[Райс]

  Аккуратный газон, старомодный почтовый ящик, дверь небольшого домика с витражной вставкой и медным молоточком пугали чопорностью. Райс засунула в карман клочок бумаги с адресом и взглянула на часы: вот уже пятнадцать минут она не решалась перейти через дорогу и постучать в дверь.

— Чтоб тебя... — на белоснежном ремешке часов от ногтей остались чёрные полумесяцы.

Следующие несколько минут она педантично выковыривала угольные крошки из-под ногтей. Проходящая мимо дама в жёлтом плаще и с болонкой на поводке косо посмотрела на неё.

— Доброе утро! — Райс спрятала руки в карманы и улыбнулась, но от ее натянутой не к месту радости женщина еще больше сморщилась.

Собачонка с розовым бантом на шее тявкнула и потянула хозяйку дальше. Не зная, чем ещё заняться, Райс стала раскачиваться. Носок. Пятка. Носок. Пятка. В кармане завибрировало, она вытащила телефон и несколько секунд вертела в руке, решая, стоит ли отвечать. «Бьюти» — горело на экране. Палец оставил на нём грязный отпечаток. Райс сбросила вызов и продолжила раскачиваться, изредка поглядывая на женщину с болонкой. «Дамы» застыли на другом конце улицы, их мордочки были повёрнуты в её сторону и будто следили за ней.

Телефон в ладони снова затрепыхался назойливой букашкой. Райс закусила губу: вот если бы это действительно была букашка, которую навсегда можно угомонить одним движением руки. Выдохнув, она ответила на звонок:

— Да.

— Ну наконец-то! Что случилось?

— Ничего.

— Тебя нет на работе, мисс ОК сказала, что ты вытребовала месячный отпуск. К телефону не подходишь. Вчера я заезжала к тебе, в окнах горел свет, но просочиться через ворота не получилось. Почему не открыла? — возмутилась Бьюти.

— Я была занята. Ты же сама говорила, что мне не место в болоте, вот я и взяла выходные, — Райс постучала о бордюр носком лакированной туфли, стряхивая невидимую пыль.

— Говорила, но ты же обещала помочь! Мы с Биллом завтра улетаем. У меня чемодан собран, а ты исчезла. Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке.

— Ра-а-а-й-с!

— Проблемы со здоровьем.

— Что-то серьёзное?

Навязчивость Бьюти раздражала. Чтобы не сорваться, Райс мысленно начила считать про себя. Собака залилась лаем: наблюдатели так и не покинули пост, и теперь казалось, что они стараются уловить каждое её слово.

— Ну а как ты думаешь? Я сейчас живу по принципу «здесь помню, там не помню»!

— Ничего страшного, я так всю жизнь живу! Ты где?

— Стою перед домом психолога, врач в госпитале посоветовал. Не решаюсь войти, на меня с подозрением смотрит дама с болонкой и гавкает, и... мне надо что-то сделать с ногтями. Они все в угле. А так — всё в порядке.

— На тебя гавкает дама? — прыснула Бьюти.

— Нет, болонка. И это не смешно!

— Эй, подруга, какой к чёрту психолог?! Ты спятила? У тебя проект на носу. С тобой всё в порядке. Ты самая нормальная из тех, кто работает в нашем агентстве. У всех бывает плохо с памятью, но это не повод идти к мозгоправу.

— Послушай, со мной явно что-то не в порядке, вокруг происходят необъяснимые вещи, и я так больше не могу!

— Не дури. Знаешь, я завидую тебе. Свою биографию я предпочла бы забыть. Давай вечером приду к тебе, вдвоем мы придумаем, что делать с твоей памятью.

— Нет! Я сама чуть позже заеду в офис, — отрезала Райс и нажала кнопку отбоя прежде, чем Бьюти успела возразить.

Отчего вдруг разговоры с подругой стали набивать оскомину? Идти к психологу или нет? Вопросы без ответа. Вот если бы кто-то подсказал, как поступить, или дал знак.

Вдруг порыв холодного ветра толкнул в спину, призывая шагнуть и постучать в дверь, но флюгер в виде стрелы на крыше указал в обратном направлении. Стоит ли полагаться на кусок железки, гонимой ветром? Райс потопталась на месте, а потом вытащила из сумочки рисунки, свёрнутые в трубочку, и направилась к дому. Раздался скрежет тормозов, и в голове пронеслось: «Неужели опять?», но машина, взявшаяся неизвестно откуда, лишь съехала с дороги и преградила путь.

