Глава 3

Утро было пасмурным и холодным. Девушка открыла тяжелые глаза и вздохнула выключая будильник на телефоне. 5:20 утра. Стоило открыть ей глаза мысли сразу ударили в голову напоминая себе какой сегодня день и что предстоит. Тело покрылось мурашками из-за прохлады и сильнее сжимая халат со стула надела на себя пытаясь согреться. Лишь звуки стрелок часов и электрического чайника указывали на то что тишина громче. «Стоит ли идти на эту авантюру? Нужно ли мне это? Делать мне нечего...» крутилось в голове девушки пока та пила чай.

В 5:47 Соня стояла у зала.

Холодный утренний воздух пробирал до костей, но она не позволила себе дрожать. Только руки немного сжимали ремешок сумки — не от страха, а от предчувствия. Сегодня она должна была увидеть настоящего Чон Чонгука, не его образ из журналов, не его маску для прессы. А человека под кожей бойца.

Дверь открылась ровно в шесть.

— Галочка за пунктуальность, — хмыкнул он и отступил в сторону, впуская её. — Раздевайся.

— Что?

Она подняла брови совсем не понимая.

Он бросил на неё взгляд поверх плеча.— Форма в раздевалке. Тебя ждёт разминка. Думаешь, можно говорить о том, чего не чувствуешь? Узнай на своей шкуре, что такое подготовка перед боем. Потом будем бренды обсуждать.

Соня хотела возразить чуть хмыкнув. Хотела сказать, что её дело — цифры, стратегии и образы, а не кровь под ногтями и ссадины. Но что-то в его голосе... в этом холодном вызове — подстегнуло её. Он говорил словно делал все это, чтобы доказать что она очередная девчушка поверившая в свои силы и ничего из себя особого не представляет.

Через десять минут она уже стояла в обтягивающей форме, собранная и скованная. Волосы затянуты в тугой хвост, сердце стучит в висках. Девушка подошла ближе к парню.

Чонгук ждал на ковре. Без перчаток. Только бинты и спокойствие на лице, будто он знал — она дойдёт до предела и сдаться.

— Начнём. Повторяй за мной.

Он начал с простого: прыжки на месте, растяжка, работа с весом собственного тела. Но простота была иллюзорной. Через пятнадцать минут Соня обливалась потом, дыхание сбилось, в голове стучала мысль: «Что я здесь делаю?»

— Сдашься? — его голос, как сталь, прошёл по нервам.

— Нет, — прохрипела она, выпрямляясь,вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.

Он кивнул.— Тогда иди за грушу. Хочешь говорить от моего имени — почувствуй, каково это, когда тебя никто не жалеет.

Она встала перед тяжёлой грушей. Он показал, как бить. Соня попробовала. Слабо. Он не комментировал — просто снова показал. И снова. Пока её руки не начали дрожать.

— Тебе больно? — спросил он тихо, оказавшись ближе, чем прежде.

Она кивнула,но выпрямилась чтобы доказать что она не остановиться.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Настоящее начинается только после боли.

И тогда он впервые улыбнулся. Не язвительно. Настояще. На секунду.

⸻

Через час Соня сидела на полу, обессиленная, но с горящими глазами тяжело дыша.Чонгук стоял рядом, пил воду, и вдруг спросил:

— Почему ты не ушла?

Она посмотрела на него снизу вверх. Губы тронула усталая, но искренняя улыбка.

— Потому что в тебе есть что-то... живое. Даже если ты сам это прячешь за ударами...ну и работа не позволяет. Мы команда и я должна знать что ты чувствуешь.

Он отвернулся. Слишком резко, чтобы не заметить, как его задели её слова.

— Осторожней, Соня. Иногда то, что живое, — самое опасное.

— Тогда, может, ты просто никогда не пробовал, чтобы рядом было что-то неопасное, — ответила она почти шепотом пожимая плечами отворачивая голову в сторону груши.

И в эту секунду между ними повисло молчание. Не холодное. Не пустое. А наполненное чем-то, что ещё не получило имя.

———

Он отвёл её домой. Просто шёл рядом, молча, на шаг впереди. И только у подъезда, когда она уже собиралась поблагодарить, он произнёс:

— У тебя будут синяки. Завтра больно будет. Очень.

— Напоминание, что я жива, — сказала она слабо, но твёрдо. Она пыталась разрядить обстановку,но у нее плохо получалось.

Чонгук смотрел на неё долго. Потом кивнул и ушёл в ночь.

Соня стояла ещё несколько минут. Ладони пульсировали. Все тело болело, а сердце стучало неравномерно. И где-то глубоко внутри неё росло ощущение, что всё только начинается.