Глава 18. Кубик Рубика

Император Внешнего Мира Шао Кан сидел на постели в покоях и зловеще пыхтел. В руках он держал что-то маленькое и яркое. Сей предмет, доселе невиданный в империи, великий правитель тайком спиздил из прикроватного столика старшей падчерицы. Данным поступком, как и почти всем, что он делал, Шао Кан искренне гордился. К тому же недостатка в людях, желающих восхвалить очередное проявление императорского величия, не наблюдалось никогда.

— Это все ловкость рук, господа дебилы, — говорил он челяди, — тот навык, которого у вас не будет во веки вечные. Поэтому радуйтесь, ведь вы можете наблюдать за мной каждый день! Жизнь — штука непростая, и такая возможность выпадает не каждому...

— Мы и смотрим, дорогой господин император, — вкрадчиво прошептал постельничий, тощий паренек лет пятнадцати с узким курносым лицом.

Шао Кан замер на мгновение, смерил паренька враждебным взглядом.

— Постой-постой, как ты сказал?

Паренек сравнялся цветом кожи с обезжиренным молоком.

— Д-дорогой господин император...

Правитель Внешнего Мира вскочил с постели, в два шага преодолел расстояние до бедного постельничего и с силой жваркнул его мордой о каменную стену.

— «Дорогой»? Так ты, выходит, знаешь мне цену, пидор ебучий, крысеныш ссаный? Кому ты ее называл, сука?

Каждое слово он сопровождал ударом служьей головы о каменную кладку. Строили во Внешнем Мире на совесть. Слуга зарыдал, судорожно сплевывая зубы.

— Пощадите меня, господин, — лепетал он. Слова выходили из глотки по частям, в промежутках между ударами, и вскоре сделались совсем неразличимы. Наконец, когда у бедняги треснул лоб, а из ушей и глаз потекло красное, император остановился и милосердно свернул ему шею. Впрочем, настроение от этого практически не улучшилось, и насупленный Шао Кан снова занял свое место на постели. Расстройство на ночь сулило бессонницу, потому владыка громко скрежетал зубами и извергал проклятия. Он даже отказался от стакана подогретой бычьей крови перед сном, чего не случалось уже очень и очень давно. Поэтому слуги, хлопотавшие в покоях, рассудили, что хорошо бы им поскорее съебаться, дабы избежать участи постельничего. Успели, однако, не все.

— Унесите на кухню, — сказал Шао Кан устало. Пальцем он указывал на труп, — и подайте завтра целиком к обеду.

— А к-как приготовить, батюшка? — спросил пожилой придворный.

Шао Кан впервые за день по-настоящему задумался. Крутой лоб прорезала морщина.

— Нафаршируйте его хлебом и салом, курицей какой-нибудь, фазанами, хуе-мое, тетеревами, я че, кулинар, что ли? Повар все и так знает! — желчно заворчал император. Только два дюжих молодца, охранявшие императорские покои, схватили тело за руки и ноги, как он выкрикнул:

— Даже еще получше придумал. Пусть повара напихают этому трепливому козлу полную жопу самых кислых яблок, а потом выдерут ему язык и вставят туда же!

Заведующий императорским гардеробом, маленький, неприметный мужичок, подобострастно прошелестел:

— Господин, не разумнее ли будет в этом случае использовать лимоны? В краю шоканов растут деревья с наикислейшими плодами, равных которым нет во всей вселенной! Я полагаю, — вещал он, — что именно они придадут вашему блюду наиболее законченный вкус.

— В твоих словах есть бизон, — согласился Шао Кан, — Значит, так, — сказал он, — пусть треплу напихают в жопу яблок, а этому, — указал на гардеробщика, — шоканских лимонов. Завтра я попробую и сравню.

Неприметный мужичок нервно сглотнул. Пока охранники тащили его на кухню, он не издал ни звука, что усугубило дурное настроение императора. К тому же штучка в руках никак не давалась. Неужто эти тупорылые обезьяны из Земного Царства с легкостью управляются с такими, а он, величайший мудрец вселенной, не способен на это?

