Глава 7

Судя по всему, они направлялись в подземелья, потому что лестница, по которой они сейчас спускались, уходила вниз. Гарри не задавал вопросов, он знал, что Геллерт вскоре сам все объяснит, но пытался понять, почему же его друг (Поттер неожиданно понял, что думает о Гриндевальде как о друге) так странно отреагировал на тот факт, что парень змееуст. И этот вопрос про Слизерина... Может, у него есть вещь, принадлежащая Основателю? И он хочет попытаться с помощью Гарри использовать ее? Тогда почему в глазах Геллерта во время этого разговора промелькнула не заинтересованность, а какое-то другое чувство, которое Поттер не смог понять?

Когда лестница кончилась, парень понял, что не ошибся в суждениях насчет места их визита. Они действительно спустились в подземелья. Здесь было темно и мрачно, факелы, висящие вдоль стен, давали лишь тусклое освещение. Гарри невольно сравнил подземелья Хогвартса, в которых обитал Снейп, с этими. Владения зельедела были намного приятнее.

Гриндевальд на царящую здесь гнетущую атмосферу не обратил никакого внимания. Ничего удивительного, все-таки он хозяин замка и свои владения знает отлично. Поттер неотрывно шагал вслед за Геллертом, который шел заметно быстрее, чем обычно. Через несколько минут Гриндевальд неожиданно остановился, из-за чего парень чуть не налетел на него. Гарри безмолвно наблюдал, как его спутник дважды повернул один из факелов. После этого владелец замка коснулся палочкой стены, что-то тихо пробормотав, и та исчезла. Именно исчезла, словно растворившись в воздухе. Геллерт, не говоря ни слова, вошел в проем, Поттер последовал за ним.

Когда они вошли туда, проход за их спиной снова оказался замурован. Они прошли очень короткий коридор, после чего оказались в небольшом зале, который был залит непонятно откуда берущимся светом. У стены стоял маленький стеллаж с несколькими книгами, но не он привлек внимание Гарри, а белый саркофаг, стоящий посреди зала.

Поттер с немым вопросом в глазах посмотрел на Гриндевальда. Геллерт прошествовал к саркофагу и остановился, глядя на него недвижимым взглядом. Парень подошел к нему, и, когда посмотрел сквозь стеклянную крышку, то попросту окаменел.

Там лежала красивая девушка лет шестнадцати-семнадцати. Ее глаза были закрыты, руки покоились на груди, вокруг головы рассыпаны золотистые волосы, создавалось такое впечатление, что она просто спит. Гарри не отводил от нее глаз, пока не услышал непривычно тихий и грустный голос Гриндевальда:

— Это моя дочь, Флория. — он дотронулся пальцами до стекла, словно желая прикоснуться к девушке.

— Твоя дочь? — потрясенно спросил Поттер, повернувшись к Геллерту. — Но...

— Да. Странно, не правда ли? Мне почти сотня лет, а моей дочке все еще шестнадцать, — ответил Гриндевальд, продолжая с печалью смотреть на свое дитя. Гарри никогда не видел ни у одного человека настолько глубокой грусти, лицо Геллерта постарело, он утратил свой обычный моложавый вид, стали отчетливо видны морщины. А в глазах помимо грусти была... нет, не боль, а какая-то пустота.

Юноша не стал задавать вопросов, чувствуя, что может этим самым навредить другу. Гриндевальд пока просто водил пальцами по прозрачному куполу саркофага, его губы слегка шевелились, безмолвно говоря что-то. Он простоял так несколько минут, прежде чем начать свое очередное повествование, которое, Поттер понимал, будет намного тяжелее всех предыдущих, особенно для Геллерта, вновь вспоминающего все это. Глубоко вдохнув, хозяин замка тихо заговорил, не отрывая взгляда от своей дочери:

— Сейчас тебе предстоит узнать еще одну невеселую историю, Гарри. Я попрошу не перебивать меня, потому что не знаю, сумею ли продолжить, если отвлекусь... — он несколько секунд помолчал. — Когда я рассказывал о себе, то не упомянул о некоторых моментах своей жизни. Когда я поступил в Дурмштранг, то познакомился с замечательной девушкой по имени Анна Виртнесс. Она училась на том же курсе, что и я, мы с ней сразу подружились. Анна была чистокровной волшебницей, но не испытывала никакого предубеждения к магглам и магглорожденным. Именно благодаря ей мне удалось преодолеть то, что так упорно взращивали родители.