— Юная леди, вы так и не научились смотреть под ноги? — мужчина за рулём подмигнул глазом цвета индиго. — Садитесь, вам здесь не место.

Ветер закружил стрелу флюгера, словно крупье рулетку.

Раз.

Ветер больше не шумит отжившей листвой.

Два.

Женщина через дорогу застыла с поднятой рукой.

Три.

Болонка подняла смешную мордочку, оскалилась, раскрыла пасть, но из неё не донеслось ни звука.

На чём остановится скрипучий перст судьбы? Мир словно замер в ожидании ответа, и только водитель в тёмно-синей машине постукивал пальцами по рулю, не глуша мотор. В нём Райс узнала того самого, кто уже два раза напугал её до чёртиков.

Стрела остановилась, указывая на автомобиль.

— А где моё место? — с вызовом спросила Райс, кинула сумочку на заднее сидение и устроилась рядом с водителем. Дама в жёлтом плаще резко опустила руку, собака разразилась лаем.

— Точно не здесь, — усмехнулся мужчина, — но я отвезу вас, куда скажите.

— Это ведь были вы... — задумчиво проговорила Райс. — Вы уже подвозили меня, а ещё, несколько месяцев назад, шёл дождь, было холодно и я...

— Упали прямо к моим ногам. Я поднял вас и хотел отвести домой, но вы приняли меня за грабителя и убежали. Я помню всё, в отличии от вас.

— Да... и вы знаете моё имя, но я не знаю вашего.

— У меня много имён. Выбирайте любое. Не ошибётесь. Дайте мне то, что вам по душе.

— Вы говорите загадками...

— А вы поступаете загадочно, — парировал мужчина. — Ну что, как по-вашему меня зовут?

— Значит, мы знакомы... — Райс до скрипа сжала бумажный рулон, силясь вспомнить.

— Это вопрос или утверждение? Не буду вас мучить. И да, и нет. Мы были знакомы в прошлом, но на данный момент вы ещё не дали мне имя, чтобы мы познакомились. Давайте, Райс, придумайте мне имя.

— Издеваетесь? Вы ведь знаете, что я не помню вас... не помню ничего...

— Знаю, но люблю, когда мне дают прозвища. Такое у меня хобби.

Автомобиль понёсся по улицам, и Райс притихла, не зная, что ответить.

Тауэр. Помнят ли его стены прикосновения холёных рук правителей, по чей милости он создан?

Мост. Он сменил брод, через который проходил сам Цезарь. Знал ли полководец, где на самом деле его Рубикон?

Темза. Её нутро принимало в жертву золото друидов так же жадно, как и скверну отхожих горшков. Луч солнца снисходительно погладил бурую воду в реке, и на миг показалось, что по ней плывут золотые щиты, испещренные символами. Райс выдохнула и нарисовала на запотевшем стекле знак. Тот знак, что последние недели появлялся на её рисунках снова и снова. Она выдохнула ещё раз, а потом спросила:

— Что это?

— Призрак дыхания, — отозвался водитель не глядя, — капли на стекле, конденсат — выбирай любое имя, и оно будет верно.

— Я про знак...

— А я про то, что ты неправильно задаешь вопросы. Возьмём твое имя: «Райс Хельт», как оно переводится? Крупица мысли? Частица? Зерно? А если крупица — это часть от того, что когда-то было целым, то как на самом деле тебя зовут? «Хельт» означает «мысль», но убери одну букву и станешь Хель, той, что правит мёртвыми. Имя всего лишь буквы, но порой только их порядок решает судьбу.

— Я не понимаю, — сказала Райс, но мужчина вместо ответа пожал плечами и вздохнул.

Во второй раз за окном показался Тауэр. Райс украдкой оглядела салон, но не нашла ни одной вещицы, которая рассказала бы ей о незнакомце, в чьём голосе гудел ветер и слышался лязг мечей, и чей разноцветный взгляд царапал по нутру.

Мимо проплыла копия знаменитого «Глобуса». Вот бы Райс сейчас толику того гения, что был у бессмертного Уильяма.

— Разноглазый засранец. Такого имени у тебя ещё не было? — вдруг проговорила Райс, поворачиваясь к водителю.

— Было, — хмыкнул мужчина, — но называть меня так имеет право только один. И это не ты. Не стоит хамить тому, кого не знаешь.

— Повелитель ветра? Грозное око? А может быть Ловчий облаков? Какое имя выбрать, чтобы Ваше Высочество соизволило ответить хоть на один вопрос? — взорвалась Райс.