«Вранье, ложь и пиздеж!» — подумал разъяренный самодержец. Несчастный кубик Рубика развалился с жалобным треском, по полу запрыгали разноцветные кусочки. Слуги немедля ринулись их подбирать. Кто-то делал это из страха, а кто-то — из жадности: даже осколок вещи, которой касались императорские руки, можно было продать с большой выгодой. Сам Шао Кан наблюдал за копошащимися на полу слугами со скукой и презрением.

— Знаете, — сказал он глубокомысленно, подпирая подбородок ладонью, — а ведь ваши скудные умы не понимают даже самых простых вещей. Все время моего правления мы с вами постоянно находимся в окружении врагов. Эти хитрые земляшки, их кукловоды из совета Старших Богов, многочисленные прихлебалы отовсюду — они только и ждут момента, чтоб нанести удар и захватить власть во Внешнем Мире. А как только это случится — иии, поминай как звали! Сразу страну раздербанят на куски и по этим кускам продадут. И моя единственная, сука, цель в жизни — не дать им страну разъебать, шакалам поганым. Вы, — он обвел мутным взглядом всех поочередно, — зарубите себе на носу — земляшкам веры нет! Им хоть до моего стратегического гения срать, пердеть да кукарекать, но они ж хитрые, суки! Только пусти кого к себе в царство по дружбе, так он тебя объебет и еще тебя же виноватым оставит! Не бывать этому, — закипел Шао Кан, — я их всех перехуячу сам! Рэйден точно мутит что-то, вечно шустрит там где-то втихаря, пидор обоссаный, все по сусекам собирает всяких обмылков, да куда им против моих богатырей и этих, как их, богатыринь, во.

Один из слуг утомился слушать бессвязную болтовню Кана и в изнеможении повалился на пол. Это разожгло новый костер ярости в груди императора. Он вскочил и начал пинать лежащего в голову ногами в розовых тапочках. Жертва прикрывалась, но помогало это слабо, и вскоре пол в покоях вновь оказался забрызган кровью. Через несколько минут все было кончено — в очередной раз призванные стражники вздохнули и потащили свежий труп на кухню. Утомившиеся слуги принялись кое-как оттирать пол, когда в массивные двери постучались.

— Кого там принесло? — гаркнул Шао Кан.

Не дожидаясь ответа, за порог шагнула тень. В желтоватом полумраке блеснула лысина.

— Я должен вам кое-что сообщить, господин, — произнес Куан Чи.

Император вызверился.

— Ты совсем ебанат — без разрешения в покои входишь? Как к себе домой, блядь! Еще раз так сделаешь, и я твоей тупой башкой буду играть в кегли по утрам, понял?

Куан Чи гаденько улыбнулся.

— Разумеется, господин. Но я счел, что происшествие, о котором сейчас поведу речь, обладает настолько высокой важностью, что ждать до утра, дабы сообщить о нем, было бы преступ...

Шао Кан поморщился.

— Чича, я же просил тебя без хуйни! А ты опять слово за слово городишь!

Улыбка чернокнижника померкла.

— Хорошо, — сказал он, — несколько часов назад, ближе к вечеру, мои послушники засекли открытие портала в Земном Царстве...

— Вот! Вот! Вот, сука, о чем я вам и говорил! — взвыл Шао Кан, — этот громопёзд опять фокусничает, мутки мутит свои, делишки, блядь, проворачивает...

Эта тирада, перемежаемая рычанием и ударами в стену, длилась минут шесть, после чего Куан Чи деликатно кашлянул.

— Ах да, — буркнул самодержец, — продолжевай давай.

— Благодарю, господин, — склонил голову маг, — вообще порталов было несколько, но наибольшее внимание моих учеников привлек один. Его конечная точка располагалась вне Земли, а это значит, что громовержец изыскивает бойцов для Земного Царства в иных мирах.

Глаза императора налились кровью, в них плескалась злоба.

— Но ведь это же нечестно... — процедил он, сжав кулаки.

Куан Чи сочувственно развел руками.

— Увы, формально здесь прикопаться не к чему. Земляне не нарушают правил — регламент турнира не запрещает так называемые «легионерские» выступления, если участника к тому никто не принуждал...

