас, вдруг помиритесь. По пятницам сыграете в игру: «Кто больнее ударил своего ребенка». - выплюнул мой голос и я вылетела из комнаты вслед за Марком.

***

— Марк! Подожди же! - закричала я, выйдя из здания.

Кудрявый садился в незнакомый черный автомобиль, но увидев меня, остановился. Я подошла к нему.

— Что, Алиса? Что?! Отличный поступок и с твой стороны! Рискнуть всем ради бабла Галлиани! Подстроить смерть, рискнуть жизнью Котёнка, вытрепать своей пропажей нервы подруге, братьям, бабушке! Хер со мной, с моими чувствами! Но ты о них подумала?! Матвей бухал, Илья чуть на иглу не подсел, Катя с крыши хотела спрыгнуть!

— Что... - моя душа упала в бездну, образовавшуюся под ногами.

Я не знала. Я не знала ничего, о чем он говорил.

— Что?! Что?! - закричал Марк еще громче. - Из-за тебя все близкие тонули, а ты предпочла деньги семье?! Ребенку?! Друзьям?!

Я не понимала его слов и злости, пока...

«Он думает, что взрыв не был случайным. Он считает, что я рискнула своей жизнью и жизнью Кати ради того, чтобы помочь Василию Ивановичу в его мести. Он подумал, что я получила круглую сумму за то, что была якобы приманкой для Галлиани.»

Ступор. Я открыла рот. Закрыла. Слезы катились по щекам, холодный ветер бил по лицу, а я не могла вымолвить ни слова.

— Марк... Ты не так понял... - заплакала я.

— Я все прекрасно понял. Бывай, Алиса. Счастливого Нового Года. - от шутливо отсалютовал мне, сверля ненавистным взглядом, сел в машину и с громким свистом покинул территорию заброшенного дома.

Во мне что-то оборвалось. Я так скучала. Я так ждала этой встречи. И я...

Мысли путались, я задыхалась от холода и слез, опустилась на заледеневший асфальт и громко, громко зарыдала. Кричала, била землю, выдирала волосы, скулила, как брошенная собака.

Я никогда не чувствовала себя настолько убитой. Казалось, смерть Андрея была смешным пустяком.

Я чувствовала, как меня подхватили руки Матвея. Я понимала, что он мне-что-то говорил, но в упор не слышала. Я плакала и ощущала внутреннюю пустоту. Она сжирала органы, видимо даже легкие, даже кожу, даже все.

Кричала, била все, под что попадала рука. Всё кружилось перед глазами. Плакала и плакала, от обиды за Марка, от обиды на Марка, от недопонимания, от боли, от холода, от безысходности.

Мотя держал меня в руках, укачивал, поглаживал по голове.

Вот так и приняла меня моя Родина, подарила прекрасный предновогодний подарок.