— Задай правильный, и я отвечу.

— Зачем тебе нужно было это? — Райс помахала браслетом перед носом собеседника. — Прошу, ответь мне, Ловчий.

— Может, для начала стоит спросить, что это? — усмехнулся тот, указывая на браслет. — Ладно, видно, от вас, юная леди, действительно осталась лишь крупица. Хотел разглядеть браслет поближе, чтобы убедиться в его... подлинности.

— И как, убедился?

— Да.

— Значит, я могу называть тебя Ловчим? Мне это имя по душе, а тебе нравится?

Водитель оторвал руку от руля и помахал кистью, что могло значить как «да», так и «нет». На безымянном пальце мужчины мигнул перстень: паутина золотых линий оплела большой синий камень тем самым знаком, что Райс нарисовала на стекле.

— Вот и ответ на один вопрос, — проговорил мужчина, заметив взгляд Райс. — Это — мой знак. Всё, на чём он начертан, принадлежит мне.

— Мне снился этот знак... — Райс осеклась и почувствовала, как щеки залила краска. — Мы же не... Ну, я хочу сказать, мы же не... настолько близки...

— Нет, — в тон ей ответил водитель. — Не стоит воспринимать всё настолько буквально. Следующий вопрос.

— Почему помогаешь мне?

— А я разве помогаю? Вот Хель! — взревел мужчина: на очередном повороте со встречной полосы на них вылетел мотоциклист.

— Осторожней! — закричала Райс и зажмурилась, ожидая столкновения, но Ловчий успел притормозить и вывернуть вправо.

— Я же говорил: многие нарушают порядок и думают, что останутся безнаказанными, больше ему не повезёт, — проговорил водитель, поправляя зеркало заднего вида.

Райс обернулась. Мотоциклист обогнул две машины, но не заметил поворачивающий фургон. В следующую секунду наездника будто подхватил порыв ветра, и тело в черно-жёлтом комбинезоне сделало кульбит. Желтый шлем, ударившись об асфальт, треснул спелой дыней, из-под него показалась розоватая жижа. Райс до боли в ногтях вцепилась в кожаную обивку сидения.

— Там больше не на что смотреть, — проговорил Ловец.

Езда по кругу закончилась, а с ней и всё очарование встречи. Удобство сидения, тепло салона, манящий запах мужчины растаяли бесследно. Осталось лишь тело, парящее перед глазами подброшенной куклой. Райс не выдержала:

— Кто ты? От тебя пахнет смертью.

— Смертью, — задумчиво произнёс Ловец и помассировал переносицу. — А я думал, что пахну хвойным лесом. Тем, что рос до начала времен и будет расти после. А ещё толикой той реки, что берет начало в нигде и впадает в никуда. Это мои запахи, но ты их чувствуешь. В них нет ничего от смерти, и ты никогда не была в мире Хель, чтоб знать, как пахнет смерть.

— А ты был? И может уже определишься, мы на «ты», или я всё же «юная леди», и ко мне стоит обращаться, как подобает?

— Так куда вас отвезти, юная леди?

— Мне надо в офис, это...

— Я знаю адрес, — перебил Ловец и резко вывернул на следующую улицу. — Пока мы не остановились, можешь спросить ещё. Если вопросы будут правильными, я на них отвечу.

— Сомневаюсь, — огрызнулась Райс, но всё же развернула рисунки, предназначенные психологу. — Почему я нарисовала эти портреты, я знакома с этими людьми?

— Может, стоит самой у них спросить? — Ловчий заглушил мотор и взял рисунки. — Да у тебя талант к рисованию! Жаль, не твой...

— Ты сумасшедший! Я так и знала, что не получу ответов, давай сюда, — Райс хотела вырвать листы из рук мужчины, но тот не отпускал.

— Когда придет время, ты всё узнаешь. Сегодня мне пришлось вмешаться лишь потому, что ты сбилась с пути, но больше этого не повторится. Кто тебе дал тот адрес?

— Почему я должна тебе верить? — уходя от ответа, Райс потянулась за сумочкой.

— Потому что тебе больше верить не кому. Так кто дал адрес?

— Доктор в больнице.

— Высокий с пепельными патлами и скользкий, как змея?

— Да... — проговорила Райс, понимая, лучшего описания она бы не придумала. — Ты его знаешь?