— НЕ ПО ПОНЯТИЯМ! — заорал Шао Кан так, что в покоях принцессы Китаны задребезжали стекла, а ночные птицы, приготовившиеся ко сну на крыше дворца, улетели прочь, испуганно хлопая крыльями. Император соскочил с постели и схватил свой молот, намереваясь разбить им что-нибудь. Слуги разбежались — пусть уж этот буйный лучше комнату разнесет, чем морду какому-нибудь зазевавшемуся виночерпию расквасит. Не найдя ничего лучше, Шао Кан от души вдарил орудием по богато инкрустированному каменьями ночному горшку. Мелодичное, почти колокольное «бонг!» прозвучало в покоях. Очень, очень долго оно будет еще отдаваться в ушах, решил колдун, потирая лысину. Эффект от удара немного унял гнев самодержца, и теперь он сидел на полу, вглядываясь в огромную вмятину на боку ночной вазы.

— Знаешь, что я сделаю? — неожиданно тихо спросил Шао Кан. Или это только казалось тихо после такого-то грохота.

— Нет, господин.

— Я спрошу с Рэйдена за это, — заявил император, — причем серьезно так спрошу! Может, даже лично!

Куан Чи испуганно замахал руками.

— Господин, вы не можете появляться в Земном Царстве, пока оно не завоевано! Старшие Боги могут неправильно это расценить!

— Да хуй им в рот, — ответил владыка Внешнего Мира, — я перед этими мудилами отчета никогда не держал и не собираюсь!

— Пусть так, — согласился чернокнижник, — но дерзостью вы можете навлечь беду не только на себя, но и на всю империю. А вам ни к чему сокращение количества подданных. В конце концов, пост императора подразумевает определенный уровень комфорта. Зачем вам его терять и понижать планку?

Шао Кан блаженно ухмыльнулся и задумался. Куан Чи тоже ухмыльнулся, но внутри себя. Он знал этого царственного болвана как облупленного и поэтому легко управлял им, нажимая всего на пару «кнопок». Конечно, хотелось бы избавиться от буйного проводника и взять бразды правления в свои цепкие ручонки, но пока что и так сойдет. Можно потерпеть.

— И правда незачем, — просиял Шао Кан после не слишком-то долгих (мозг быстро уставал) раздумий.

— Я бы посоветовал вам, господин, выбрать одного или двух наиболее лояльных слуг и отправить их в Земное Царство с деловым визитом, дабы они разъяснили лорду Рэйдену, что нарушать неписаные договоренности меж сторонами — далеко не...

— Чича... — угрожающе протянул император. Он наконец перестал пялиться на мятый горшок и теперь с любопытством молодого галчонка высматривал детальки от кубика Рубика.

— Ну, пусть пизды ему вломят, короче, — понуро произнес Куан Чи.

— Вот это верно сказано, — восхитился Шао Кан, — вот это по-нашему! Хорошей такой, качественной пизды!

Чернокнижник сложил руки на груди и вопросительно глянул на владыку Внешнего Мира.

— Есть ли у вас мысли по поводу подходящих кандидатур, господин?

Шао Кан наконец оставил попытки отыскать останки несчастного кубика, поднялся на ноги и подошел к Куан Чи.

— А скажи-ка мне, раб мой Чича, там, где Рэйден сейчас, тоже ночь?

— Да, господин, — ответил тот, едва заметно поморщившись при слове «раб», — примерно первый час.

Император оживился.

— Тогда слушай и мотай на ус...

С этими словами он что-то зашептал в ухо мага. Они простояли так минуты три, напряженно переговариваясь. Вскоре их морды озарили гадкие заговорщицкие улыбки, а еще несколько мгновений погодя Куан Чи покинул императорские покои. Шао Кан с минуту побродил по комнате в видимом ажиотаже, улегся в постель, сладостно подрочил и задул прикроватный фонарь.

Стало темно и тихо. Через некоторое время после того, как установилась тишина, зыбкий силуэт отлепился от стены дворца и, пробравшись по уступу к одному из соседних окон, растворился во мраке извилистого коридора.