Прерванный праздник ( 1 )

После осады горы Луанцзан прошел год. Наконец над миром воцарилось спокойствие и тишина. Люди перестали прятаться по своим домам, заклинатели расслабленно вздохнули полной грудью, когда величайшее зло Поднебесной сгинуло на проклятых Курганах. Казалось, даже нечисти стало меньше, словно погибший демон уволок их с собой в преисподнюю. Многие до сих пор праздновали смерть Темного Магистра, понося его имя и проклиная его, наверняка разорванную в клочья, душу.

Этот день отличался от всех предыдущих, сегодня и воздух казался чище и солнце будто ярче сияло, все вокруг замерло в радостном предвкушении праздника. Ровно год назад умер Старейшина И Лин – тот самый демон, монстр и убийца потерявший человеческий облик, который сеял ужас и страх в сердцах не только простолюдин, но и «бессмертных» как часто называли заклинателей.

Люди на переполненных улочках смеялись и негромко переговаривались, разнося радостные вести. Ровно год назад этот мир стал чище, «бессмертные мастера» наконец избавились от демона, который заманивал невинных девственниц в своё логово, занимаясь развратом и предаваясь греху. Убили того, кто в людских пересудах и сплетнях пил кровь младенцев и развлекался, призывая мертвецов, напуская их на селения. Много таких слухов ходило по Поднебесной об этом монстре, один другого страшнее и красочней.

Только не для всех в этом мире наступил покой и счастье. Были и те, чье сердце навсегда омрачилось утратой и тело скрылось в траурных одеждах. Ровно год назад страшной смертью погибло солнце, которое освещало путь великому заклинателю Хангуан-Цзюню, забрав сердце мужчины с собой в могилу, оставив земную оболочку в мире, где каждый кричал и радовался чужой кончине.

Год назад умер приемный отец малыша А-Юаня, что долгие дни лежал в горячке изредка хныча и зовя своего дорогого Сянь-Сяня, того, кто был для малыша опорой и защитой. Во снах ребенку часто виделся туманный силуэт в черных одеждах, алая лента в густой черноте волос и белозубая улыбка со звонким смехом. Лицо человека он так и не вспомнил.

Год назад умер шисюн, почти брат, Главы ордена Юньмэн Цзян – Цзян Ваньиня. В глубине души мужчина тосковал по своему брату, изредка навещал его запертые на замок покои, подолгу смотрел на черную флейту в алом шелке коробки, но ни за что не признавался, даже себе, что все это делает от тоски и отчаянья, уверяя всех и каждого, в том числе и себя, что все это лишь для сохранения и приумножения ненависти к поборникам Тьмы и их мертвому предводителю.

Год назад умер лучший друг Не Хуайсана, так называемого «Незнайки», младшего брата Главы Ордена Не, что в тайне от всех, и от старшего брата в том числе, жёг деньги и воскуривал благовония у самодельной маленькой таблички у подножья Проклятого Нагорья.

Сегодня был праздник в честь победы над Вэй Усянем – самым страшным чудовищем, что мог породить мир.

С лёгкой подачи Цзинь Гуаншаня, Ордену Лань Лин Цзинь выпала честь устроить праздник и принимать у себя гостей. А также было принято решение приурочить к празднику «совет кланов» и провести его немногим позже праздничного застолья.

Поэтому весь этот день слуги суетились, расставляя столы и вазы с благоухающими бутонами пионов, развешивая тончайшие шелка с нитями жемчуга у входа в приёмный зал, бегали туда-сюда, сталкиваясь друг с другом, разнося приготовленные блюда, что вкуснейшими ароматами наполняли залу, спешили украсить все поместье, в котором будет проходить празднование.

— Простите. - негромко извинилась малышка лет двенадцати держа в руках корзинку с бельём. Глаза ее заслезились, и она от страха вжала голову в плечи, прижимая аккуратные пучки, украшенные лентами плечами к шее. Одна из служанок, с которой столкнулась девчушка, устало покачала головой, подхватывая с пола упавшие жемчужные нити.

— О, ничего, а-Юй, когда отнесёшь корзину, загляни на кухню, тебя обыскалась твоя мама. — мягким тоном прошелестела симпатичная женщина лет сорока, крепко перехватывая руками украшения и ленты, что вновь норовили упасть. Увидев, как закивала малышка, служанка широко улыбнулась, и поспешила дальше, на ходу крича другой девице принести еще цветов.

***

В это же время в Облачных Глубинах вёлся ожесточённый спор между Старейшиной Лань и его двумя племянниками: Главой ордена Гусу Лань — Лань Сиченем и его младшим братом, Вторым молодым господином Лань — Лань Ванцзи.

Лань Сичень очень хотел, чтобы его брат наконец вышел в люди, спустя полтора года уединенной медитации и траура, в который мужчина погрузился, стоило вести о смерти любимого дойти до него. Лань Ванцзи же скрытый траурными облаченьями и напускным холодом, идти на праздник в честь смерти своего возлюбленного не желал, безапелляционно отвергая все увещевания брата.

- Брат, послушай, я не прошу тебя отказаться от скорби, и от Господина Вэй... – в который раз начал Глава Ордена и немного нахмурился, произнося имя человека, из-за которого страдал его драгоценный младший брат. Лань Цижень и вовсе сморщился, словно проглотил полынь, раздраженно поджимая губы. – Но брат... прошу, хоть ненадолго. Ты так давно не был за пределами цзинши. Я беспокоюсь...

- Мгм. – наконец сдался мужчина, когда старший брат, в отчаянье, схватил его ладонь в две свои, заглядывая в золотые глаза Лань Чжаня. Сичень просветлел лицом и радостно обернулся к расслабившемуся дяде, как Лань Ванцзи закончил свою мысль. -  А-Юань идет со мной.

- Что? – чуть охрипшим голосом вскрикнул Сичень, и нервно обернулся к дяде, что свирепо раздувал ноздри подскочив со своего места. – Ванцзи, ребенку не место на таких мероприятиях...

- Тогда и я не иду. – лаконично закончил Хангуан-Цзюнь отворачиваясь от родственников, не желая продолжать разговор. Глава Гусу пораженно вздохнул, приподнимая руки перед грудью, показывая, что спор младший выиграл, но взъерепенился уже дядя. Гневно вскинув подбородок, мужчина громко воскликнул, ударив ладонью о стол.

- Там нечего делать Вэньскому псу! Я не позволю портить репутацию Ванцзи наличием этого мальчишки!

Каменное лицо Второго нефрита стало еще более непроницемым, лишь брови немного сдвинулись к переносице и потемнел взгляд. От этого вскрика оба племянника схватились за рукояти меча, но по разным причинам.

Лань Чжань — был в гневе от того, что его сына окрестили Вэньским псом, и что сделал это не кто-то из Старейшин, а родной, всегда глубоко уважаемый, дядя. Лань Хуань же схватил рукоять Шуоюэ готовясь отражать атаку брата и защитить дядю.

Драка не завязалась, Ванцзи все еще глубоко уважал обоих родственников, но сдавать позиций не собирался. Спор продлился еще четверть часа, дядя кричал все громче, едва не харкая кровью, Лань Чжань спокойно парировал в ответ, иногда и вовсе игнорируя мужчину. Сдавшийся Сичень дал добро на присутствие ребенка, и поспешил увести Старейшину прочь, пока его младший брат пошел сообщать своему сыну о сборах в дорогу.