9 глава: Бездна

—Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!!! — Тяжесть его неослабевающего давления окончательно разрушила плотину моего самоконтроля. Охваченный ослепляющей яростью, я со свирепой силой взмахнул рукой, нанося удар по таракану...

«БАМ»

—"ЧТО Я?" — СПРАШИВАЕШЬ? НЕ ЗНАЮ, МНЕ ВСЕ РАВНО, КТО ИЛИ ЧТО Я... ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧЕГО Я ХОЧУ —ЭТО ПРОДОЛЖАТЬ УБИВАТЬ И ИСПЫТЫВАТЬ ЭМОЦИИ... ВОТ ЧЕГО Я ХОЧУ!!!" Копаясь в остатках своего рассудка, я пытался ответить на его вопрос, без устали колотя насекомое...

«БАМ» «БАМ»

—НО БЕЗ ХАЯТО Я НИЧТО!!! Без него я не могу жить так, как хочу... Не могу получить то, что хочу... Я не могу... — Постепенно моя ярость рассеялась, а удары замедлились...

«Бам» «Бам»

—Моя жизнь и так была настолько несчастной, насколько это вообще возможно... Я ничего не знаю о своем прошлом... Ничего о связи между мной и Хаято... И почему я живу здесь все это время... — Я стоял на коленях, грудью касаясь стола и сжимая кулаки... Пока крошечные струйки слабости текли из моих глаз...

«Кап» «Кап»

—И... Теперь... Хаято покинул меня... Один псих бросил другого... Как нелепо... Даже таракан решил унизить меня... А? Таракан? — Вспомнив о своем соседе, я убрал руки из зоны поражения... И увидел маленькое безжизненное тело, лежащее на столе и выдыхающее свой последний вздох... Из-за меня...

—Нет-нет-нет-нет-нет... Только не ты... Пожалуйста, не оставляй меня... Не оставляй меня! — Я пытался как-то помочь ему, но боялся прикоснуться, не желая причинить еще больше страданий... Все, что я мог сделать, это слезно умолять о невозможном...

—Кри... — С последним писком он прекратил подергиваться, и его настигла смерть...

При виде этой сцены что-то внутри меня оборвалось. Глаза, как плотина, пропускающая поток слез, дали волю всему, что накопилось...

—ААААААААААААРРРРРРРРРРРРРРРГГГГГХХХХ... — Я закрывал ладонями лицо и никак не мог успокоиться... Все глубже погружаясь в пучину отчаяния...

...

Так продолжалось некоторое время, пока не наступил момент, когда во мне не осталось ничего... Ни слез... Ни чувств... Никаких эмоций... Осталась только пустота. Как будто гигантский пылесос высосал все мои эмоции, оставив после себя пустую оболочку. Я стоял на коленях, уставившись пустыми глазами на свои руки.

—Я все испортил... Моя жадность и зависть стоили мне Хаято... А из-за гнева же, потерял таракана... Мои поступки приговорили меня к одиночеству и эмоциональной пустоте...

—Мне больше ничего не нужно... Ни убийств, ни фотографий, ни воспоминаний, ни удовольствия... Ничего... Пора положить этому конец. — Медленно поднявшись с онемевших колен, я подошёл к столу, на котором лежало безжизненное тело Таракана...

—Ты был единственным, кто всегда был рядом... Ты никогда не давал мне скучать... Ты помогал мне, вытаскивая из ненужных воспоминаний, берёг от травм... И даже в конце, рискуя всем, ты открыл мне глаза... Ты — мой настоящий друг... — Протянув руку, я осторожно поднял его безжизненную тушку.

—Я прошу прощения... Покойся с миром... Внутри меня... — Открыв рот, я осторожно положил его на язык, медленно пережевал в однородную массу, и проглотил.

Он не был отвратительным, но и не был вкусным... Я не мог различить вкус своего друга, просто не мог... Закончив этот ритуал, я сделал несколько шагов и остановился перед дверью с загадочной надписью:"ВЫХОД". Она всегда была здесь... Эта дверь, вечно величественная, первозданная, белая, как благородный свет. Я никогда не пытался открыть ее... Не знаю, почему. Проживя здесь всю свою жизнь, я никогда не пытался, не хотел открыть ее. Но теперь обстоятельства иные...

Теперь у меня ничего не осталось... А значит, и оставаться здесь больше незачем, верно?

Я протянул руку и взялся за ручку двери. Уже собираясь повернуть ее и выйти, как вспомнил последние слова таракана: "Что ты вообще такое?" Что же я такое? Какой хороший вопрос... Хотелось бы ответить "человек", но уверенность в этом понятии продолжала колебаться... Что я?

Прижавшись лбом к двери, я стал вспоминать... Абсолютно все, чему был свидетелем в своих воспоминаниях, и все, что происходило в этой комнате. Кусочек за кусочком я кропотливо собирал пазл. И подвергал сомнению всё, что считал нормой...

"В детстве я жил как обычное дитя, имея игры, комиксы и остальные игрушки... Но в один день я случайно стал свидетелем убийства... Скорее всего кто-то убил мою мать, а потом напал и на меня. После чего я оказался в больнице, где закрылся ото всех, несмотря на попытки детей подружиться... Там же, я и познакомился с Хаято, единственным кто понимал меня лучше всех. Мы весело проводили время, пока "ОНИ" не положили конец нашим отношениям. Больше же я ничего не помню..." Однако... Мои ли это воспоминания? Если же нет, то... Скорее всего я просто...

