***

Потрёпанный автобус радушно распахнул беззубую пасть для всех желающих совершить поездку. Райс заняла место у окна. Палец задумчиво прошёлся по стеклу, оставляя в пыли причудливые мазки... Резкий толчок в бок. От неожиданности рука дрогнула, и длинная ненужная черта испортила рисунок.

— Извините, — акцент, смуглая кожа и бирка отеля, висевшая на шнурке, выдали в юноше, который занял соседнее кресло, иностранца. Райс молча стёрла символ рукавом ветровки.

— Можно кондиционер включить? — донеслось с хвоста автобуса.

— Приносим извинения, но кондиционер не работает. Открытое окно позволит вам в полной мере насладиться поездкой! — ответил водитель.

— Сломан? — громыхнуло сзади.

Вторя первому возгласу, ещё несколько голосов возмущённо загудели, но автобус тронулся. Рёв двигателя и щебет женщины-гида, усиленный микрофоном, заглушили волну негодования.

— Сейчас мы будем проезжать по мосту, который называется...

Райс вполголоса начала вторить женщине:

— ... этот мост построен в тысяча восемьсот...

— ...девяносто четвёртом году. Внутри каждой башни имеется винтовая...

— ... лестница в триста ступенек и два лифта...

— Так хорошо рассказываете! Медленно. Понятно. Вы экскурсовод? — недоуменно спросил сосед.

— Не знаю... — задумчиво ответила Райс и подняла руку, чтобы обратиться к гиду. — Простите, могу я задать вопрос?

— Да, конечно, спрашивайте.

— Как давно существует этот маршрут экскурсии?

— Простите, мне непонятен ваш вопрос... — протрещало в микрофон.

— Как давно вы здесь работаете гидом?

— Эй, не мешайте нам! Я плачу́ деньги за экскурсию, а не за пустую болтовню!

Райс оглянулась: источником недовольства оказался тучный с залысинами мужчина, который платком промокал вспотевшее лицо.

— Да, да! Это я вам говорю! Не мешайте!

Райс отвернулась к окну и больше в рассказ экскурсовода не вслушивалась. За окном мелькали строения. Знакомые и чужие одновременно. Райс закрыла глаза. Нет смысла пытаться вспомнить. Нет смысла найти объяснения всему, что происходит. Нет смысла что-то доказывать толстяку, от которого разит недельными носками...

«Нет смысла!» — звенели в ушах брошенные ей вслед слова. Северный Ветер бил в грудь, пытаясь остановить, а она всё равно летела сломя голову, туда, где должна быть: там сейчас её место, её сердце, её...

Вот уже видны решётки, обвитые цветами. Супруга правителя любит красоту во всём, и теперь застывшие розы обвивают прутья решёток тюремных камер... Просочиться незамеченной да не задеть бы багровые бутоны. Их яд не убьёт, но лазарет на неделю обеспечит...

Не сбавляя скорости, она вошла в пике, просочилась между цветками и приземлилась на каменный пол.

В камере темно и поначалу показалось, что она ошиблась окном. Но нет... В дальнем углу раздался приглушённый голос.

— Пигалица? Хотя чему я удивляюсь. Только ты не в ладах с головой настолько, чтобы проникнут сюда... Значит, прав был Память — любишь.

Она растерялась. Там, над землёй, она думала только о том, как бы его увидеть, а теперь не знала, что сказать. Стоящая в полосе света Мани, она почувствовала себя обнажённой. Не телом, но душой.

— Да, люблю! И пришла за тобой, — голос сел. От волнения или недавнего крика?

Из угла донёсся смех. Тихий поначалу, с каждым мигом он набирал силу, и вот от гортанных зловещих раскатов затряслись стены. Она сглотнула: свод на их головы не обрушится, но гнев правителя... если на эти звуки сбежится охрана...

Смех резко оборвался, она увидела перед собой его грудь, затянутую в полотняную рубаху. И вправду пигалица: надо задрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо; поднять глаза, чтоб встретиться с его глазами и понять, что не зря пришла... Хотелось запустить руку в волосы цвета жжёного сахара и сорвать с упрямых губ поцелуй, почувствовать вкус пряной цедры. Да где столько смелости взять?