Наша дружба со временем переросла в нечто большее, мы начали встречаться, а потом поняли, что любим друг друга. После окончания Дурмштранга я попросил у родителей Анны ее руки, после их согласия мы поженились.

Моя супруга для меня была дороже всего на свете, ради нее я готов был пойти на что угодно. В любви и согласии мы прожили несколько лет, а потом узнали, что у нас с Анной будет ребенок. Мои чувства невозможно было передать словами. Я был просто на седьмом небе от счастья, ведь мы так хотели иметь детей.

Вскоре Анна родила дочку, но... она попросила назвать ее Флорией, а потом...умерла, — у Гриндевальда впервые на памяти Гарри по щеке прокатилась слеза. Геллерт долго молчал, собираясь с силами. — Я потерял супругу, а потом еще выяснилось, что моя дочь больна "Проклятием чистой крови". Эта болезнь невероятно редка и появляется только у чистокровных, ее суть в том, что волшебник, достигая совершеннолетия, умирает. Вылечить ее считалось невозможным. Эта новость чуть не добила меня окончательно, — по лицу Гриндевальда уже вовсю текли слезы, его речь становилась бессвязней, никто не знает, какие невероятных усилий ему стоило продолжить рассказ.

— Я...я поклялся, что найду способ спасти Флорию... Не один год я искал способ исцелить ее, мне стала известна легенда, что дочь Салазара Слизерина тоже страдала "Проклятием", но он нашел способ избавить ее от болезни. Я с новыми силами бросился на поиски любых упоминаний о Слизерине. Когда Флории было пятнадцать, ко мне в руки попала его книга с записями... я уже думал, что сумею спасти свою девочку, но книга не открывалась. Какие только способы я не пробовал! Все было напрасно.

Через год я понял, что если ничего не сделаю, то моя дочка умрет. Я провел сильнейший черномагический ритуал, который отнял у меня целую прорву сил, ослабив на месяцы, но он того стоил — мне удалось погрузить Флорию в зачарованный сон. Благодаря ему время стало не властно над ней, с тех пор она не постарела ни на секунду, и сейчас, полвека спустя, ей до сих пор шестнадцать.

Перестав говорить, Геллерт зарыдал, слезы капали на стеклянный купол саркофага, где лежала его прекрасная дочь. Гарри, ничего не говоря, крепко обнял старика. Его глаза тоже были мокрыми, он плакал о судьбе замечательного человека, с которым так несправедливо поступила жизнь.

Геллерт Гриндевальд был лучшим человеком, из всех, которых Поттер когда-либо знал или еще узнает. Он пошел в Азкабан спасать совершенно незнакомого человека, потому что верил, что тот невиновен. Отправился в самое страшное место на земле, со своими воспоминаниями, которые пробуждали дементоры.

Вряд ли кто-то из людей мог хотя бы представить, что пережил Гриндевальд. Гарри чувствовал, что его собственная история — лишь отголосок в сравнении со страданиями, которые перенес Геллерт. Даже ад Азкабана не мог сравниться с ними.

Старик плакал долго. Когда он, наконец, успокоился, то отстранился от Поттера и вытер лицо рукавом. Он вновь посмотрел на парня, и Гарри внезапно понял, что увидел тогда в глазах друга — надежду.

— Где книга Слизерина, Геллерт? Где она? — спросил юноша.

