***

Патрик шарил рукой в пыли и ругал свою горячность. Мари оказалась права: извлечь лист из-под шкафа дело нелёгкое. Спустя несколько секунд потерянная страница «19 октября» была у него в руках — запись в ежедневнике никто не подделывал.

Мари так настойчиво винила во всём его опьянение, что Патрик уже начал верить, что стычка в переулке с Эвискордом всего лишь игра воображения, угар: не пьяный, но таблеточный. Найденный же листок доказал, что он пока ещё в своём уме: Эвискорд реален, встреча с ним была запланирована как минимум два месяца назад, но почему тогда он ни черта не помнил об этом?

Встреча с пепельным должна была состояться через два часа, но Патрик, как ни пытался, не мог вспомнить, где именно.

Патрик сидел на полу, разглядывая лист ежедневника. Возможно, если прожигать его взором несколько минут, то на бумаге проявится место. Увы, буквы не появлялись, а часы над камином упрекали в забывчивости. Участившееся сердцебиение привело с собой верного друга: знак вопроса, который, вторя пульсу, затвердил: «А вдруг?», и рука потянулась к нижнему ящику стола.

На дубовую поверхность с шелестом плюхнулось богатство, которое Патрик копил всю жизнь — визитки, добытые известностью. Никогда не знаешь, кто может тебе понадобиться, а доверие к цифровой технике исчезло давно. Треснуло, когда он сел в любимое кресло на забытый там планшет. Вымылось в барабане стиральной машины, когда вместе с брюками Мари постирала оставленный в кармане телефон. Потухло с компьютером, когда он случайно пролил на него вино. В тот вечер, скорбя о его потере, свет потух во всём квартале...

Перебирая разноцветные картонки, Патрик надеялся, что взгляд зацепится за пресловутые буквы. Отчего-то казалось, что Эвискорд педант во всём. Чёрный прямоугольник с переплетёнными золотыми буквами с одной стороны и номером телефона с другой нашёлся быстро, но длинные гудки в трубке оповестили: с ним не хотят говорить.

Ещё немного покопавшись в визитках, пальцы выудили белую бумажку с нацарапанным номером. Корявые буквы сложились в имя: «Ник Доусон».

— Добрый день, мистер Нотман. Как долетели? — пробасил бодрый голос.

— Добрый день, Ник, спасибо, хорошо, а вы всё ещё в Италии?

— Нет, мы с сыном вернулись пару часов назад. Одно дело дало неожиданный поворот, пришлось срочно вылететь в Лондон. У вас какие-то проблемы?

— Вы прямо сразу берёте быка за рога.

— Профессия обязывает. Будь я другим, не сидел бы в кресле инспектора полиции.

— У меня есть номер телефона, не могли бы вы по нему узнать данные о владельце.

— Это та услуга, о которой мы говорили вчера?

— Нет, речь пойдёт о другом, но сегодня мне нужно именно это.

— Я рад, что вы ко мне обратились. Это не вполне... — инспектор осекся подбирая нужное слово, — правильно, но я вам помогу. Диктуйте номер.

Патрик диктовал номер, а на другом конце провода пальцы отбивали дробь по клавиатуре.

— Так, подождите минутку, информация загружается. Не сочтите навязчивым, но у вас всё в порядке?

— Да, в полном! Просто у меня назначена встреча, а я забыл, с кем и где именно. Возраст, сами понимаете. Не хочется звонить и сознаваться в том, что я старый дурень, забыл всё на свете. Вот и решил обратиться к другу.

— Я польщён, мистер Нотман. Странно... имени владельца нет в нашей базе данных, но есть адрес — это трущобы на окраине города. Дома там долго пустовали, но недавно пошли под снос, хотя не исключено, что там что-то уже и построили. Вы готовы записывать?

— Да, готов, — чернильная ручка нетерпеливо подрагивала в пальцах, а клочок дешёвой бумаги, из которого была сделана «визитка» инспектора, подходил для записи.

Название улицы ядовитым туманом просочилось через трубку, от удушливых воспоминаний перехватило дыхание и защипало в глазах.

— Дом номер тридцать четыре? — спросил Патрик, предчувствуя, что не ошибся.

— Да... вы вспомнили адрес? Но навряд ли там кто-то живёт, странно...

— Странно то, что я об этом забыл, — осипший голос подвёл Патрика.

— С вами точно всё в порядке? — обеспокоенно спросил инспектор.

— Да, всё в порядке, спасибо. У меня выставка в конце декабря. Я пришлю приглашения для вас, супруги и Люка.

— Мистер Нотман, у меня нет жены...

— Правда? Простите, опять память подвела. Тогда вышлю два. Благодарю вас за помощь! — Патрик торопливо повесил трубку.

