То, что меня не убивает

То, что меня не убивает, делает меня сильнееФ. Ницше

Небольшое лирическое отступление

К сожалению, слишком часто происходят в жизни события, которые переворачивают всё с ног на голову. И я не о тех прекрасных случайностях, вроде нечаянной встречи в супермаркете с загадочным зеленоглазым незнакомцем (незнакомкой), от одного лишь взгляда которого мир уходит из под ног. Нет, я о других превратностях судьбы. Сколько раз приходилось сталкиваться с неизбежными, искать точку возврата, но увы, вернуться в прошлое нельзя. Не все ошибки можно исправить. Не единожды придется сожалеть о совершённом, кричать в никуда "мама роди меня обратно" и топтаться на месте, или же блуждать в потёмках в поисках выхода, которого нет. Есть только то, что приводит  к последствиям, и в итоге указывает верное направление.

Маршрут восемь восемь два ноля на сегодня отменили. Есения растерянно оглядывалась по сторонам, в надежде всё же увидеть выползающую из тоннеля электричку, но видела лишь темноту. Она потопталась на месте, другие пассажиры шептали ругательства и шли мимо, кто-то задел ее плечом и на ходу извинился, не оборачиваясь. А ведь Есения тоже очень спешила. Ей нужно было, кровь из носа, сесть в эту электричку, немедленно, прямо сейчас, иначе она передумает. Сейчас бы пялилась с отсутствующим видом в окно, не разрешая себе поддаваться сомнениям. Но упрямый диктор еще раз более-менее отчетливо повторила: “Уважаемые пассажиры, маршрут восемь восемь два ноля, сообщение Кингстон — Елоустрит, не прибудет, в связи с забастовкой работников железнодорожного траста. Мы приносим вам свои искренние извинения”… Дальше Есения уже не слушала, угрюмо плелась к стоянке такси, опустив голову и затыкая внутренний голос, включив на полную громкость плеер. А внутренний голос орал, разрывался от воплей: “Не делай этого, пожалеешь!”. И если бы кто-то наблюдал со стороны, то тоже бы крикнул: “Эй, девчонка, не глупи! Сама судьба тебя отводит, разве не видишь? Последняя забастовка машинистов была сорок лет назад”. Но Есения не обращала внимания на знаки свыше и упрямо шла к припаркованному у станции такси.— Твенстрит, 135, — назвала она адрес, разместившись на заднем сидении.Почти задремавший таксист, вяло обернулся в ее сторону, окинул оценивающем взглядом и на всякий случай решил предупредить, что частная поездка — дорогое удовольствие.— Твенстрит? — переспросил он хамовато. — Это другой конец города! Не меньше полсотни выйдет!Девушка закатила глаза, сейчас не время экономить, надо действовать быстро.— Окей.Темно-синяя тойота приус не спеша выехала на трассу. Есения впилась ногтями в ладонь, сомкнула до скрежета челюсть, стараясь не расплакаться, заморгала часто, считала каждый вздох.В памяти всплыл образ любимой бабушки, которая наверняка не оценила бы поступок, каким бы самоотверженным он не был, какую бы цель не преследовал.— Нельзя приносить себя в жертву! Надо бороться до конца,  не отчаиваться, — примерно так бы сказала духовитая Эсперанса.Но видимо внучка, все же не унаследовала непоколебимой силы духа. И как ни старалась не плакать, по щеке скатилась предательская слеза. Есения быстро смахнула ее и вдохнула глубже, они почти приехали. Поворот, еще поворот – это место она хорошо помнит, десять месяцев здесь проработала.Такси припарковалось у входа в детский сад.— Пятьдесят три доллара, шестьдесят центов.Пассажирка вручила скомканную крупную купюру и выгребла последние монеты из кармана, не считая высыпала в ладонь водителя.— Там должно хватить.Она вышла и замерла у разноцветной арки, где-то вдалеке поскрипывала качель, пустая детская площадка нагоняла ужас.— Ничего страшного, — твердила сама себе Есения. — Ну не съест же он меня.Конечно же, не съест, Виктор не людоед, а просто-напросто ублюдок. Но почему-то ноги не слушались, идти к нему страх, как не хотелось.Она дышала, словно перед погружением в Марианскую впадину, каждый вздох казался последним.— Он заберет заявление, чего бы мне это не стоило.И девушка двинулась к парадной, походкой оловянного солдатика, потому что колени от страха не сгибались.