После этого меня словно пронзило озарение, пронесшееся по всем нервным окончаниям моего тела, оживив дремлющие ощущения... Я поспешно обдумал вновь открывшуюся перспективу, которая с каждой секундой казалась все более правдоподобной.

Я отошёл от двери и взялся за голову, не в силах принять этот факт...

—Быть того не может... Но, это же все объясняет... Как я прожил всю свою жизнь в этой комнате, ни разу не выходя за ее пределы. Как я все это время питался из, казалось бы, бездонного холодильника.

Я рухнул на пятую точку, из-за подкосившихся ног... Эта нелепая и абсурдная теория превращалась в реальность, в аксиому. Я мог только сидеть, держась за грудь и учащенно дышать, осаждаемый приступом паники... Словно издеваясь над моим измученным сознанием и телом, шквал новых мыслей захлестнул меня: "А существую ли я вообще?", "Это объясняет все те аномалии, которые ты считал нормальными!", "Это все Хаято виноват!!!"...

—Хаято... Хаято... Хаято... — Это имя вырвалось из моих губ с крещендо гнева, слоги зазвучали с новой силой. Все те эмоции, которые я на мгновение потерял, хлынули обратно.

—Из-за тебя... Я здесь... Из-за тебя... Я здесь в ловушке... Из-за тебя... Я стал таким. Это ты... Это ты во всем виноват! — В этот момент паника улетучилась, сменившись нарастающим приливом ярости и обиды.

Все это время я был заточён здесь... Из-за твоей слабости! Всё это время я был лишён всего... Из-за твоего страха вновь поговорить со мной. И после всего этого, тебе хватает наглости общаться со мной как ни в чем не бывало? А после бросать как пустышку!? Я тебе не игрушка, которой можно пользоваться, когда тебе вздумается...

—Ты заплатишь за это... Хаято.

—Я никуда не уйду... Я останусь здесь столько, сколько потребуется... 10 лет, 20, 30... Мне все равно. Я буду ждать тебя... Мы еще встретимся... О!

—Мы еще встретимся, да?) — Внезапно в памяти всплыла песня, которая идеально подходила к этому моменту. Зловеще улыбаясь, я начал медленно напевать ее, растягивая слова, одновременно пытаясь танцевать в темноте комнаты, освещаемой только разбитым монитором:

«Напевает»

—We'll meet Again... (Мы ещё встретимся)

—Don't know were... (Не знаю где)

—Don't know when... (Не знаю когда)

—But i know we'll meet Again.. (Но я уверен, что мы встретимся вновь)

—Some sunny DAY... (Одним солнечным днём)

Закончив песню на этой ноте, я принял последнюю позу, как бы ожидая аплодисментов, злорадно улыбаясь. Мне оставалось только ждать его сообщения. Потому что я знал: что мы... встретимся вновь.

...

«Шкряб»

Этот звук стал моим единственным спутником, эхом отдаваясь от стен в моей комнате... Напоминая о том, что еще один день пролетел мимо...

«Шкряб»

С самого начала я решил делать пометки на стенах, чтобы сохранить свой угасающий рассудок. Простые знаки, обозначающие начало каждого нового дня...

«Шкряб»

Вы можете спросить, как я узнавал, что наступил новый день. Это было несложно... Можно было просто свериться с компьютером, но я считал в уме, чтобы не сойти с ума...

«Шкряб»

Секунда за секундой... 1 секунда... 200 секунд... 3400 секунд... 20.678 секунд... 54.000 секунд... И когда я досчитывал до 86.400 секунд, это означало начало нового дня. Я читал об этом в какой-то старой статье...

«Шкряб»

Мне не хотелось знать, сколько пометок я уже сделал... Поэтому пришлось перевести компьютер в спящий режим, погрузив комнату в полную темноту, до тех пор, пока не прийдёт сообщение...

«Шкряб»

Все это время я сидел в темноте, стараясь не двигаться... Просто сидел на полу, прислонившись к стене. Как долго я так уже просидел?

«Шкряб»

Судя по бороде, закрывавшей большую часть лица... Довольно долго. Интересно, раньше у меня не росла борода...

«Шкряб»

Эмоции в подобной ситуации были для меня лишними. Поэтому через несколько дней они исчезли совсем... Затаились глубоко внутри, ожидая своего часа...

«Шкряб»

Еда меня тоже мало интересовала. Я знал, что не умру, даже если не буду есть... Если бы я знал про это раньше, то давно бы перестал есть эти бутерброды...

«Шкряб» «Шкряб» «Шкряб»

И так я проживал свою жизнь... Самым скучным и печальным способом, который только можно себе представить. По сравнению с тем, как я жил раньше, играя в игры, разговаривая с Хаято и многое другое... Это было похоже на ад. И все же я не жаловался. Даже в таком унылом состоянии... Даже когда я считал секунды до следующего дня, чтобы не сойти с ума... Даже когда я отрастил себе бороду и исхудал до состояния скелета... Я все равно продолжал. Я продолжал бы это испытание. Ради своей цели... Я заставлю Хаято пожалеть обо всем, что он сделал... Я лишу его всего и ввергну в пучину отчаяния... Вот чего я хотел. И ради этого я готов терпеть все эти муки. Ради этого...

«Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб» «Шкряб»

...