Кэб остановился возле здания, отделанного декоративным камнем — там, где когда-то были развалины дома Патрика, теперь расположилась кофейня.

В просторном помещении бариста натирал сияющую чистотой столешницу. Ненавязчивая музыка не раздражала слух. Патрик подошёл к стойке.

— Добрый день, американо, пожалуйста.

— Добрый день! Что-нибудь ещё? У нашего шеф-повара сегодня отличное настроение и у него получился потрясающий пудинг! Не хотите попробовать?

— Нет, спасибо.

— Наступит день, и вы пожалеете о том, что сегодня отказались от моего предложения.

— Что, простите? — Патрик недоуменно поднял бровь.

Высокий, худощавый юноша в коричнево-чёрной униформе улыбнулся.

— Извините, шучу... Вы такой серьёзный.

Чашка кофе опустилась на картонную подставку перед Патриком и дразнящий, чуть терпкий запах защекотал нос.

— Вообще-то меня интересует вот это, — Патрик протянул парню визитку. — Здесь указан ваш номер телефона. Я звонил, но не дозвонился.

— Да, всё верно. Это номер нашей кофейни, но визитка не наша, да и телефон у нас вторые сутки не работает. Обрыв на линии.

— Может когда-то у вас были такие?

Юноша покрутил визитку в пальцах и смущённо улыбнулся.

— Нет, сэр, кофейня недавно открылась, и мы бы разорились на таких визитках. Дорогая бумага, золотое тиснение, быть может, здесь просто опечатка в номере.

— Возможно, — ответил Патрик, сделал последний глоток из чашки и покинул кофейню.

***

Квартал, названный инспектором «трущобами», когда-то был районом, где жили рабочие. Когда хозяин фабрики разорился и закрыл производство, половине жителей пришлось переехать в поисках лучшей жизни. Дома осиротели, и однажды, куда не добралось запустение, добрался огонь. Лачуги, давящие своей серостью, с картонными перегородками вместо стен, тесно прижатые друг к другу, вспыхивали и сгорали дотла, но даже пламя не смогло стереть следы нищеты и безысходности.

Покосившиеся заборы, бродячие псы, разбитые окна, неспособные скрыть чернеющей пустоты внутри домов, и горстка людей, которым некуда уйти. Именно таким запомнил Патрик этот квартал в тот день, когда крыша родительского дома обвалилась, и от его прошлой жизни остались лишь горсть камней да груда пепла.

Время стёрло все следы того пожара, и теперь район, который когда-то был самым бедным в Лондоне, не узнать. Патрик шёл по улице, вглядываясь в дома, а перед глазами проносились картины из прошлого. Вон там была пекарня. Добрый хозяин всегда отдавал им с матерью позавчерашнюю выпечку. Это был самый вкусный хлеб в мире, такого Патрик нигде больше не пробовал. Жаль, что он так и не отведал тёплую буханку от мистера Бишопа...

А вон там жили портниха миссис Пикок и её сын Кит. К искусной швее люди несли прохудившиеся вещи со всей округи, а для Патрика она была просто волшебницей: из нескольких лохмотьев миссис Пикок умудрялась сотворить целую вещь, правда, потрёпанную, но ведь без дыр! Это она сшила ему любимые штаны, а Кит сломал ему нос, когда Патрик пытался доказать ему, да и себе самому, что слова «голодранец» и «Нотман» — вещи несовместимые. Пожар сожрал и миссис Пикок, и её сына...

Там, где жила чета Шортер, теперь красовался новенький магазин. Патрик толкнул дверь под весёлой вывеской. В цветочном магазине было прохладно, взгляд заскользил по разномастным бутонам, ища нужный сорт цветов. Улыбчивая девушка, одетая в силковое платье, скроенное по моде сороковых годов, подлетела к Патрику нежным старомодным мотыльком.

— Что желаете, сэр?

— Хочу букет для единственной преданной мне женщины.

***

Старое кладбище. Когда он здесь был в последний раз? Пять, десять лет назад? Букет опустился в вазу, наполненную дождевой водой. Как жаль, что её любимым цветам не заглушить запах гниющих листьев, которые засыпали надгробную плиту.

Патрик опустился на колено, чтобы смахнуть листву с чёрного камня, и ему показалось, что он ошибся могилой: на мраморе поверх выбитых позолоченных букв «Абигаль Нотман» косыми линиями было высечено «EIC».

Вдруг за спиной послышался шорох гравия. За ним свист рассекаемого воздуха. Резкая боль в затылке не дала обернуться, фейерверком рассыпалась по телу, погрузила в темноту.

***

Патрик упал ничком, а Тишина, призванная в союзницы, накрыла кладбище невидимым полотном. Звуки исчезли. Воздух стал вязким, время замерло.