— Если не хочешь потерять то, что у тебя осталось, больше не приходи к тому дому. Никогда. На твоём месте я бы попробовал вернуть то, что роздано по глупости, и начал бы вот с этого, — Ловчий протянул Райс портрет мужчины. — Помнишь, где его найти?

Райс кивнула и вышла из машины, не прощаясь.

***

Рабочий день закончился, и в офисе было непривычно тихо. Вот бы Бьюти её не дождалась, тогда не надо будет тратить время на ненужный конкурс. Райс толкнула дверь и тихо выругалась. Посреди спящих мониторов, чертежей и гипсовых макетов притаился её персональный кошмар: на подоконнике, болтая ногами, сидела Бьюти.

— Классная тачка! Новый знакомый? Так вот почему ты пропала! Наконец-то у тебя мужик появился! — тараторя, Бьюти соскочила с насеста и подлетела к Райс. — Я-то думала, уже не приедешь. Если расскажешь подробности — прощу тебе опоздание. Вообще-то ты плохо выглядишь, — Бьюти вдруг замолкла, разглядывая Райс, словно примеряясь, достигла ли словесная очередь жертву или ещё дать залп.

— Спасибо, — криво усмехнулась Райс, — ты умеешь поддержать.

— Говорю как есть. Так кто это был?

— Случайный водитель. Поймала попутку, чтобы добраться до офиса.

Райс присела на краешек стола и подцепила стопку конвертов. За две недели отпуска скопилась увесистая кучка почты. Щёлкнул канцелярский нож.

— Ты странная, и... очень плохо выглядишь, — проговорила Бьюти, усаживаясь в кресло.

— Ты это уже говорила, — Райс одним движением распорола брюхо конверта и вытащила бумажные внутренности. — И это — моё кресло!

— На данный момент оно общественное, ты в отпуске. Давай, рассказывай, — прощебетала Бьюти, водружая ноги на стол.

Спустя семь вскрытых конвертов и три обгрызенных ластика, Райс закончила рассказ.

— Фух! Я думала, что-то серьёзное, а это — пустяк!

— Пустяк? Ты вообще слышала, что я тебе рассказала?

— Угу, — Бьюти выплюнула кусок стёрки и облизнулась, — это объяснимо.

— Правда?! И как ты это объяснишь? Я знаю биографию своей диванной подушки, я знаю о Нотмане всё, но не помню ничего о себе. Тебе не кажется это странным?

— Ты ведь очень хорошо рисуешь, значит, могла увлекаться его творчеством, могла быть его фанаткой, могла вообще учиться у него. Он давал мастер-классы...

— В тысяча девятьсот девяносто восьмом году. Я знаю. Хватит уже! Это не жвачка! — спасая ластик от зубов Бьюти, Райс вырвала из её рук очередной карандаш. Та надула губки, но продолжила:

— Не удивительно, что ты знаешь Нотмана. Он мировая знаменитость: художник, архитектор, дизайнер и ещё чёрт знает кто. Каждый фанат знает о своём кумире всё, вплоть до любимого цвета трусов. Это объясняет, почему ты знаешь, как выглядит его жена, или то, что он любит белые розы. А ещё у него есть альбом инструментальной музыки, ты в курсе?

— Это не его альбом...

— Что? — переспросила Бьюти.

— Он никогда не писал музыки. Под его фамилией работает другой человек. И про розы нигде не сказано, но это сейчас не важно. А его портреты? Как это объяснить?

— Плод воображения, — Бьюти достала из кармана пластинку жвачки и отправила в рот.

— Нет, я уверена, что знаю Патрика, и мне кажется, очень близко.

— Тогда, может, стоит у него спросить?

— Как ты себе это представляешь? «Привет, Патрик! Мне кажется, я тебя знаю! Так я тебя знаю или нет?» Ты так предлагаешь начать разговор? Он ответит твоими же словами: «Меня знает весь мир!»

— В конце месяца у Нотмана выставка «За шаг до бесконечности», говорят, это будет нечто грандиозное. Я достану для тебя приглашение. Там и узнаешь, знакомы вы или нет: если да, то он сам подойдёт к тебе. А заодно посмотришь, как делают подобные вещи профи. А пока успокойся и давай подумаем о твоём проекте. У тебя есть какие-нибудь идеи? Чем будешь удивлять?

— Пока не знаю, вернусь из отпуска, тогда решу.

— Может, пройдёмся по магазинам, выберем тебе платье? У меня свободный вечер... — глаза Бьюти зажглись азартным блеском.

— Давай в другой раз, — Райс спрыгнула со стола. — Мне надо заехать ещё в одно место...