Глава 6

На тренировке было не так, как обычно.Чонгук опоздал. Не на пять минут. На сорок две.

Зал уже начал заполняться молодыми бойцами, звенели бинты, пахло потом и металлом. Тренер крутил секундомер, но ни словом, ни взглядом не выдал волнения. Они все привыкли — если Чонгук исчезает, значит, либо шторм, либо затишье перед ним.

Соня сидела на скамейке с блокнотом, но ни одной строчки не написала. Рука лежала на коленях, ладони влажные. Было чувство, будто за её спиной открылась дверь в чёрную комнату, и оттуда тянет — холодом, тревогой, чем-то древним, чужим.

Он вошёл.Без формы. В чёрной футболке, капюшоне, солнцезащитных очках. Лицо — бледное. Плечи напряжённые, будто под ними лежал не рюкзак, а бетонная плита.

— Разминку пропустил, — заметил тренер, но без нажима.

— Мне не нужна, — ответил он, срывая с себя капюшон.И все поняли — что-то не так.

Он встал у груши. Начал бить. Сначала — размеренно. Потом — быстрее. С каждым ударом его тело будто выдавало злость, срывалось в ярость. Он бил грушу, как будто за ней стоял призрак, который давно пора убить.

— Эй, полегче, — сказал кто-то.

Но Чонгук не слышал. Его глаза не были здесь. Он был там — где-то в прошлом.

Он бил, пока бинты не пропитались кровью. Пока груша не стала раскачиваться в ритме его боли.И вдруг — остановился.

Молча, резко.

И пошёл прочь, выбивая плечом дверь.

Соня замешкалась но чуть погодя пошла за ним.

⸻

Он сидел на лестнице за зданием, спина прислонена к стене, руки на коленях. Не герой, не легенда, не чемпион. Просто — человек, которого ломает изнутри.

— Ты ранен? — тихо спросила она подходя но не так близко.

— Я живой. Это хуже, — выдохнул он и закрыл глаза опустив голову.

Соня замешкалась но все таки села рядом, не касаясь его, но близко.— Расскажи,что-то случилось?

— Зачем?—спросил он холодным тоном,не поднимая головы.

— Потому что держать всё внутри — не делает тебя сильнее. Просто медленно убивает и лучше выговориться. Я никому не расскажу обещаю.

Он молчал. Потом выдохнул сквозь сжатые зубы:— Сегодня... день, когда умер мой брат.

Слова вышли тихо, как выстрел с глушителем.Она молчала.

— Я тогда был в зале. Тренировался. Он звонил. Я сбросил. Потому что считал, что тренировка — важнее.

Соня затаила дыхание не двигаясь,сердце пропустило удар от услышанного тона Чона,ранее он говорил лишь грубо,холодно и без эмоций...но сейчас что-то было в его голосе,словно он был пропитан ненавистью к себе и чувством вины.

— Он разбился. На байке. Я даже не знаю, что он хотел сказать. Последние слова, которые я ему «сказал» — это гудок сигнала.

Молчание между ними стало другим. Тяжёлым, как свинец. Но не чужим. Какое то время Чон ничего не говорил,слыша её чуть ускоренное дыхание и даже стук сердца.

— С тех пор я не пропускаю ни одной тренировки. Не потому что люблю бой. А потому что... это единственное, где я могу не думать.Он вдруг посмотрел на неё,заглядывая в глаза. — Понимаешь?

Соня медленно кивнула,сглотнув подбирая слова.— Понимаю. Кажется что слова сочувствия тебе мало что сделают....но ты не один прячешься...Я тоже прячусь в работе. Потому что боюсь, что если остановлюсь — останусь наедине с собой. А я не уверена, что мне понравится то, что там найду.

Он улыбнулся. Первый раз — по-настоящему.Грубо. Усталой, искренней улыбкой и покачал головой даже чуть усмехнувшись.— Мы с тобой оба беглецы.

— Может, пора научиться останавливаться. Хотя бы на шаг. Вместе? Чтобы было проще,м?

Он посмотрел на её руку, лежащую рядом. Не взял её. Но не отодвинулся. Странные чувства образовались у него где то в груди но он подавлял их.

— Я никогда никому не говорил этого, — прошептал он не решаясь посмотреть на неё.

— И не обязан говорить снова, — ответила она. — Я здесь. Не для показухи. А просто... здесь. Как команда...и друг.

Они сидели так долго. Без лишних слов. Только их дыхание и шаги мира за пределами их маленькой, хрупкой тишины. Казалось что что-то изменилось но думать об этом не хотелось.

И в тот вечер, впервые за долгое время, Чон Чонгук не пошёл в зал.Он пошёл домой.А Соня шла рядом.

Молчание и присутствие его умного маркетолога...это все что ему нужно было,даже если бы он никогда в этом не признался.