Взмах руки, и голова ворона, что служила набалдашником для трости, вдруг стала уменьшаться. Вслед за ней извиваясь уменьшилось тёмное древко, и вот уже в кулаке бьётся ошибка природы: причудливая тварь с телом змеи и головой ворона. Чтобы занять своё место на руке хозяина, она больно клюнула в ладонь, проскользнула между разжатыми пальцами и застыла перстнем в виде ворона с сапфировыми глазами.

Носком начищенного ботинка Эвискорд перевернул бесчувственное тело Патрика на спину и присел рядом на корточки.

— На этот раз ты от меня никуда не денешься, Нотт, — проговорил Эвискорд, откидывая с лица пепельную прядь и доставая из внутреннего кармана пиджака чехол наподобие тех, в которых хранят кисти современные модницы.

Свёрток лязгнул содержимым, тяжело ложась на надгробную плиту. Тонкие пальцы развернули чёрную ткань, расшитую золотыми нитями, и ворон на руке прищурился, разглядывая три изящных кинжала, испещрённых символами.

— Ну что же, приступим, — Эвискорд положил руку Патрика раскрытой ладонью вверх рядом с инструментами и взял первый кинжал. Тонкий, закалённый в огне и льдах, он чуть заметно светился. Эвискорд почувствовал приятную тяжесть: рука будет легка и точна как никогда...

Одно безошибочное движение, и из раны на ладони Патрика брызнула кровь. Эвискорд придирчиво сощурился, оценивая первый надрез — бесподобно! Алые крапинки уже припудрили рукава и родовые запонки, стёрли белизну с цветов, окропили мраморную плиту, а Эвискорд всё продолжал орудовать кинжалом...

— Эй, чувак! Отойди от него! — знакомый голос надорвал творение Тишины, и тут же на Эвискорда обрушилась вся палитра звуков: шелест листвы, тяжёлое сбившиеся дыхание стоящего за спиной... Где-то проехала машина, из её открытого окна донеслись слова песни. Музыка оборвалась на самой высокой ноте: залатав дыру в пологе Тишины, Эвискорд брезгливо выпустил окровавленную руку Патрика, одним махом подцепил кинжалы, которые приятным холодом легли в ладонь, и встал.

Люк рванул было к Патрику, но воздух стал тягучим и липким, словно трясина. С каждым движением он всё больше увязал в ней. Эвискорд криво усмехнулся, наблюдая за попытками парня сделать хотя бы шаг.

— Нравится? Я думал, что объяснил тебе, что не стоит становиться у меня на пути, и показал, чем это может для тебя закончиться.

— Меня остановило присутствие отца, а не твои картинки!

— А отец тебе не говорил, что ходить одному по безлюдным местам небезопасно.

— Лучше о своей безопасности подумай. Сюда уже едет полиция и скорая, — Люк через силу помахал телефоном, засунул его в карман и пальцами нащупал кастет. — Надо было надрать тебе задницу прямо там.

— И сознаться, что видишь невидимое? Что духу не хватило? А ты очень интересное создание, никогда бы не подумал, что такое возможно, но...

Люк вынул из кармана руку, сжимающую кастет, и кивнул в сторону распластанного тела Патрика.

— Что ты с ним сделал?

В ответ Эвискорд закатил глаза и фыркнул:

— Как примитивно. Вот насмешил. Что я сделал? Немного поработал над ним. Ничего особенного... А из тебя получился плохой сторожевой пёс: не уберёг игрушку хозяина.

Эвискорд замер, вглядываясь в глаза Люка, проникая в глубины его сознания. В ответ обдало жаром: всё же он не ошибся в парне. Люк вздрогнул, отвёл взгляд и сжал кулаки, всё ещё пытаясь сойти с места.

— Я знаю, что ты хочешь сделать и чем это закончится, — Эвискорд шагнул вперёд. — Я знаю твоё прошлое, настоящее и будущее. Мне хватило одного взгляда в твои глаза, чтобы узнать о тебе всё.

— Мистер Нотман! — закричал Люк.

— Тише, не буди его... — ухмыльнулся Эвискорд и сделал ещё шаг. — Он спит и видит чудесные сны. А пока... хочешь фокус? Я досчитаю до трёх, и один из нас услышит вой сирен, а другой просто исчезнет. Раз...

Эвискорд одним рывком сократил между ними расстояние.

— Псих... — проговорил парень сквозь зубы.

— Три... — выдохнул Эвискорд в лицо Люку.

Вой сирен рассёк тишину, а кинжал в руке, испачканной кровью, рассёк воздух.

-------------------------------------------------------

Силковый — голубой, васильковый.