Жаркие пальцы сделали все за неё, вздёрнули подбородок. От резкого движения закружилась голова: всё-таки зацепила лепестки! На его лице не осталось и тени от недавнего беспричинного веселья, в изумрудных глазах разбушевалось пламя гнева. Ей ли не знать, как умеет злиться Огненный Странник.

— Уходи. Зря пришла.

— Я спасу тебя, перенесу отсюда, тебя казнят на рассвете...

Пальцы выпустили подбородок, но она не опустила головы, пытаясь увидеть своё отражение в его глазах. Взгляд Странника был обращён к ночному небу.

— Ты слышишь меня? — кулаки ударились о его грудь, пытаясь достучаться до сердца. Цепкие пальцы перехватили её руки в воздухе, до боли сжали запястья, и он наконец снова взглянул на неё.

— Ты свидетельствовала против меня! Ты, следящая за мной влюблённая дура, ослеплённая ревностью, сказала, что я виновен. Твои и только твои слова обрезали нить моей жизни. Последний раз прошу: уходи, пока я могу ещё себя сдержать.

Он отпустил её руки и отступил в тень. Разговор окончен.

— Я не уйду без тебя! — раздался хриплый шёпот. Хотелось сказать звонко. Сказать так, чтоб он поверил, так, чтобы простил, но... В горле пересохло. Зря она недооценивала новый сорт роз, выведенный Иудун.

— Ну что ж... — На ладони Странника, отбрасывая зловещие тени на стены, полыхнуло пламя. От испуга она отпрыгнула к железной двери на другой конец камеры. — Испытаем твоё упрямство...

С каждым мгновением пламя всё больше разгоралось, заполняя пространство камеры огнём. Дверь за спиной нагрелась до предела. В огненном потоке больше не видно ни медовых кудрей, ни зелёных глаз... всё охвачено огнём. Терпеть нет сил, и она закричала, пытаясь разогнать обжигающее марево...

— Хватит! — закричала Райс и проснулась.

— Эй! Ты чего разоралась? Ты откуда такая неугомонная? — донеслось сзади.

Райс закрутила головой по сторонам: нет ни камеры, ни огня, только двадцать пар глаз устремились на неё в ожидании, что будет дальше. Хватаясь за горло, Райс вскочила с места.

— Остановите! Мне надо выйти. Нечем дышать!

— Мисс, с вами всё в порядке? — спросил кто-то, беря её за руку.

— Нет, мне надо выйти! — поручни сидений под ладонями кажутся такими же горячими, как железная дверь в приснившейся камере.

— Мисс, если вы выйдите сейчас, вам придётся идти до города пешком. Займите своё место, — прогудел водитель. — Есть у кого-нибудь вода или аптечка?

— У меня есть. Дорогая, успокойтесь! Давайте присядем, — женщина в пёстрой тунике и чалме взяла Райс под руку и повела к креслу. — Мы скоро доедем. Вот возьмите воду.

Райс послушно села на место. Женщина жестом согнала с сидения туриста и присела рядом с Райс. Горлышко бутылки больно стукало по зубам, но Райс залпом пила прохладную воду, пытаясь затушить огонь, выжигающий душу.

— Что же с вами случилось? Вы так громко кричали...

— Простите. Кошмар приснился. Огонь... — только и смогла выговорить Райс.

— Как мне это знакомо, — женщина вздохнула и засунула в ладонь Райс картонку. — Меня зовут Фрида, это моя визитка, обязательно свяжитесь со мной. Мне старый знакомый привёз одно чудесное средство. Спишь после него как убитый, и никаких кошмаров. Я сама два месяца спать не могла... после пожара.

— Спасибо, Фрида, — Райс не глядя засунула визитку в рюкзак.

— Мисс, это моё место! — проговорил парень, всё это время топтавшийся рядом с Фридой и Райс.

— Вот, дорогая, возьми, на дорожку, — Фрида протянула Райс пакет с леденцами, — апельсин и корица. Очень успокаивает.

Райс залилась истерическим смехом.

Мани — в скандинавской мифологии Луна.