Гриндевальд подошел к стеллажу и указал на один из трактатов. Поттер протянул руку за ним, и как только коснулся, сразу же почувствовал, что эта вещь действительно принадлежала Основателю по имени Салазар. На обложке были изображены две серебристо-зеленые змеи, изогнувшиеся в виде букв S. Гарри знал, что надо делать:

— *Откройся*! — прошипел он на змеином языке. Книга немедленно распахнулась, ощутив в нем наследие Слизерина, по ошибке оставленное ему Волдемортом. На первой странице сама собой, как в памятном дневнике Реддла, появилась надпись "Приветствую тебя, Наследник Салазара Слизерина, величайшего из Хогвартской четверки. Что ты желаешь узнать?"

Гарри вновь заговорил на языке змей, слыша участившееся дыхание Гриндевальда рядом с собой:

— *Как излечить "Проклятие чистой крови"*? — Поттер перестал дышать, всей душой надеясь, что легенда говорила правду. И когда книга сама собой открылась на странице, вверху которой ровным красивым почерком был выведен заголовок "Зелье исцеления "Проклятия чистой крови"", Гарри готов был кричать от радости, Геллерт поступил именно так. Поттер посмотрел на своего друга, в глазах того горел огонь, он уже уткнулся глазами в рецепт зелья.

— Гарри! Это правда! Зелье действительно должно помочь! — такой радости в голосе Гриндевальда парень еще не слышал. Его друг тем временем говорить все тем же тоном. — Оно готовится три месяца, все ингредиенты не особенно трудно достать, кроме чешуи василиска, — он посмотрел на Поттера. — Ты убил василиска всего лишь три года назад назад, он не мог успеть разложиться, на это потребуются десятилетия.

— Ты предлагаешь пойти в Тайную Комнату?

— Да. Я знаю, что в Хогвартс очень тяжело проникнуть, но мы должны попытаться. К тому же, чешуя нужна лишь в самом конце, и у нас будет время подготовиться.

Гарри и не подумал спорить, вместо этого он глубоко задумался, пытаясь придумать способ прорваться в Школу Чародейства и Волшебства.

— Есть запасные пути... — медленно произнес Поттер, вспоминая свой третий курс.

— Тебе они известны? — спросил Геллерт.

— Я знаю только один свободный проход, ведущий прямо в замок, — парень вспомнил, что Уизли и Грейнджер тоже известен ход из подвала Сладкого Королевства. Какова вероятность того, что Дамблдору о нем неизвестно? Нулевая. Даже если старый маразматик не знал о нем, бывшие друзья Гарри наверняка его просветили. — Но он, скорее всего, запечатан. Как же нам... — юноша хлопнул себя по лбу. Перед ним же лежала книга одного из Основателей Хогвартса!

— *Как можно проникнуть в Хогвартс снаружи*? — перешел на змеиный язык Поттер. Книга услужливо распахнулась на нужной странице. Парень вместе с Гриндевальдом начали читать.

— Так. Проход на пятом этаже обвалился, этот известен... О! Вот об этом пути я впервые слышу!

— О каком? Через озеро, что ли?

— Именно. Честно говоря, я даже представить не мог, что там секретный ход. И ведет он... в подземелья. Ну конечно! Они же находятся прямо под озером! — воскликнул Гарри. — И никто о нем не знает. Это то, что нам нужно.

Геллерт кивнул, заметив:

— Тем не менее, нам не стоит туда соваться прямо сейчас. Сначала надо придумать хороший план, учесть все возможные варианты развития событий, и только потом можно будет осуществить задуманное.

Поттер был полностью согласен. В любом деле следует соблюдать осторожность, теперь-то он это усвоил. И особенно осмотрительным нужно быть, если пытаешься что-то провернуть прямо под длинным крючковатым носом Альбуса Дамблдора.

— Я начну готовить зелье, как только добуду необходимые ингредиенты. Придется наведаться на Темную Аллею, — перешел к главной теме Гриндевальд.

— Я пойду с тобой. Мне пришли в голову кое-какие мысли, — сказал в ответ Гарри.

Геллерт кивнул, и они пошли к выходу из зала. Остановившись на секунду перед саркофагом, Гриндевальд прошептал, глядя на Флорию:

— Скоро ты проснешься, дочка.